Функции света.

Свет и тепло — излучения нашей звезды, Солнца, — основа жиз­ни на Земле. Но операторское искусство интересуется и другими его функциями.

Первая функция. Есть свет — есть изобразительная информация, нет света — нет изображения. Если мы входим в темную комнату с горящей свечой в руке, то комната освещается, и становятся вид­ны предметы, находящиеся в ней. Мы можем уверенно сказать: это шкаф, это стол, это диван, это портьеры на окнах... Но вот мы гасим свечу, и все как бы исчезает. Факт «появления» и «исчезновения» предметов при зажигании и гашении свечи — проявление первой функции света.

Вторая функция. Свет выявляет цвет предметов. При горящей све­че мы различаем в комнате все предметы, но не можем с уверенно­стью назвать ЦВЕТ каждого предмета или поверхности: стола, шка­фа, обоев, портьер и т.д. Для этого просто не хватает света. Пословица «Ночью все кошки серы» возникла не на пустом месте.

Точное опре­деление цвета, того или иного объекта возможно только при наличии необходимого и достаточного количества света.

Необходимое — это тот минимум освещения, ниже которого мы ошибаемся в достоверном определении цвета.

Достаточное — это максимум освещения, выше которого также происходит цветоискажение. Вспомним вспышки молнии, когда цве­та всех предметов выбеливаются из-за переосвещения. При достаточ­ном освещении наш глаз различает до 300 оттенков ахроматического ряда и десятки тысяч хроматических цветов и оттенков. Цветочувствительность глаза имеет свои «взлеты» и «падения» в течение суток. Максимальное цветоразличение приходит­ся на интервал от 13 до 15 часов, минимальное — от 23 до 3 часов ночи.

Третья функция. Свет выявляет форму, объем, рельеф и фактуру предметов, усиливает ощущение пространства и движения. Освещен­ный предмет обретает светлую и теневую стороны («собственную» тень), на нем появляются блики и отражения, помогающие подчерк­нуть объем и выявить фактуру предмета. Кроме того, предмет отбра­сывает «падающую» тень. «Падающие» тени, пятна и полосы света наряду с материальными предметами являются полноправными ком­позиционными элементами кадра. Динамика света — мигание, вклю­чение и выключение световых потоков, перемещение и изменение световых пятен, а также падающих теней — усиливает иллюзию дви­жения в кадре.

Представим себе купе железнодорожного вагона. На маленьком сто­лике возле занавешенного темной шторой окна стоит стакан чая и лежит яблоко. Этот нехитрый дорожный натюрморт освещен слабой лампочкой, вмонтированной в плафон на потолке купе. Стакан густо заваренного чая и яблоко отбрасывают темные тени на скатерть. Поезд медленно трогается. Движение ощущается по покачиванию вагона и колебанию чая в стакане. Но вот пассажир поднял темную штору, закрывавшую окно. Потоки яр­кого дневного света преобразили натюрморт. Чай в стакане оказался на­сыщенного темно-оранжевого цвета, на подстаканнике появился выра­зительный рельеф, на стекле стакана и на ложечке заиграли веселые бли­ки, от стакана и яблока легли длинные двигающиеся и постоянно меняющиеся тени. Наряду с движением пейзажа за окном, с перестуком колес, покачиванием яблока на столике, колебанием чая в стакане и позвякиванием ложечки эти движущиеся тени также подчеркнули и усили­ли ощущение движения.

Четвертая функция. Эмоциональное воздействие света. Сумрачный пасмурный день... Темное свинцовое небо будто тяжелым одеялом придавило всю землю до горизонта. Только что закончился дождь. Колея проселочной дороги превратилась в смесь непролазной грязи и сплошных луж. Не поют птицы. Стоит гнетущая тишина, и только слышно, как с листьев березок у дороги, в лужи падают последние капли. Тихо, тоскли­во, грустно... Но вот в тучах произошло какое-то движение, образовался неболь­шой разрыв, и в него прорвался луч солнца, один только луч. Но как все изменилось вокруг! Луч упал на кроны березок, и они засверкали мириадами капель. Кроны деревьев отразились в лужах, отра­зились изломанно, будто двигаясь, так как вода в лужах «рябит» от набе­жавшего ветерка. Дорога теперь не кажется такой унылой. Она стала ка­кой-то веселой и даже манящей. Лужи превратились в светлые оконца, в которых видны бегущие тучи. Да и сами тучи неузнаваемо преобразились: одни, более темные, стали ближе, другие, постоянно двигающиеся и ме­няющие форму, — дальше... Но главное — лучи солнца. Они будто оплавили края мрачных туч, заставляя их светиться и придавая им причудливую форму и неотразимую красоту. В образовавшийся в тучах разрыв лучи солнца хлынули на землю яркими столбами света, озарив поля, долину реки, де­ревеньку вдали... Преобразилось все. Зазвенели птичьи голоса. Засверкала, запела природа...

Мы неразрывно связаны с природой. Вполне естественно, что пасмурная погода вызывает у нас грустное, печальное настроение. Не случайно слова «пасмурно» (о погоде) и «смурное» (о настроении) — однокоренные. Разумеется, и в пасмур­ной погоде есть определенная прелесть — влажная воздушная дымка, создающая хорошо ощущаемую перспективу. Но если присмотреться, например, к березе, в пасмурную погоду листья ее — почти бесцвет­ные, блекло-темно-зеленые, а на фоне неба — просто силуэтные. Ствол — черно-белый. В солнечную погоду листья переливаются всеми оттенками ярко-зеленого, желто-зеленого, сине-зеленого, а осенью — всеми оттенка­ми теплых тонов: желто-оранжево-красно-бурого. От движения листь­ев на стволе прихотливо играют тени. Сам ствол кроме светотени по­лучает то розоватый, то голубоватый, то фиолетовый оттенки. Ясная солнечная погода, веселые легкие облака, яркие блики на воде почти всегда создают в нашей душе необыкновенно радостное настроение.

Но в своих произведениях режиссеры, сознательно усиливая кон­траст, нередко противопоставляют ясной, солнечной, радостной по­годе горькую, трагичную судьбу героя. Это противопоставление уси­ливает драматизм ситуации. Как бы там ни было, бесспорно одно: свет обладает необыкновенно сильным эмоциональным воздействием на наши чувства.