Другие выводы из опыта второй экспедиции

Необходимо организовать два лагеря выше Север­ного перевала, один на высоте 7620 метров, другой — 8230 метров для восхождения без кислорода, — таково было заключение экспедиции. Подъем на вершину должен быть очень медленным, как бы ни были сильны альпинисты и как бы хорошо они ни акклиматизиро­вались. Необходимо делать несколько вдохов после каждого шага. Можно сэкономить много сил, сохраняя равновесие и устойчивость и двигаясь ритмически. Однако, несмотря на все эти меры предосторожности, подъем на последние 610 метров не может быть больше 21 метра в час. Выход ранним утром на вершину в этих больших высотах почти невозможен. Когда удастся достигнуть вершины, необходимо иметь в своем распоряжении время для возвращения обратно, если возможно до Северного перевала. Спуск совершается в три раза быстрее подъема. Но для него следует иметь в запасе 4 или 5 часов. Пункт отправления на вершину должен быть возможно ближе к 8230 метрам. Необходимо также иметь носильщиков для переноса груза даже до этой ужасающей высоты, если альпи­нисты рассчитывают достигнуть вершины.

Другое заключение, на основании экспедиционного опыта, касалось возраста альпинистов, участвующих в подъеме на вершину. Они должны быть не слишком стары, не свыше 40 лет или лучше около 30 лет, так как в большем возрасте затрудняется акклиматизация. Это был очень ценный вывод, потому что до сих пор не знали, какой возраст удобнее — более молодой или более пожилой. Казалось, что люди старшего возраста в некоторых отношениях лучше подходят для этой ветры там постоянны. Они так часто дуют и с такой бешеной силой, что альпинисты склонны считать их в тех областях за нормальное явление. Трудно ска­зать, в какое время года они особенно свирепствуют. Но в течение того короткого периода, когда там вообще были возможны подъемы, альпинисты не могли позволить себе выжидать безветренных дней. Если только ветер не переходил в ураган, они отправля­лись в поход на вершину, все равно, было ли ветрено или тихо. Но если это так, путешественники и носиль­щики должны быть снабжены платьем, возможно более непроницаемым для ветра, какое только вообще может быть. Необходимы также палатки, по возможности не пропускающие ветра. Правда, нет такого материала, кроме разве твердой стали, который был бы совершенно непроницаем для ветра на Эвересте. Но для материалов существует различная степень проницаемости, и не­обходимо выбрать наименее проницаемый, если только он достаточно прочен и удобен для перевозки.

Таковы ценные выводы, полученные экспедицией, и если следующая экспедиция использует их, ее успех, несомненно, будет более вероятен.

Третья экспедиция состав участников и снаряжение

Перед географическим обществом возникла задача организовать третью экспедицию.

Но на этот раз условия были лучше, так как ре­шили не посылать экспедицию в следующем 1923 г., но отложить ее до 1924 г. К этому времени в Коми­тете Эвереста произошла смена председателя. Насту­пила очередь для президента Клуба альпинистов за­нять место председателя Комитета. В это время пре­зидентом Клуба альпинистов был сам генерал Брус. Таким образом он мог соединить в своем лице пред­седателя Комитета Эвереста и начальника экспедиции, что несомненно, являлось удачной комбинацией.

Но не так легко было решить вопрос о замести­теле начальника, которому предстояло повести отряд на самую вершину. Полковник Нортон был бы очень подходящим человеком для этой роли. Он был еще достаточно молод для высоких подъемов, владел индусским языком и хорошо знал горцев. К тому же, как командир батареи и штабный офицер, он имел организационный и административный опыт. Но Нортон состоял теперь штабным офицером в Дарданеллах, и поэтому было сомнительно, сможет ли он примкнуть к экспедиции. Однако затруднение скоро отпало: военные власти в Англии поддались убеждению, и Нор­тон присоединился к экспедиции.

С участием Мэллори вопрос обстоял сложнее. Оно, конечно, являлось в высшей степени желательным, но возможно ли было снова просить его? Если к нему обратиться с приглашением, он не сможет отказаться. А между тем имел ли право Комитет вынуждать у него согласие? Он был семейным человеком и уже дважды принимал участие в экспедиции. Два раза его жизнь подвергалась опасности, один раз тогда, когда погибло семь человек носильщиков. Он, несомненно, уже внес свою долю участия, и внес ее с большим благо­родством. Мог ли Комитет просить его о большем? С другой стороны, его можно было глубоко оскорбить, не предложив ему снова участвовать в экспедиции, ему, который перенес все тяжести похода. Разве он не был бы жестоко обижен, если бы его обошли? Созда­валось сложное положение. Тогда к нему направили чуткого человека, которому поручили узнать действи­тельное настроение Мэллори. Комитет испытал чув­ство глубокого удовлетворения, когда узнал, что он снова хочет принять участие в восхождении на Эве­рест. После этого ему сделали официальное пригла­шение, и, к радости и успокоению Комитета, Мэллори с удовольствием его принял.

Сомервелль также мог присоединиться к экспеди­ции, чему все были рады. Он, как искусный хирург, приобретший большой опыт в последней войне и пользовавшийся широкой популярностью, мог бы со­здать себе большую практику в Англии. Но его влекло отдать свое хирургическое искусство народу Индии, и поэтому он еще раньше присоединился к ко­миссии, отправлявшейся в Южную Индию. Таким обра­зом он был, можно сказать, под рукой у экспедиции.

Желательно было также привлечь еще одного члена экспедиции — Джоффрея Бруса. Он не был еще тре­нированным альпинистом. Но последнее время он находился в Швейцарии и научился многому тому, что мог получить только от опытных альпинистов в Альпах.

Среди новых членов наиболее ценным был Оделль, геолог по специальности. Для предыдущей экспедиции, как бы он ни был ей нужен, он не мог оставить своих занятий. В настоящее время он был свободен для подъема на Эверест. Он находился в Персии, но мог отправиться в Индию через несколько месяцев. У него было прекрасное сложение, выраженное в со­вершенных линиях теле. Он был опытным альпинистом и имел спокойный ровный характер, в основе кото­рого лежала твердая воля.

Совершенно другого характера был Бентлей Битгам. В нем не было сосредоточенной пылкости Мэллори, но в нем непрерывно кипела и бурлила сила энту­зиаста. Кроме того, он принадлежал к опытным аль­пинистам и совершил не мало больших подъемов в Альпах. По профессии он был педагог.

Третьим новым членом был инженер Газард. Он совершил много рекордных подъемов в горах, служил в Индии, как сапер, и знал многие ее запросы.

Последним, присоединившимся к экспедиции, был Андрей Ирвин, молодой человек, всего двадцати двух лет.

Ему не пришлось тренироваться в Альпах, что было бы очень желательно. Но Логстафф и Оделль видели его во время Оксфордской экспедиции на Шпиц­берген в 1923 г. и очень рекомендовали его для экспе­диции на Эверест. Он дважды участвовал в оксфорд­ской гребле, для чего, как известно, необходимо прекрасное физическое сложение, хотя, может быть, для восхождения на Эверест он был слишком тяжел и в этом отношении уступал Оделлю. Его юность говорила также против него; впрочем, по этому вопросу еще не было авторитетного мнений, так как никто не знал, каковы границы лучшего возраста для альпиниста. В молодости быстрее акклиматизируются, хотя, с дру­гой стороны, этому возрасту еще не свойственно боль­шое напряжение.

И если Ирвин не владел опытом альпинистов, как другие, и если его молодость не являлась преимуще­ством, во всяком случае его характер и здравый ум как нельзя более соответствовали условиям экспеди­ционной жизни, что он уже сумел доказать в преды­дущей Оксфордской экспедиции. Он относился к тем людям, которые сразу становятся в экспедиции своими и способствуют ее успеху, вполне отождествляя себя с нею. Обыкновенно такие люди естественно и при­вычно делают как раз то, что является лучшим для данного момента, не думая о своих собственных инте­ресах, но целиком проникаясь успехом дела. Он был сообразительным человеком, весь отдавался делу и, несомненно, имел склонность к мелким механическим изобретениям. В это время он готовился в Оксфорде к получению ученой степени. Но он обещал так много и в такой степени уже обнаружил свои способности, что ни у кого не возникало сомнений в том, что его интересно испытать в условиях экспедиции.

В Индии присоединились другие члены экспедиции, на которых должна была лечь большая ответственность. Необходимо было иметь человека, который бы хорошо знал индусов и мог бы руководить их работами на пространстве между основным лагерем и самой вер­шиной. В предыдущую экспедицию эту обязанность нес капитан К.Ж. Моррис, но теперь он не мог участвовать в экспедиции. Его место занял Шеббир из лесного департамента Индии. Он хорошо знал горцев и умел устанавливать с ними хорошие нормальные отношения.

Наконец в качестве медика и натуралиста для экспедиции был выбран майор Р.В.Г. Гингстон, из медицинского ведомства Индии. Он не принадлежал к альпинистам в истинном значении этого слова, да его и не предназначали для подъема. Но он путеше­ствовал по Памиру, этой «Крыше света», и поэтому был знаком с условиями, характерными для Тибета, так как между этими областями существует большое сходство. И как должностное лицо медицинского ведомства Индии, он привык иметь дело с туземцами. Его знали как веселого товарища и увлекающегося натуралиста. Он обещал быть достойным преемником Уоллостона и Лонгстаффа.

Таков был состав третьей экспедиции на Эверест. Но каким образом она финансировалась? Это был волнующий вопрос, так как тем или иным способом предстояло добавить к уже имевшейся сумме около десяти тысяч фунтов стерлингов¹. Эту сторону устроил капитан Ноэль благодаря своей предприимчивости и необыкновенному воодушевлению, которое он внес в это дело. Хотя он сам и не принадлежал к альпини­стам, но, может быть, больше других страстно желал увидеть осуществление подъема на Эверест. Он вы­двинул план установить право экспедиции на кинема­тографические и фотографические снимки, это право дало бы экспедиции возможность реализовать их. В финансовом отношении его поддержал Арчибальд Неттлфольд. Собственно говоря, только благодаря этим двум лицам осуществилась третья экспедиция.

Получив разрешение от тибетского правительства для проезда третьей экспедиции через его страну, обеспечив финансирование и сформировав отряд, экспе­диция должна была еще закупить продукты и снаря­жение, запаковать их и отправить. Казалось, что после опыта двух предыдущих экспедиций сделать это очень просто, но полного совершенства в организации и снаряжении экспедиции достигнуть никогда нельзя. Поэтому капитану Нортону вместе с другими членами экспедиции пришлось порядочно посидеть и обдумать те улучшения, которые еще можно было сделать. Результаты экспедиционного опыта трех экспедиций заслуживают изложения, и, может быть, как раз здесь наиболее подходящий момент для этого.

Нортон полагал, что при выборе членов экспедиции ее начальнику должно принадлежать последнее слово. Ему предстояло с ними жить и работать, и на нем лежала главная ответственность. Поэтому окончатель­ный выбор должен принадлежать ему. Нортон считал также, что главный план экспедиции на Эверест следует выработать в Англии, до отъезда. Это точка зрения очень интересна. Можно было думать, что для этой цели Тибет является лучшим местом, чем Англия. Однако Нортон полагал, что объем снаряжения, количество но­сильщиков и запаса пищи для альпинистов, предназна­чающиеся для высоких лагерей, в очень сильной сте­пени зависят от принятого плана. Второе обоснование заключалось в том, что в Тибете, в силу его тяжелых, климатических условий, угнетающих и раздражающих человека, было бы трудно придти к определенному соглашению. Другими словами, на высоте в 4500 метров при температуре близкой к нулю и при по­стоянных завываниях ветра люди становятся раздра­жительными и поэтому создать спокойную обстановку для организационной работы очень трудно.

Морсхэд, Мэллори, Сомервелль, Нортон.

Это обстоя­тельство отмечается также членами тибетской мис­сии 1903 г. Но против выработки плана в Англии вы­двигалось возражение, а именно, что некоторые вид­ные члены экспедиции в это время отсутствовали. Так, Сомервелль находился в Южной Индии, Оделль в Персии и Джоффрей Брус в северной Индии. Но многие вопросы можно было разрешить письменно, и во всяком случае общий масштаб экспедиции мог быть установлен и в Англии.

Далее Нортон предложил, чтобы начальником ко­миссии по снаряжению экспедиции был наиболее выдаю­щийся член отряда, участвовавший в предыдущих экс­педициях. Он должен быть ответственным лицом, сле­дящим за всеми отделами экспедиции и наблюдающим за своевременным выполнением работ. Кроме того все экспедиционное снаряжение должно быть готово за три или четыре месяца до его отправки, с. таким расчетом, чтобы оно могло быть надлежащим образам проверено.

Палатки экспедиции казались вполне удовлетвори­тельными — комплект их состоял из палаток Уимпера, обыкновенных и легких палаток Мида. Сам Нортон, изобрел очень удобную обеденную палатку, постоянно употреблявшуюся при переходе через Тибет и в основ­ном лагере.

Начальнику экспедиции предлагалось еще иметь современный парадный костюм для визитов к офи­циальным представителям тибетского правительства. Последние на приемах неизменно были одеты в лучшие китайские шелка. Возможно к тому же, что большинство из них до сих пор никогда не видело европейцев, по­этому тем больше начальник экспедиции должен был иметь парадную внешность в официальных случаях.

Рекомендовалось также взять в экспедицию книги, и это мнение Нортона поддерживалось многими. Книги отвлекают внимание от неудобств и других тяжелых сторон во время путешествия и поддерживают бодрое настроение. Они неоценимы в этих условиях. Прочи­танные книги вспоминаются во время путешествия; ум становится тогда восприимчивей.

Джоффрей Брус дал полезные указания относи­тельно снаряжения носильщиков. Майор Гингстон обра­тил внимание на медицинское оборудование экспедиции и его упаковку, причем он предпочел для упаковки ящики Конго и снабдил футлярами хирургические инструмен­ты, введя в них некоторые изменения и добавления. Кроме того он предложил, чтобы та часть медицин­ских приборов и медикаментов, которая предназна­чалась для высоких лагерей, была упакована в особые ящики еще в Англии для каждого лагеря отдельно, сообразно с его высотой. Сомервелль высказал свои соображения по поводу снаряжения альпинистов для высоких лагерей — о палатках Мида, ледорубах, верев­ках, кошках для подошв, веревочных лестницах, спаль­ных мешках, пище, примусах, о твердом спирте, в каче­стве горючего материала, термосах, научных инстру­ментах и т.п. Оделль предложил применить более лег­кие аппараты для кислорода с общим весом, если воз­можно, от шести до девяти кило. Если запасные ци­линдры удастся поднять высоко на вершину, каждому альпинисту нужно будет нести не более двух цилинд­ров. Шеббир взял на себя вопрос о транспорте через Тибет. Битгам дал указания относительно упаковки провизии. Специальные ящики с провиантом для высоких лагерей должны быть посланы из Лондона уже запакованными, этим будет избегнута упаковка их в Тибете. Ящики, содержащие полный комплект провизии для потребления в пути, должны быть упакованы в Лондоне и занумерованы так: A1, A2, A3 — B1, B2 В3, — C1, С2, С3 и т.д., причем содержимое всех ящиков под буквой «А» однородно, но отличается от содержимого ящиков «В» и т.д. Их следует употре­блять в порядке A1, B1, C1, D1, A2, и т.д., при этом способе будет избегнуто повторение одних и тех же продуктов, — другими словами, удастся избежать того однообразия в пище, которое всегда убивает аппетит. Сахар, молоко, пастила и чай, по его мне­нию, потребляются скорее всего.

Все эти детали можно найти в шестой части «Борь­бы за Эверест» — «Организация экспедиции», капитана Нортона (экспедиция 1924 г.).

Но гораздо более важным пунктом в снаряжении экспедиции был вопрос о снабжении кислородом: сле­дует ли брать с собой кислород или нет? К несча­стию, вопрос был решен положительно, и автор на­стоящей книги также принимал участие в этом ре­шении. Степень приспособляемости человека, или его акклиматизация, тогда не была еще изучена в доста­точной степени. Сомервелль отсутствовал и не мог заразить своей верой в приспособляемость человека, как это он сделал в 1922 г., когда убедил применить кислород. Употребление кислорода уже дало возмож­ность людям подняться до 8200 метров. Тогда ка­залось, что, может быть, это единственный способ достичь высоты в 8840 метров. Гораздо лучше всегда иметь его на подмогу. Таковы были аргументы в пользу кислорода, и экспедицию снабдили кислородными цилиндрами и громоздкими аппаратами.