Главные результаты экспедиции

Итак, подняться на Эверест не удалось, необходимо было организовать еще одну экспедицию для этой цели. Каких же результатов достигла вторая экспедиция результатов, которыми могла бы воспользоваться сле­дующая для сокращения своего опыта?

Второй экспедицией сделаны открытия исключи­тельной важности не только для будущей экспедиции, но для всего человечества.

Она прежде всего установила, что человек привыкает к условиям высочайших высот и акклиматизируется. Лю­ди приспособляются к дыханию все более и более разре­женным воздухом и к уменьшению кислорода по мере поднятия вверх. Если дух человека, его любовь к риску, его гордость собой, его радость при полном напряжении собственных сил и при обнаружении их перед своими товарищами, его жажда получить одобрение, похвалу и поощрение — заставляют его подниматься на высо­чайшие точки мира, то он очевидно находит в себе силы преодолевать всякие условия и случайности, и его тело и разум могут ответить на призыв его духа.

Это открытие, сделанное второй экспедицией, в полной мере подтвердила третья экспедиция. Значение его становится особенно ясным, если мы припомним мнение ученых по этому вопросу, существовавшее до экспедиции на Эверест. Тогда думали, что акклимати­зация невозможна выше 6100 метров. Именно: если вы поднимаетесь от 6100 до 6800 метров дважды, то вы чувствуете влияние высоты во второй раз больше, чем в первый. И если вы взберетесь до 6800 метров в третий раз, вы будете чувствовать себя еще хуже. Равным образом, если вы останетесь на высоте 6800 метров два дня, на второй день вы почувствуете себя хуже, чем в первый. И если вы пробудете там три дня, с вами будет еще хуже. Вы уже перейдете границу акклиматизации. Вы не сможете дальше при­способляться к изменяющимся условиям, в которых бы находитесь. Вместо того чтобы преодолеть суровые условия, вы будете побеждены ими. Вы должны принять свое поражение со стороны окружающих материальных условий, вместо того чтобы испытать радость победы над ними.

Таков был печальный взгляд многих ученых до экс­педиции. Он вытекал из недостатка уверенности в са­мих себя. Ученые безгранично верили в свою науку, но по какому-то непонятному побуждению они всегда сосредоточивали свое внимание на физической, хими­ческой и механической стороне мира, в частности, на микробах и болезнях, и слишком мало уделяли внима­ния самому человеку, или лучше сказать — человеку в целом; и даже в том случае, когда они изучали всего человека, их внимание сосредоточивалось главным об­разом на теле и преимущественно на теле больном. Обычно они имеют дело с маленьким отвлечением че­ловека, но не с реальным человеком в целом, так же как и с отвлеченной идеей мира, но не с самим миром, и вследствие этого они часто приходят к неверным выводам.

Экспедиция на Эверест, наоборот, установила, что если человек дважды поднимается до высоты в 7000 ме­тров, то во второй раз он меньше ощущает влияние высоты, чем в первый. Этот опыт в данной экспедиции повторялся на людях много раз и даже на больших высотах, чем 7000 метров, и неизменно давал один и тот же результат. В этом отношении экспедиции по­счастливилось, так как она имела медика, работавшего в течение нескольких лет перед этим в области физио­логии, который сам поднимался высоко на Эверест, до 8200 метров без кислорода и вел записи своих наблю­дений.

Говоря о подъеме на Северный перевал, до 7000 ме­тров, Сомервелль пишет: «Я никогда не забуду наш первый подъем по этому проклятому склону, покрытому снегом и льдом; каждый шаг — это томительная работа, каждый метр — это тяжелая борьба, пока мы, наконец, не очутились лежащими наверху почти в полном изнеможении». Таково было впечатление от первого восхождения до 7000 метров.

Послушаем теперь, что говорит он о втором подъ­еме на те же 7000 метров. «После одного из двух дней, проведенных в 3-м лагере (6400 метров), — пишет он, — мы снова отправились на перевал. Подъем на него был трудным, но не более того; взойдя на перевал, Морсхэд и я чувствовали себя достаточно бодрыми, чтобы сейчас же отправиться отыскивать путь на Эверест».

Таким образом влияние высоты сказалось на Сомервелле во второй раз меньше, чем в первый. Вот что говорит он о своем третьем восхождении до 7000 метров: «Через день или два мы снова поднялись на Северный перевал; на этот раз мы не испытывали уже ничего неприятного, кроме затрудненного дыха­ния... за те немногие дни, что мы прожили на высоте 6400 метров, мы, очевидно, приспособились к нашим высотам замечательным образом, и то, что раньше ка­залось тяжелым достижением, теперь сделалось сравни­тельно легким».

Из этого следует, что Сомервелль чувствовал влия­ние высоты все меньше и меньше. Ощущения других вполне согласуются с его собственными. Очевидно, что люди приспособляются даже к высоте в 7000 метров.

И это приспособление организма к условиям высо­чайших высот дало Сомервеллю физическую силу до­стигнуть 8200 метров без кислорода. Его опыт, вполне совпадающий с опытом других, доказывает как быстроту акклиматизации, так и ее стойкость. Приспособление к большим высотам вполне возможно и совершается быстро.

Следует отметить еще, что акклиматизация распро­страняется не только на тело, но и на психику. Тело, без участия сознания, с помощью каких-то подсозна­тельных процессов само приспособляется к меняю­щимся условиям. Количество красных кровяных телец увеличивается, и несомненно происходят еще другие изменения в организме. Умственные способности также приспособляются. Когда впервые путешественники и носильщики отправились на Северный перевал, им ка­залось сомнительным, чтобы так или иначе они могли достичь высоты в 7000 метров с тем малым количеством энергии, которое у них сохранилось для подъема вверх. Но достижение этой высоты подняло их настроение. В последующие восхождения они уже мало думали об этой высоте. Носильщики время от времени несколько раз поднимались сюда и спускались отсюда. Ноэль спал здесь три ночи подряд. Мэллори и Сомервелль, Финч и Брус ночевали еще выше. Когда экспедиция отправлялась на вершину, лагерь на высоте 6400 мет­ров рассматривался как операционная база. Возвратив­шись с вершины, они смотрели на Северный перевал, как на пункт своего отправления. Их мысль поднима­лась по шкале достижений и акклиматизировалась, как их тело, по отношению к возраставшим высотам.

Но получила ли экспедиция какие-либо доказатель­ства приспособления организма к условиям выше 7000 метров? Да, но немного. Каждому из путеше­ственников только один раз пришлось быть выше. Но носильщики дважды поднимались до 7620 метров. В первый раз было невероятно трудно заставить их идти так высоко. Второй раз они поднимались почти нормально. Это было тогда, когда Финч и Джофрей Брус, застигнутые бурей, сидели в палатке на вы­соте 7620 метров и могли находиться в опасности. Нозль, который в это время был в лагере на высоте 6 900 метров, призвал одного или двух носильщиков и сказал им: «возьмите эти термосы с горячим чаем и снесите их сагибу Финчу» — и они тотчас пошли. Ветер свирепствовал, приближались сумерки, и ночь могла наступить раньше, чем они возвратятся. Но носильщики прекрасно выполнили поручение. И это происхо­дило на 300 метров выше той границы, до которой до этого времени достигал человек!

Все это заставляет Сомервелля думать, что теоре­тически до самой вершины Эвереста нет границы, выше которой невозможно приспособление человече­ского организма. Он утверждает, что для достижения вершины уже достаточно приспособление к высоте в 7000 метров и что подъем возможен без применения кислорода. Он думает также, что многие смогут взойти на вершину без вспомогательных средств только бла­годаря физическим реакциям приспособления в их теле, которые у них произойдут после нескольких дней жизни на высоте в 6300 метров. «Если бы несколько человек прожили на высоте, соответствую­щей 3-му лагерю в 6400 метров, приблизительно в те­чение двух недель, совершая небольшие экскурсии до 7000-7300 метров, я не сомневаюсь в том, что они, с физиологической точки зрения, способны были бы взойти на Эверест при благоприятной погоде и от­сутствии сильного ветра». Он полагает также, что «лучший метод достигнуть вершины Эвереста — это по­слать в наиболее высокий лагерь 9 или 10 альпинистов, которые смогут остаться там некоторое время, совершенно акклиматизироваться, и тогда сделать серию экспедиций на гору — три или больше, сколько позволит погода».

Очень жаль, что эти выводы не были своевременно приняты в соображение. Автор настоящей книги счи­тает и себя достойным того порицания, которое он таким образом здесь косвенно высказывает по отноше­нию к лицам, ответственным за организацию третьей экспедиции. Но человеческий ум до сих пор еще не освоился с идеей приспособления организма к большим высотам. А в 1923 г. все были поглощены мыслью о необходимости кислорода. Это порицание относится в известной степени также и к Сомервеллю, так как именно он настойчиво побуждал Комитет Эвереста снабдить экспедицию 1922 г. кислородным снаряже­нием. Поэтому третью экспедицию также снабдили кислородом, как и вторую.

Правда, мы все еще не оценили достаточно того обстоятельства, что раса человеческая очень молода: ее возраст не более полумиллиона лет. Мы находимся еще в стадии испытания и пробы своих способностей. По отношению ко всему миру мы еще не закончили подъемов на высокие горы нашей маленькой планеты и еще продолжаем испытывать, что мы можем делать и куда мы можем идти. Нам кажется трудным в на­стоящее время вскарабкаться на вершину Эвереста, и мы катимся вниз при первой попытке; но мы не знаем еще наших способностей и в этом случае мы должны взять пример с животных и птиц, которые так смело вверяются своим крыльям, и своим ногам.

Среди результатов, полученных этой и следующей экспедициями, одно обстоятельство заслуживает особен­ного внимания: человеческие способности растут, и чем больше их упражняют, тем пышнее они развиваются. В этом полное основание для большей веры в самих себя.