Заключение

Анализируя написанное, отдаешь себе отчет в том, что многие проблемы очерчены довольно бегло, однако есть надежда, что сама их постановка и предложенные способы описания материала могут привлечь внимание лингвистов и фольклористов. Книгу можно рассматривать и как описание словарной модели фольклорного языкового сознания, и как начало возможной серии работ, исследую- щих духовную культуру этноконфессиональных групп через их речевое поведение. Стержень духовной культуры составляет система цен- ностей, поэтому результатом таких исследований должно быть лингви- стическое описание этноконфессиональной разновидности народной ак- сиологии, выраженной в языковых стереотипах и традиционных для данной культуры текстах. Для этого необходимо изучение, кроме языка или диалекта, диглосии и двуязычия (если таковые имеются), тайных языков, связанных с сакральной сферой, этикетных и обрядовых формул, исследование структуры и функционирования коллективных текстов устной и письменной традиции больших и малых жанров, а также, что очень существенно, анализ метаязыков и метатекстов в конфессиональных культурах.

Итогом могло бы стать создание серии словарей-тезаурусов, представляющих лингвистически упорядоченное описание соответству- ющих ценностных картин мира.

Такого рода исследование должно быть комплексным как по соединению разных внутрилингвистических методов и приемов описа- ния, так и по естественному включению лингвистической проблематики в более широкий круг культурологических проблем, по очевидному скрещению с проблематикой других научных областей.

Описание лингвокультурной ситуации в таких конфессиональных средах, как старообрядцы, духоборцы или молокане, невозможно без привлечения социологических концепций развития, сохранения и адаптации малых конфессиональных групп в условиях давления господствующей культуры. От выбора социологической концепции существенным образом зависят и постановка линвистических проблем, и конкретная тактика работы, в том числе полевой, например выбор информантов и тип задаваемых им вопросов.

Другой пример кросслингвистических связей — музыковедение. Как мы отмечали, в сознании носителей народной культуры слова и напев песни составляют единое целое. Лингвисты и музыковеды получают общий объект — песенный текст, в котором, по-видимому, наиболее трудоемким, требующим тонкой, тщательной совместной работы с использованием современной экспериментальной техники является анализ песенной фонетики. И здесь конфессиональные группы представляют собой уникальный материал: старообрядцы сохраняют в литургическом пении фонетические черты, исчезнувшие из русского языка много веков назад; духоборцы и молокане, в пении псалмов растягивающие слоги до полутора минут, дают возможность наблю- дать как бы в замедленной съемке механизмы песенной трансформации речевой фонетики, становления специфического песенного языка, не укладывающегося в рамки общефонетических закономерностей речи. В словарях духовной культуры важное место должно быть отведено народной музыкальной терминологии. В жизни старообряд- цев, духоборцев, молокан, так же как и многих других этноконфес- сиональных групп, религиозная музыка играет огромную роль. У старообрядцев она является наряду со старопечатной и рукописной книгой важнейшим средством связи со временем истинной веры на Руси. Знатоки крюкового церковного пения сохраняют древнюю музыкальную терминологию, добавляя к ней свое сегодняшнее понима- ние. В молоканстве и духоборчестве, где порвались связи с право- славием и происходило сознательное строительство своей религиозной культуры, музыкальные тексты создавались продуманно. Их структура, способы воспроизведения, манера исполнения, основы которых коре- нятся в народном пении, — все это отразилось в разветвленной терминологии. Содержание термина довольно часто трудно опреде- лить, и лишь тщательная профессиональная работа музыковеда, сопоставляющего ответы информанта с мелодическими и ритмически- ми отрезками, способом их исполнения, может это содержание прояснить. Дело же лингвиста — найти этому народному понятию адекватное представление в словаре.

Еще один пример скрещения с музыковедением — исследование взаимодействия устных и письменных форм в народной культуре. Соотношения письменного инварианта и устных вариантов в локаль- ных культурах, механизмы традиционного обучения грамоте, роль грамотных личностей-центров в сохранении культуры — все это проблемы, общие для музыковеда и филолога. Старообрядчество, молоканство и духоборчество в сопоставлении дают интересную шкалу устности/письменности. На одном конце шкалы — старообряд- ческая культура, где слово и музыка в молитвенном общении восходят к письменным текстам, основанным соответственно на церковнославян- ском алфавите и музыкальной крюковой нотации. На другом конце — духоборческая культура, как мы отмечали, принципиально устная, не признающая Писания, еще менее ста лет назад отвергавшая письменность как вредоносную для умов и сердец; на этой шкале между старообрядцами и духоборцами находится культура молокан. Их религиозные тексты взяты из Библии и читаются по книге, а напевы псалмов, созданные на основе тщательного изучения народных напевов, существуют только в устной традиции.

Что касается комплексности внутрилингвистических дисциплин, требующихся при исследовании духовной культуры этноконфессио- нальных групп, то прежде всего нужно заметить, что этнолингвисти-

ческая работа комплексна по своей природе. Она включает как обязательные диалектологические, этнографические, фольклористичес- кие исследования. Для изучения этноконфессиональной специфики весьма существенной становится полевая работа специалиста-семан- тика, исследующего систему культурных концептов, присущих данной конфессиональной общности. Эта работа может включать психо- лингвистические эксперименты. Крайне желательно, хотя и затруд- нительно, проведение ассоциативных тестов, словами-стимулами кото- рых были бы наиболее значимые, ценностно окрашенные слова-концеп- ты, такие, как вера, рай, ад, грех, совесть, закон, порядок и т.д. Одной из главных задач семантической работы является исследование народных дефиниций, способов давать объяснения смыслу слова. Среди них, как показывают наблюдения, практически нет определений через род и видовое отличие, зато в качестве толкования часто используется метафора (колено — это цветочек такой), народная этимология (обряд — это то, что обрели от предков, обретённое), указание на функцию (что такое вера? Вера — она нравственно воспитывает) или на ситуацию, в описании которой участвует слово, о котором спрашивают (чем отличается обряд от порядка? певчий хор садится не по обряду, а по порядоку)¹.

Важна роль лингвиста-семантика и при исследовании народной герменевтики, которая особенно развита в конфессиональной среде. Если в большинстве молоканских направлений (их несколько) един- ственным непререкаемым авторитетом является Библия, а в ее толковании индивиду предоставляется достаточно большая свобода, то в старообрядчестве для толкования Евангелия принято обращаться к авторитетам-посредникам — Отцам Церкви. Толкование же житий- ной литературы индивидуально, хотя и в рамках традиции. В отличие от молокан и старообрядцев толкования духоборцев, как правило, коллективны, закреплены в метатекстах, которые функционируют в их религиозных ритуалах, — таковы объяснения основных христиан- ских понятий или толкования псалмов; например, существует псалом, толкующий "Голубиную книгу", в свою очередь являющуюся духо- борским псалмом.

Исследование культуры этноконфессиональных групп пересекается с изучением культуры в иноэтническом окружении. Действительно, большое количество конфессиональных групп живет в условиях иноязыкового, иноэтнического, иноконфессионального окружения. Важ- но отметить, что это разные виды окружений. Иноэтническое не обязательно иноязычно (например, русские старообрядцы на Печоре живут в окружении коми, которые в большинстве коммуникативных ситуаций пользуются русским языком); иноязычное может не быть иноэтническим и иноконфессиональным (русскоязычные молокане, приехавшие в пятидесятых годах в Америку из Ирана, столкнулись с тем, что молодое поколение американских молокан в быту говорит на английском языке). Иноконфессиональное окружение может быть родным по этносу и языку. Важно также, является ли окружающая культура культурой государственного языка; если да, то давление ее на изучаемую культуру гораздо значительнее. При этом существен тип господствующего общества — страто- или этноцентри- ческий [Виноградов и др., 1984]. В последнем случае этноконфессио- нальной группе легче сохранить свою культурную и языковую целостность.

Как мы заметили, исследование духовной культуры этноконфессио- нальных групп может иметь своим результатом создание разного рода словарей, из которых словарь культурных концептов является стержне- вым элементом всего описания. Культурные концепты в словаре должны быть представлены и как элементы коллективных текстов, и как элементы индивидуального осознания важнейших понятий культуры. Семантическое описание таких слов-концептов включает в себя тезаурусный портрет слова на материале традиционных поэтических текстов с соответствущими иллюстрациями, наиболее популярные цитаты из важнейших для данной культуры книжных христианских текстов, а также народные дефиниции. Таким образом, в одной тезаурусной статье можно совместить представление культур- ного и языкового коллективного сознания с его верхним слоем — самосознанием индивидуальным, результаты научного лингвистичес- кого анализа и "народную лингвистику".