15. Ідейно-художня своєрідність поеми д. Г. Н. Байрона «Чайльд Гарольд»

Поэт показывает, что дух свободы, столь недавно окрылявший человечество, не угас до конца. Он еще живет в героической борьбе испанских крестьян с иноземными завоевателями их родины или в гражданских добродетелях суровых непокорных албанцев. И все же гонимая свобода все больше оттесняется в область преданий, воспоминаний, легенд. В Греции, где некогда процветала демократия, прибежищем свободы является одна лишь историческая традиция, и нынешний грек, запуганный и покорный раб, уже ничем не напоминает свободного гражданина древней Эллады. Вся его могучая энергия направлена на пробуждение угасающего революционного духа. На протяжении всей поэмы в ней с неослабевающей силой звучит призыв к восстанию, к борьбе с тиранией. В отличие от своего героя Чайльд Гарольда Байрон отнюдь не является пассивным созерцателем мировой трагедии. Его беспокойная мятущаяся душа, как бы составляющая часть мировой души, вмещает в себя всю скорбь и боль человечества. Именно это ощущение беспредельности человеческого духа, его слитности с мировым целым в сочетании с чисто поэтическими особенностями — глобальной широтой разворота темы, ослепительной яркостью красок, великолепными пейзажными зарисовками и т. д. — превращало произведение Байрона в наивысшее достижение романтического искусства начала XIX века.

Но главным источником притягательной силы «Чайльд Гарольда» для современников стал воплотившийся в поэме дух воинствующего свободолюбия. Как по характеру идейного содержания, так и по формам его поэтического воплощения, «Чайльд Гарольд» являлся подлинным знамением своего времени. Глубоко созвучным современности был и образ главного героя поэмы — бесприютного скитальца, внутренне опустошенного, трагически одинокого Чайльд Гарольда. Хотя этот разочарованный во всем изверившийся английский аристократ отнюдь не являлся точным подобием Байрона (как хотелось думать современникам поэта), в его облике уже наметились (пока еще в «пунктирном начертании») черты того особого характера, который являлся романтическим прообразом всех оппозиционно настроенных героев литературы XIX века.

16. Байрон и Италия

Итальянский период (1817–1823). Переехав в Италию, Байрон принимает участие в движении карбонариев (итальянских патриотов, создавших тайные организации для борьбы за освобождение севера Италии от австрийского владычества). Итальянский период — вершина творчества Байрона. Приняв участие в борьбе итальянцев за свободу страны, поэт создает произведения, полные революционных идей. Герои новых произведений прославляют радости жизни, они ищут борьбы.

Сатирические поэмы Байрона этого периода стали наиболее ярким образцом политической поэзии английского романтизма. В поэме «Видение суда» (1822) осмеивается поэт-лейкист Саути. Этот поэт написал поэму «Видение суда», в которой воспевал умершего английского короля Георга III, изображал вознесение его души в рай. Байрон пишет пародию на эту поэму. Георга III не пускают в рай. Тогда в его защиту выступает Саути со своей поэмой. Но она так бездарна, что все разбегаются. Воспользовавшись суматохой, король пробирается в рай. Реакционные поэты неизбежно становятся пособниками реакционных политиков — такова идея поэмы.

«Каин» (1821) — вершина драматургии Байрона. В основу сюжета положена библейская легенда о сыне первого человека Адама Каине, убившем своего брата Авеля. Такой сюжет был характерен для средневекового театра, поэтому Байрон назвал «Каина» мистерией (жанр религиозной драмы в Средние века). Но религиозности в драме нет. Убийца Каин в поэме становится подлинным романтическим героем. Титанический индивидуализм Каина заставляет его бросить вызов самому Богу, и убийство рабски покорного Богу Авеля — страшная форма протеста против жестокости Бога, требующего себе кровавых жертв.

Герои не могут победить в борьбе с всемогущим божеством. Но человек обретает свободу в сопротивлении злу, духовная победа — за ним. Такова главная мысль произведения.

«Дон Жуан» (1818–1823) — крупнейшее произведение Байрона. Оно осталось неоконченным (написано 16 песен и начало 17-ой). «Дон Жуан» назван поэмой, но по жанру он столь отличен от других поэм Байрона, что правильнее видеть в «Дон Жуане» первый образец «романа в стихах» (как пушкинский «Евгений Онегин»). «Дон Жуан» не история лишь одного героя, это тоже «энциклопедия жизни». Фрагментарность, разорванность композиции «восточных повестей», атмосфера тайны уступают место исследованию причинно-следственных связей.