3. Веселовский а.Н.(1843-?)

Алексей Николаевич Веселовский, историк литературы. Закончил Московский уни­верситет, за­тем уехал за границу. По возращении на родину был учителем, сотрудничал в газетах и жур­на­лах.

Принципы эволюционизма начали проникать в литературоведение в Европе, и к 90-м годам стали общепризнанными в литературоведении. В 1890 году выходит работа Ф. Брюнетьера «Эволюция жанров в истории литературы», где принципы эволюцио­низма являются главными в анализе литературы.

«Факты жизни связаны между собой взаимной зависимостью, экономические условия вызывают известный исторический строй, вместе они обусловливают тот или иной род литературной деятельности, и нет возможности отделить одно от другого. Это целая система кровообращения, где каждая жилка, забившаяся в конец живого тела, в прямой генеалогиче­ской связи с сердцем …»( И.п. 390)

3. Венгеров с.А.(1855-1920)

Семен Александрович Венгеров – историк литературы, представитель культурно-ис­то­рической школы. Автор следующих работ: «Героический характер русской литера­туры» (1911), «В чем очарование русской литературы XIX века» (1912), «Критико-био­графический словарь русских писателей и ученых. От начала русской образованности и до наших дней» (Т.1-6. 1886-1904).

С.А. Венгров считал, что из-за «.. своеобразного положения русской интеллигенции, принужденной вследствие малой культурности окружающей среды, замыкается исключительно в сфере интеллектуальных интересов, - в силу этого разлада русская литература есть центральное проявление русского духа, фокус, в котором сошлись лучшие качества русского ума и сердца» (Венгеров С.А. Героический характер русской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С.24). По этой причине она отличается тем, что русская литература в действовала только в сфере художественных интересов, но и была «кафедрой» пропаганду общественных идей, а писатели были «художниками-проповедниками». По мнению С.А. Венгерова, литературные критики 40-60-х годов были «прямыми трибунами» , для которых художественные произведе­ния служили лишь предлогом для утверждения общественных идеалов и философских идей. Сама же художественная сторона произведений уходила на второй план: «Статьи как будто трактовали о Тургеневе, Островском, Гончарове, а на самом деле это были лирические манифесты того или другого мировоззрения» (Венгеров С.А. Очерки по ис­тории русской литературы. 2 изд. СПб. 1907. С.13).

По этой причине периодизация русской литературы сводится, по мнению С.А. Венгерова к истории смены общественных идей и настроений, к формам взаимодейст­вия литературы с обществом. Потому исследователь русской литературы должен брать за основу не смену литературных стилей, который мало изменился за период от сороковых до девяностых годов XIX века, а именно смену общественных идей.

«Идейно-проповеднический характер новейшей русской литературы неизбежно ведет к тому, что в истории её совсем особе место должна занимать история теоретической русской мысли. Теоретическая мысль давала лозунги, а проводником их явилось худо­жественное творчество, которое само по себе может быть только органом проведения известных идей, но никак не источником их» (Венгеров С.А. Очерки по истории рус­ской литературы. 2 изд. СПб. 1907. С.16).

«Аморализм и поэтизм органически противоречат всему, чем сильна русская литература. И все это, действительно, сорвалось как только русское общественное соз­нание, в связи с голодом 1891-1892 годов, снова направляется на путь общественного подвига. Зародившись в наиболее черные дни Победоносчевщины, ядовитый пустоцвет декадентства начинает терять яркость своей формы, как только окончился летаргиче­ский сон русского общественного сознания» (Венгеров С.А. Героический характер рус­ской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С.43).

«Целые полвека, с 1840-х до 1890-х гг., наша литература, как явление эстетическое, ни­каким заметным движением не ознаменована. У нас идет беспрерывная эволюция идей, но литературные формы весьма мало подвижны. Между Тургеневым и его литератур­ным внуком Гаршиным разницы в стиле нет. Нет её и между Некрасовым и Надсоном, несмотря на то, что их литературные дебюты отделены друг от друга рядом десятиле­тий. Последние 10-15 лет началась и неизбежная эволюция. Теперь мы присутствуем при том, как смена литературного стиля, идущая от Чехова в прозе и Бальмонта в по­эзии, развиваясь все стремительнее и стремительнее, привела, наконец, к полному уп­разднению приемов, созданных поколением 40-х годов. Но, конечно, эта смена ни мало не колеблет сейчас выставляемого положения, что движение идейное идет у нас не­сравненно более быстрым темпом, чем движение чисто литературное» (Венгеров С.А. Героический характер русской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С. С.46).

«Каждый век из пройденной человечеством исторической жизни имеет свою характерную нравственную физиономию, свои специфические признаки, ставящие рез­кое отличие и проводящие отчетливую границу между следующими друг за другом столетними промежутками. Отличие это можно проследить как в государственных де­лах, так и в строе обыденной жизни, и точно также в литературе, которое ведь есть не­что иное, как отражение нравов, обычаев, понятий,* и идеалов того общества, где она зарождается и выражением которого служит» (Венгеров С.А. Русская литература в ее современных представителях (Иван Сергеевич Тургенев). Спб. 1875. С.49-50).

«Изучение новейшей русской литературы требует обстоятельного знания событий об­щественной истории нашей, с которой она органически тесно переплетается. В эпоху «реформенной» России литература и жизнь до такой степени сближаются друг с дру­гом, что сплошь да рядом* при анализе того или другого факта литературной истории не знаешь, где кончается общественное воздействие и где начинается сфера чисто-ли­тературного творчества» (Венгеров С.А. Героический характер русской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С. 46-47).

«Идейно-проповеднический характер новейшей русской литературы неизбежно ведет к тому, что в истории ее совсем особое место должна занимать истории теоретической русской мысли. Теоретическая мысль давала лозунги, а проводником их явилось худо­жественное творчество, которое само по себе должно быть только органом, но никак не источником их. Не дай Бог, если бы русская художественная литература занялась вы­работкой того или другого мировоззрения. Это привело бы к сухому дидактизму и было бы уже не идейностью, а той тенденциозностью, в которую впали некоторые вто­ростепенные писатели 60-х и 70-х гг., не совладавшие, по бедности своего художест­венного дарования, с истинными задачами идейного творчества. Нет, сила новейшей русской литературы в её крупных представителях именно в том, что в ней идейность не есть абстрактное теоретизирование, а вполне художественное претворение» (Венгеров С.А. Героический характер русской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С.48).

В связи с этим С. Венгеров делает вывод, что периодизацию русской литературы нельзя вести ни по именам выдающихся писателей, ни по чисто литературным направлениям, ни по стилям: «Единственное, действительно характеристическое деле­ние, т.е. такое, какое уже в одном названии носит свое определение и дает представле­ние об основных чертах – это деление по кругу идей, в данный период завладевших умами, и по именам представителей теоретической мысли» (Венгеров С.А. Героиче­ский характер русской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С.53).

«Вечное получается само собою, если временное изображено художественно, т.е. ярко, правдиво и полно» (Венгеров С.А. Героический характер русской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С.51).

По С. Венгерову периодизация новейшей русской литературы должна быть устанавли­ваема соответственно теоретическим лозунгам каждой эпохи.

«Легендарная популярность Толстого начинается только с тех пор, как он сам выступил в качестве теоретика и воплотил в своих тревожных исканиях больную совесть века» (Венгеров С.А. Героический характер русской литературы \\ Собрание сочинений. Т.1 СПб., 1911. С.53).