5. Опыт как метод

Поставленная нами задача — сформулировать приемлемое оп­ределение понятия «эмпирическая наука» — не лишена трудно­стей. Частично затруднения проистекают из того обстоятель­ства, что, по-видимому, существует множество теоретичес­ких систем, имеющих логическую структуру, весьма сходную со структурой той теоретической системы, которая в каждое данное время признается учеными в качестве принимаемой ими системы эмпирической науки. Иногда эту ситуацию описывают следующим образом: существует огромное, вероятно бесконеч­ное, число «логически возможных миров», а система, называе­мая «эмпирической наукой», по своему предназначению описы­вает только один мир — «реальный мир», или «мир нашего опыта».

С целью уточнения высказанного утверждения можно сфор­мулировать три требования, которым должна удовлетворять наша эмпирическая теоретическая система. Во-первых, она должна быть синтетической, то есть описывать непротиворечивый, воз­можный мир. Во-вторых, она должна удовлетворять критерию демаркации, то есть не быть метафизической системой, и описы­вать мир возможного опыта. В-третьих, она должна отличать­ся каким-либо образом от других таких систем, как представля­ющая именно наш мир опыта.

Каким же образом можно отличить такую систему, пред­ставляющую наш мир опыта, от других подобных систем? Ответ на этот вопрос таков: выделяет эту систему из других подобных систем то, что она была подвергнута проверкам и выдержала их. Это означает, что такая система должна быть выделена на основе применения к ней того же самого дедук­тивного метода, анализ и описание которого я поставил своей целью.

«Опыт», с этой точки зрения, выступает как специфический метод, посредством которого мы можем отличить одну теорети­ческую систему от других. Поэтому можно сказать, что наука характеризуется не только своей логической формой, но, кроме того, и своим специфическим методом. (Этого же взгляда, ко­нечно, придерживаются и индуктивисты, которые пытаются оха­рактеризовать эмпирическую науку, ссылаясь на использование в ней индуктивного метода.)

В соответствии со сказанным теория познания, в задачи которой входит анализ метода или процедур, характерных для эмпирической науки, может быть описана как теория эм­пирического метода — теория того, что обычно называется «опытом».

6. Фальсифицируемость как критерий демаркации

Критерий демаркации, присущий индуктивной логике, то есть позитивистская догма значения, равносилен требованию, что все высказывания в эмпирической науке (или все высказыва­ния, «имеющие значение») должны обладать качеством, кото­рое давало бы возможность определить их истинность или лож­ность. Мы будем говорить, что этот критерий требует их « пол­ной разрешимости». А это означает, что рассматриваемые выс­казывания должны быть таковы, чтобы было логически воз­можным их и верифицировать, и фальсифицировать. В соот­ветствии с этим Шлик заявляет: «...подлинное высказывание должно допускать полную верификацию». Вайсман еще более четко формулирует эту позицию: «Если не существует никакого возможного способа определить, истинно ли данное высказыва­ние, то это высказывание вообще не имеет значения, так как значение высказывания есть не что иное, как метод его верифи­кации».

С моей точки зрения, индукции вообще не существует. По­этому выведение теорий из сингулярных высказываний, «вери­фицированных опытом» (что бы это ни означало), логически недопустимо. Следовательно, теории никогда эмпирически не верифицируемы. Если мы хотим избежать позитивистской ошиб­ки, заключающейся в устранении в соответствии с нашим кри­терием демаркации теоретических систем естествознания, то нам следует выбрать такой критерий, который позволял бы допус­кать в область эмпирической науки даже такие высказывания, верификация которых невозможна.

Конечно, при этом я не имею в виду так называемую «мате­матическую индукцию». Я отрицаю лишь существование индук­ции в так называемых «индуктивных науках», иначе говоря, отрицаю существование «индуктивных процедур» и «индуктив­ных выводов».

Вместе с тем я, конечно, признаю некоторую систему эмпи­рической, или научной, только в том случае, если имеется возможность ее опытной проверки. Эти соображения приводят к убеждению в том, что не верифицируемость, а фальсифици-руемость системы следует рассматривать в качестве критерия демаркации. Это означает, что мы не должны требовать воз­можности выделить некоторую научную систему раз и навсегда в положительном смысле, но обязаны потребовать, чтобы она имела такую логическую форму, которая позволяла бы посред­ством эмпирических проверок выделить ее в отрицательном смысле: эмпирическая система должна допускать опроверже­ние опытом.

(В соответствии с этим критерием высказывание «Завтра здесь будет дождь или завтра здесь дождя не будет» нельзя считать эмпирическим просто потому, что его нельзя опровергнуть, тог­да как высказывание «Завтра здесь будет дождь» следует счи­тать эмпирическим.)

Против предложенного критерия демаркации можно выдви­нуть различные возражения. Прежде всего, может показаться не вполне разумным характеризовать науку, которая, как пола­гают, дает нам позитивную информацию, как систему, удовлет­воряющую отрицательному требованию типа опровержимости. Однако в разделах 31—46 я покажу, что это возражение весьма легковесно, поскольку количество позитивной информации о мире, сообщаемой научным высказыванием, тем больше, чем более вероятно его столкновение, обусловленное логическими основаниями, с возможными сингулярными высказываниями. (Не зря же мы называем законы природы «законами»: чем больше они запрещают, тем больше они говорят.)

Против предложенного критерия, далее, можно попытаться обратить мою же критику индуктивистского критерия демарка­ции: действительно на первый взгляд кажется, что против фаль-сифицируемости как критерия демаркации можно выдвинуть воз­ражения, сходные с теми, которые я сам выдвинул против вери-фицируемости.

Однако такие нападки не очень тревожат меня, так как пред­ложенный мной критерий основывается на асимметрии между верифицируемостью и фальсифицируемостью — асимметрии, ко­торая возникает из логической формы универсальных выска­зываний. Дело в том, что универсальные высказывания никог­да не выводимы из сингулярных высказываний, но последние могут противоречить им. Следовательно, посредством чисто де­дуктивных выводов (с помощью modus tollens классической логики) возможно переходить от истинности сингулярных выс­казываний к ложности универсальных. Такое рассуждение, при­водящее к утверждению ложности универсальных высказыва­ний, представляет собой единственный вид выводов чисто де­дуктивного типа, который идет, так сказать, в «индуктивном направлении», то есть от сингулярных высказываний к уни­версальным.

Третье возражение может показаться более серьезным. Мои критики могут заявить, что даже при признании указанной асимметрии по разным причинам невозможно добиться пол­ной фальсификации теоретической системы. Всегда имеется возможность как-то избежать фальсификации, например, с помощью введения дополнительной гипотезы ad hoc или изме­нения ad hoc некоторого определения. Можно даже просто встать в позицию отказа признать какой бы то ни было фаль­сифицирующий опыт, не допуская при этом логического про­тиворечия. Конечно, ученые обычно не поступают таким об­разом, но логически такая процедура вполне возможна, и, как могут мне заявить, это обстоятельство делает логическую ценность выдвигаемого критерия демаркации по крайней мере весьма сомнительной.

Я вынужден признать справедливость такой критики, но это вовсе не принуждает меня отказаться считать фальсифици-руемость критерием демаркации. В дальнейшем я собираюсь предложить концепцию, согласно которой эмпирический ме­тод следует характеризовать как метод, который исключает как раз те способы игнорирования фальсификации, которые, по вполне справедливым замечаниям моих воображаемых оп­понентов, являются логически возможными. Моя концепция подразумевает, что главной характеристикой эмпирического ме­тода является то, что он подвергает систему, подлежащую про­верке, фальсификации всеми возможными способами. Цель этого метода — вовсе не спасение несостоятельных систем, а, наобо­рот, отбор той из них, которая наиболее приспособлена к вы­живанию по сравнению с другими. Это достигается тогда, ког­да рассматриваемые системы участвуют в жесточайшей борьбе за выживание.

Предлагаемый нами критерий демаркации вместе с тем при­водит к решению поставленной Юмом проблемы индукции, то есть проблемы обоснованности (validity) естественных законов. Проблема эта коренится в очевидном противоречии между по­ложением, которое можно назвать «фундаментальным тезисом эмпиризма» — истинность или ложность высказываний науки может быть определена только опытом, — и осознанием Юмом неприемлемости индуктивных аргументов. Это противоречие возникает только при предположении, что все эмпирические научные высказывания должны быть «полностью разрешимы­ми», то есть что они в принципе могут быть и фальсифицируе­мы, и верифицируемы. Если мы отбросим это требование и бу­дем признавать эмпирическими и те высказывания, которые разрешимы только в одну сторону — односторонне разрешимы, в частности фальсифицируемы, то есть те высказывания, кото­рые могут быть проверены при помощи систематических попы­ток фальсифицировать их, то противоречие исчезает. Метод фаль­сификации предполагает не индуктивный вывод, а только тав­тологические преобразования дедуктивной логики, справедли­вость которых неоспорима.