25. Средневековая историография

Средневековая историография — совокупность исторических сочинений европейских историков VI—XV веков.

До Х века включительно европейская историография была однообразна у всех наций того времени. Лишь позже стали сказываться национальные особенности. Обычай записывать достопамятные события, ослабев и выродившись, перешёл, подобно многому другому, от классических народов к варварам.

Носителями историографии были большей частью лица духовного звания, составлявшие хроники и летописи, собиравшие народные предания и легенды и записывавшие собственные наблюдения. Всё это делалось на языке церкви — латинском. Биографическая литература вся находилась в руках представителей церкви и служила для прославления потрудившихся на пользу церкви лиц, в особенности святых мужей и жён. Единственными общими историческими трудами в то время были хроники, в которых, под отдельными годами, записывались важнейшие факты для потомства. Такие хроники служили продолжением трудов Евсевия и Иеронима, по образцу которых они и составлялись. Выделяется из них хроника Идация, дающая самостоятельный материал с 427 до 469 года. Её продолжал Исидор, у которого важна испанская история 610—754 годов. Имеют значение также хроника Марцеллина и некоторые др. сочинения.

В первые века после разрушения Западной Римской империи появилось несколько сочинений, посвященных отдельным варварским народам, основавшим свои государства на развалинах древнего мира. Первыми авторами их были: знаменитый министр Теодориха Кассиодор (ум. в 575), описавший воцарение и падение остготов, гот Иордан, историк своих единоплеменников, епископ Григорий Турский (ум. в 593), историк франков, и наконец, англосаксонец Беда Достопочтенный. Некоторые из них еще стоят в своем мировоззрении на античных основах, для других исходной точкой зрения является католицизм; на почве какой-либо из варварских национальностей не стоит никто из них.

В VI и ещё более в VII веке новый германский элемент начинает уже давать себя чувствовать: появляются записанные варварской латынью повествования о национальных героях; исходной точкою зрения является племенной патриотизм. Сильное оживление становится заметно в западноевропейской историографии в эпоху Карла Великого. Основателем новой исторической школы является Эйнгард, друг и министр Карла, старавшийся о том, чтобы и форма исторического произведения была по возможности закончена. В своей биографии Карла Великого Эйнгард взял себе за образец Светония; он издал также франкские летописи, которые велись до тех пор в различных монастырях — Лорше (Лавресгаме), Фульде и др., переработал их со стороны содержания и языка и придал им государственный официальный характер, который они удержали и впоследствии, в своих продолжениях. Другой приближенный Карла, Алкуин, писал биографии выдающихся церковных деятелей. В то же время Павел Диакон написал историю лангобардов, отчасти на основании саг и преданий, собранных им в течение его долгой жизни. Много также потрудились в это время по истории Ангильберт, Нитгард и др. Движение не ограничивалось кругом близких Карлу лиц, но распространялось по всей его империи; в Германии, например, в это время создалась Школа в Фульде, под руководством Рабана Мавра (ум. в 856), из которого потом вышло несколько значительных историков, в том числе Рудольф Фульдский (ум. в 865).

В то же время сказания начинают мало-помалу исчезать из числа источников: историографии начинает заниматься исключительно фактами, виденными и пережитыми самим автором или почерпнутыми им из более достоверных источников, чем предание. Определившийся в Каролингскую эпоху характер историографии удержался в течение всех Средних веков. Прежде всего велись короткие летописи, развившиеся из пометок, делавшихся в монастырях на полях дионисиевских циклов; эти летописи обыкновенно велись разными лицами, без обозначения автора, переходили из монастыря в монастырь, часто дополнялись, исправлялись, переписывались, иногда кем-нибудь подвергались литературной переработке и тогда становились известными под его именем.

Больше системы было в хрониках, сходных с византийскими, в которых критики мало, но иногда проявляется большая начитанность; при распределении материала составители придерживались шести aetates mundi, подобно Беде; с Рождества Христова часто начинался новый отдел; из древности излагалась почти исключительно римская история. Только при изложении времен, ближайших к автору, делается заметным, к какой нации он принадлежит; таковы хроники Адона Вьеннского, Фрекульфа, епископа лизьеского, аббата Регинона (ум. в 915) и др.

Биографическая литература во времена Каролингов представляет два направления: с одной стороны, она служит церкви и клиру, с другой — берет политические темы и, не ограничиваясь простым сообщением поступков или событий, стремится дать им оценку. Теган, например, выказывает себя сторонником преследуемого Людовика Благочестивого, Нитгард пишет с пристрастием к Карлу Лысому и т. д. Язык и изложение начинают играть большую роль, делаются даже изящными. В последние года IX и в Х веке, среди смут, на время расцвет наук, особенно в Германии, задерживается, но с конца Х века. Историография, иногда понижаясь в отдельных странах, в общем уже не падает ниже уровня Каролингской эпохи. Наибольшее значение имеет средневековая историография в германских странах, Франции и Англии; типом, здесь приобретаемым ей, определяется и тип её в других странах — Италии, Испании, Скандинавских государствах и т. д.

Новый подъем германской историографии совпал с правлением Оттонов. Возобновление блеска императорской власти, увеличение числа лиц образованных, сношения с Константинополем и Италией расширили мировоззрение и повлияли на развитие истоиографии. Труды Лиутпранда Кремонского, итальянца по рождению, но описывавшего преимущественно немецкие события, одно из наиболее выдающихся произведений этой эпохи; Лиутпранд очень субъективен, любит необыкновенное, иногда забывает историческую истину, но зато он проявляет и образование, и начитанность, пишет по заранее определенному плану, дает живые характеристики и язык его отличается большой правильностью.

Из историографических трудов того времени выделяются: история саксов Видукинда, написанная с местным патриотизмом, но очень наглядно, живо и тепло, классическим для того времени языком; «История Гандерсгеймского монастыря» и (прозаически правдивое) стихотворение об Оттоне Великом монахини Гросвиты; биография архиепископа кёльнского Бруно — Руотгера, Титмар Мерзебургский немного позже собрал громадную массу разнороднейших исторических известий, главным образом о правлении Генриха II, подверг их хронологической обработке, но не в состоянии был окончательно придать им органический вид. Все это были писатели, близко стоявшие ко двору, чего нельзя сказать о последующем периоде немецкой историографии.

Центром умственной деятельности некоторое время была Лотарингия, где прежде всего начала разрабатываться местная, провинциальная и городская, старина — в Реймсе, Метце, Вердене и др. городах. Из представителей историографии здесь заслуживают упоминания Рихер Реймсский, приближенный ученого епископа кёльнского и герцога лотарингского Бруно, Ратерий, Вальдерих Камбрейский, со своими «Gesta Trevirorum». Многие из этих трудов написаны в французском духе; язык их искусно выработанный, но недостаточно простой и ясный.

В XI—XII веках появляется большое количество биографий, историй епископов и монастырей и обработанных летописей, к которым начинают присоединяться национальные хроники восточных народов — поляков, чехов, вендов. Самый выдающийся биограф — Випон, автор истории Конрада II, написанной наглядно, ясно и со знанием дела. Из истории епископов и церквей, кроме продолжения начатой Ратпертом хроники Сан-Галленской монахом Эккегардом, особенно важен труд Адама Бременского, посвященный епископам бременским и гамбургским, в котором в круге исследования введены и народы севера; автор беспристрастен, добросовестен, тщательно обследовал и искусно распределил материал.

Летописи, литературно обработанные, принадлежат учёному Герману Верингенскому, папистам Бертольду Констанцскому и Эккегарду Урахскому, лаконическому стороннику империи Зигиберту из Лотарингии. Особенно замечателен из летописцев Ламберт Герсфельдский, выдающийся как своим правильным языком и художественным изложением, так и историческим смыслом и беспристрастным взглядом. Свободная обработка материала вообще в это время выступает на первый план; простые хроники, монастырские летописи пишутся еще в большом, все увеличивающемся количестве но ими заняты больше лица неизвестные, часто не сообщающие и имен своих; некоторые из них составлены очень хорошо, как, например история Вердена в XII веке, "Кёльнские анналы" и др.

Памятником развившейся до сравнительно высокой степени историографии являются труды Оттона Фрейзингенского, не только критически обработавшего источники своей хроники, но и постаравшегося их объединить одной богословско-философскою мыслью, подобно Оросию; другой труд его, книга о деяниях Фридриха I, обличает в авторе не только высокий литературный талант, но и такт государственного человека. Достойными продолжателями Оттона Фрейзингенского были Оттон, инок монастыря св. Власия, и Радевих, его ученик. Партия гвельфов имела своих историков в лице пробста Герарда Штеттинского, Гельмольда и Арнольда Любекского, которые дают уже не простые хроники, но целую историю своего времени, особенно важную для изучения западного славянства.

Со второй половины XIII века характер германской историографии существенно изменяется, появляются новые направления: в историографию проникает сказочный, легендарный элемент, имеющий целью возвеличение отдельных личностей прошлого, появляются громадные исторические сборники, часто анекдотического характера; исторические труды начинают писаться уже не по-латыни, а на отечественном языке, и историография постепенно переходит от духовенства к светским писателям. Вместе с тем, историография становится богаче по объему и содержанию, разнообразие по форме, но утрачивает некоторые внутренние преимущества предыдущей эпохи — общность содержания, широту взгляда, правдивость и беспристрастие; писателями чаще являются люди темные и ничтожные, стоящие вдали от событий, иногда невежественные и ограниченные. Провинциальные, местные интересы везде начинают господствовать над общими; в течение всего этого периода трудно указать сколько-нибудь выдающегося над общим уровнем историка. Из анекдотических компиляторов громадными размерами трудов своих прославились Альберик, Викентий из Бове и Мартин Полонус. Из первых написавших на отечественном языке хроник наиболее важна саксонская, XIII века, в которой изложение более ясное и грамотное, чем в других.

Во Франции средневековая историография развивалась существенно иным путем, чем в Германии: она шла от разъединенности к объединению. В XI веке, когда вся страна распадалась на множество независимых феодальных территорий, французская историография представляла массу анналов, хроник и записок с чисто местным оттенком. С XII века, когда Капетинги выдвинули идею государства и стали неутомимо работать над объединением Франции, а крестовые походы еще более способствовали сплочению нации, характер историографии стал меняться, и наряду с памятниками местными, областными, стали появляться исторические произведения более общего, государственного и национального характера. Вся история крестовых походов, за немногими исключениями, написана была французами; выдается здесь Вильгельм Тирский, литературно образованный, прекрасно знакомый как с Востоком, так и с положением дел в Иерусалиме. Находил себе историков и каждый из Капетингов; знаменит особенно аббат Сугерий, написавший биографию Людовика VI.

Национальная историография существует во Франции лишь с XIII века. Она начинается рассказами, в форме мемуаров, Жоффруа де Вильгардуена, драматически живо повествовавшего о взятии Константинополя, и Жана де Жуанвилля, составившего жизнеописание св. Людовика, в котором одновременно проявляется и наивное благочестие автора, и глубокое знание политики. Богатая содержанием «Хроника Франции, Англии, Шотландии, Италии и Британии» Жана Фруассара с геродотовскою наивностью и живописною наглядностью изображает придворную, рыцарскую и лагерную жизнь, средневековые турниры и сражения. Ниже Фруассара стоят его продолжатели, хроникеры XV века — Монстрелле, де Кусси, Шателлен Авантюрист и Жак дю Клерк. Монстрелле также описывает войну и рыцарские подвиги, но не может сравниться со своим предшественником ни по живости рассказа, ни по яркости красок, хотя более сочувствует массе, чем Фруассар; де Кусси и Шателлен изображают жизнь и подвиги бургундского рыцарства, с целью прославления рыцарской романтики; дю Клерк говорит больше о правах и обычаях, законах и учреждениях и старается лишь о том, чтобы передать потомству правдивый рассказ о делах своего времени. Один из просвещеннейших людей своего времени, Филипп де Комин (ум. в 1509), историк Людовика XI, является представителем перехода от хроник к настоящей истории.

Средневековая Англия представляет громадное богатство летописей, хроник, жизнеописаний и записок, которые почти все написаны на латинском языке, так как здесь больше, чем в других странах, историография оставалась монополией духовенства. В приписываемой Ингульфу хронике излагается правдивая история современной автору эпохи, причем не щадится и духовенство. Вильгельм Сомерсетский (Мальмсбери) написал полную риторизма, но с привлечением всех доступных источников, историю английских королей с 449 года, составил записки о своем времени и несколько книг церковной истории. Его труд продолжали Вильгельм Ньюберийский и Генрих Гендингтонский. Лучший из английских, писавших по-латыни, историков — Матвей Парижский, из Сент-Альбанса; он отличается хорошим изложением и точностью данных. Многочисленны биографии Фомы Бекета, большей частью враждебные королю.

Из хроникеров XII—XIII веков важнейшими являются Бенедикт Петерборо, Рожер Говеден, Вильгельм Ковентри, Матвей Вестминстерский. При Ланкастерской и Йоркской династиях появляется много исторических памятников и на языке национальном, как то «Английская хроника» (1377—1461), «Варквортская хроника», обнимающая первые тринадцать лет правления Эдуарда IV и написанная ярым сторонником Ланкастеров, «История восстановления Эдуарда IV», составленная приверженцем Йорков и др.

Эпоха Возрождения была временем возрождения и историографии. Гуманисты положили первые основания научной историографии, внеся в неё и новый метод исследования, и новую систему изложения. Петрарка, разбирая подлинное письмо Цезаря, впервые применил сравнительно развитые критические приемы. Особенно огромный шаг вперед сделал Бруни; его письма о начале Мантуи и происхождении Цицерона — чрезвычайно разносторонний критический анализ источников; биографии Аристотеля и Цицерона написаны им главным образом на основании критических соображений, Флорентийская история его очищена от всех средневековых и античных басен. Такой же шаг вперед представляет и историческое изложение Бруни, главная же его заслуга заключается в том, что он своим «Комментарием» создал исторические мемуары, а Флорентийскою историей положил первое начало научной историографии, все элементы которой мы уже находим в этом сочинении: историческую критику, общие взгляды, оценку отдельных событий и широкие обобщения, на основании политического опыта и исторических наблюдений.

Под влиянием гуманизма и развилась новая историография, прежде всего в Италии, где еще в конце средних веков во Флоренции появились писатели вроде правдивого, серьезного и глубокомысленного Дино Кампаньи и Джованни Виллани, пишущего с плавным красноречием Ливия. Первое время гуманисты писали на латыни, хотя уже не варварском, средневековом, а близком к классическому, но уже в XIV веке лучшие историографические труды были написаны на отечественном языке авторов. Среди великих итальянских историков XVI века первое место принадлежит Никколо Макиавелли, который, в своей образцовой прагматической Флорентийской истории, сумел в истории одного города представить картину человеческой судьбы и как бы всю всемирную историю. Последователь его Гвиччардини изложил историю своего времени в превосходном, вполне законченном произведении искусства. Макиавелли был более доктринером, Гвиччардини стоит на почве практической, позитивной политики; оба отличаются глубиною психологии, тонким умом, патриотизмом и большими познаниями в древней литературе. Из историков, писавших по-латыни, важнейшие — Пий II (Эней Сильвий Пикколомини), кроме хорошего стиля отличающийся еще прекрасным знакомством с современным ему положением вещей и большими географическими познаниями, Пьеро Кандидо Дечембрио, Паоло Джовио, подражатель Ливия, и др. Расплодившиеся в громадном числе историки-панегиристы из числа живших при дворе итальянских владетелей гуманистов составляют исторический балласт этого времени, вместе с богатой, иногда более полезной литературой памфлетов.

Во Францию также проникло новое направление и, помимо богатой литературы мемуаров, никогда не прекращавшейся во Франции, вызвало здесь такие произведения, как сочинение епископа мецского Франциска Бокера (Белькария) — «Herum Gallicaum commentarii».

В Испании эта эпоха вызвала труды иезуита Хуана Марианы из Талаверы и Хуана Хинеса де Сепульведы, историографа императора Карла V.

В германских странах в XV веке историографические труды писались и по-латыни, и по-немецки, но сколько-нибудь научно составлены лишь истории местного характера, например, Иоанна Турнмайера, Альберта Крантца и др.

26.

Для раннего Средневековья характерен идеал непорочности, святости. Очень бледная кожа, вьющиеся золотистые волосы, удлиненный овал лица, большие глаза, маленький рот — в моде была ангельская внешность. Никаких пышных форм, никакой косметики, никакого открытого тела.

----------------------<cut>----------------------

Да, Средние века — время контрастов. Чего стоит хотя бы война Брунгильды и Фредегонды или обычай строительной жертвы — и вдруг такой возвышенный идеал красоты.

Впрочем, такие нравы — пережитки недавнего варварства.

Высокое (11-13 века) и особенно Позднее Средневековье (14-16 века) — это уже "эпоха гламура": культ прекрасной дамы, рыцарство, этикет.

Чтобы кожа была бледной, модницы натирались соком лимона или белилами, в состав которых входили ртуть и свинец (!), или даже делали кровопускания. Женщины выщипывали брови и брили лоб, а для того чтобы шея казалась более длинной, брили затылки. Чуть позже, в эпоху рыцарства, стали цениться более "земные" девушки, с живым взглядом и здоровым румянцем (кому не повезло — румянились!). Но бритоголовые были в моде долго, до самого 15 века: В Средневековье здоровье и долголетие было в большом дефиците. Да и мужчины тысячами гибли в крестовых походах и в местных войнах. Поэтому для женщины считалось престижным быть замужней и беременной. В моду вошла S-образная фигура, некоторые дамы носили накладные животы.

Грудь, наоборот, бинтовали, чтобы она казалась как можно более плоской. Большая грудь была совершенно не в моде.

27.

На смену романскому стилю по мере расцвета городов и совершенст­вования общественных отношений приходил новый стиль — готиче­ский. В этом стиле стали исполняться в Европе религиозные и свет­ские здания, скульптура, цветное стекло, иллюстрированные руко­писи и другие произведения изобразительного искусства в течение второй половины средних веков.

Готическое искусство возникло во Франции около 1140 года распространилось по всей Европе в течение следующего столетия и продолжало существовать в Западной Европе в течение почти всего XV века, а в некоторых регионах Европы и в XVI веке. Первоначаль­но слово готика использовалось авторами итальянского Возрожде­ния как уничижительный ярлык для всех форм архитектуры и ис­кусства средних веков, которые считались сравнимыми только с произведениями варваров-готов. Позднее применение термина «го­тика» было ограничено периодом позднего, высокого или классичес­кого средневековья, непосредственно следовавшего за романским. В настоящее время период готики считается одним из выдающихся в истории европейской художественной культуры.

Основным представителем и выразителем готического пери­ода была архитектура. Хотя огромное число памятников готики бы­ли светскими, готический стиль обслуживал прежде всего церковь, самого мощного строителя в средние века, который и обеспечил раз­витие этой новой для того времени архитектуры и достиг ее полней­шей реализации.

Эстетическое качество готической архитектуры зависит от ее структурного развития: ребристые своды стали характерным призна­ком готического стиля. Средневековые церкви имели мощные камен­ные своды, которые были очень тяжелыми. Они стремились распереть, вытолкнуть наружу стены. Это могло привести к обрушению здания. Поэтому стены должны быть достаточно толстыми и тяжелыми, чтобы держать такие своды. В начале XII века каменщики разработали реб­ристые своды, которые включали в себя стройные каменные арки, рас­положенные диагонально, поперек и продольно. Новый свод, который был тоньше, легче и универсальнее (поскольку мог иметь много сто­рон), позволил решить многие архитектурные проблемы. Хотя ранне-готические церкви допускали широкое варьирование форм, при возве­дении серии больших соборов в Северной Франции, начавшемся во второй половине XII столетия, были полностью использованы преиму­щества нового готического свода. Архитекторы соборов обнаружили, что теперь внешние распирающие усилия от сводов концентрируются в узких областях на стыках ребер (нервюр), и поэтому они могут быть легко нейтрализованы с помощью контрфорсов и внешних арок-аркбутанов. Следовательно, толстые стены романской архитектуры могли быть заменены более тонкими, включавшими обширные оконные про­емы, и интерьеры получали беспримерное до тех пор освещение. В строительном деле поэтому произошла настоящая революция.

С приходом готического свода изменилась как конструкция, форма, так и планировка и интерьеры соборов. Готические соборы приобрели общий характер легкости, устремленности ввысь, стали намного более динамичными и экспрессивными. Первым из больших соборов был собор Парижской богоматери (начат в 1163). В 1194 году был заложен собор в Шартре, что считается началом периода высо­кой готики. Кульминацией этой эпохи стал собор в Реймсе (начат в 1210). Скорее холодный и всепобеждающий в своих точно сбаланси­рованных пропорциях, Реймсский собор представляет собой момент классического покоя и безмятежности в эволюции готических собо­ров. Ажурные перегородки, характерная черта архитектуры позд­ней готики, были изобретением первого архитектора Реймсского со­бора. Принципиально новые решения интерьера были найдены авто­ром собора в Бурже (начат в 1195 г.). Влияние французской готики быстро распространилось на всю Европу: Испанию, Германию, Анг­лию. В Италии оно было не столь сильным.

Скульптура.Следуя романским традициям, в многочисленных нишах на фасадах французских готических соборов размещалось в ка­честве украшений громадное количество высеченных из камня фигур, олицетворявших догматы и верования католической церкви. Готичес­кая скульптура в XII и начале XIII века была по своему характеру пре­имущественно архитектурной. Самые крупные и наиболее важные фи­гуры размещались в проемах по обеим сторонам от входа. Поскольку они были прикреплены к колоннам, они были известны как статуи-ко­лонны. Наряду со статуями-колоннами были широко распространены свободно стоящие монументальные статуи, форма искусства, неизвест­ная в Западной Европе с римских времен. Самые ранние из дошедших до нас — статуи-колонны в западном портале Шартрского собора. Они находились еще в старом до-готическом соборе и датируются примерно 1155 годом. Стройные, цилиндрические фигуры повторяют форму ко­лонн, к которым они были прикреплены. Они выполнены в холодном, строгом линейном романском стиле, который тем не менее придает фи­гурам впечатляющий характер целеустремленной духовности.

С 1180 года романская стилизация начинает переходить в новую, когда статуи приобретают ощущение грации, извилистости и свободы движения. Это так называемый классический стиль достигает кульми­нации в первых десятилетиях XIII века в больших сериях скульптур на порталах северного и южного трансептов Шартрского собора.

Появление натурализма.Начиная примерно с 1210 года на Ко­ронационном портале собора Парижской богоматери и после 1225 го­да на западном портале Амьенского собора, производящие впечат­ление ряби, классические черты оформления поверхностей начина­ют уступать место более строгим объемам. У статуй Реймсского собора и в интерьере собора Сен-Чапель преувеличенные улыбки, подчеркнуто миндалевидные глаза, расположенные пучками на ма­леньких головках локоны и манерные позы производят парадок­сальное впечатление синтеза натуралистических форм, деликатной аффектации и тонкой одухотворенности.

28. Церковь стала не только важным элементом социально-политической системы средневекового феодализма, но и главным институтом, санкционировавшим ее. Притязания церкви простирались на все сферы жизни общества. Она ведала множеством дел, экономических, политических, социальных, концентрировала судебные функции. С помощью сложной системы наказаний церковь воздействовала не только на рядовых мирян, но и на своих служителей. Тяжким наказанием был интердикт, временное запрещение, иногда даже для целой территории или страны, в которых жизнь практически парализовалась, совершать обряды и богослужения. Церковное отлучение, не допускавшее человека к церковным таинствам и обрядам, по существу, исключало его из системы общественных связей. Подданные освобождались от присяги отлученному государю. Наконец, торжественное церковное отлучение и проклятие (анафема) чаще всего лишало человека всяких гражданских прав и ставило его вне закона. Церковь провозглашала существовавший феодальный строй универсальным и божественным, оправдывала социальные и этнические противоречия, эксплуатацию трудящихся слоев населения. Религия стала важнейшим идеологическим орудием господствующего класса. Вместе с тем в отдельные периоды истории церковь выступала и как сила, сплачивавшая общество, как хранительница нравственных и культурных традиций, как организация, взывавшая к милосердию к страждущим и пытавшаяся оказать им помощь. С понтификата Григория VII начинается период быстрого возвышения папства, роста его могущества и, по существу, становления папской монархии, опиравшейся на жесткую церковную иерархию и собственную материальную базу. Папская курия располагала большими финансовыми возможностями, чем многие государи Европы. Изо всех католических стран в Рим стекались доходы от земельных владений церкви, от церковной десятины, самых разнообразных церковных сборов, в том числе от налогов с отдельных епископств. Усилению папства способствовало то, что к концу XI веке большинство европейских стран переживало период феодальной раздробленности. Относительно сплоченная католическая церковь стала влиятельной силой, самым стабильным институтом феодального общества. В условиях ослабления королевской власти, нарастания феодальных противоречий авторитет церкви, опиравшейся на представлявшуюся незыблемой и справедливой основу — Священное писание и церковную традицию, — значительно возрос. Церковь «являлась реальной связью между различными странами», она стала «крупным интернациональным центром феодальной системы». Церковная организация охватывала практически все население Западной Европы, которое делилось примерно на четыре сотни диоцезов, управляемых епископами и архиепископами и подчиненных папе. На местах клир образовывал своеобразную иерархическую систему. Подчиненные епископату и римской курии в административном, юридическом, духовном отношении низшие чины церкви должны были образовывать дисциплинированную армию, возглавляемую папой. Отделению клира от мира способствовало и то, что в католической церкви право чтения и толкования Священного писания принадлежало только духовным лицам, а с развитием национальных языков латынь - официальный язык церкви - делалась все более непонятной для широких масс. Мощным орудием влияния католической церкви на средневековое общество была монополия на образование, сохранявшаяся вплоть до возникновения университетов и городской культуры. Как правило, особенно в раннее средневековье, в светской администрации места, требовавшие образования, замещались клириками. В руках духовных лиц находилась переписка книг, документов, различного рода полемических произведений, количество которых резко возросло в период борьбы за инвеституру и которые стали играть все более заметную роль в формировании общественного мнения в последующее время. Однако следует отметить, что крупные церковные иерархи, так же как и образованное духовенство, не всегда выступали в поддержку папы. В странах Западной Европы они иногда становились проводниками королевской политики и своей деятельностью способствовали укреплению светской власти. В XII веке римская церковь создает настоящую теократическую монархию с мощной общеевропейской финансовой базой, судебной системой, разветвленной бюрократией как в Риме, так и на местах, изощренной дипломатией. Папство присваивает себе исключительное право созыва вселенских соборов. В 1122 году был утвержден Вормский конкордат. Последующая борьба между папой, ломбардскими городами и германскими императорами из рода Штауфенов завершилась поражением последних. Зенита своего могущества папство достигло в XIII веке при Иннокентии III (1148 - 1216). Убеждение в том, что «как луна заимствует свой свет от солнца, так королевская власть получает блеск от папства», он претворял в жизнь, используя отлучение от церкви, интердикт и низложение монархов. При Иннокентии III три государя, германский, французский и английский, были отлучены от церкви, а на их страны был наложен интердикт. Эти сильно осложнило обстановку внутри этих государств, поскольку церковь, регулировавшая даже самые интимные сферы жизни каждого христианина, прекратила там отправление обрядов. Невозможно было крестить новорожденных, вступать в брак, хоронить умерших. Иннокентий III добился от монархов Западной Европы признания главенства папской власти, укрепил Папское государство. Рост политического влияния папства особенно ярко выявился в организации им крестовых походов на Восток и против еретиков. Идея защиты христианского мира от неверных стала также знаменем Реконкисты в Испании. Под эгидой католицизма осуществлялась экспансия немецких феодалов в славянских землях и Прибалтике. За счет сборов на крестовые походы, которые собирала церковь со всех народов Западной Европы десятины и иных налогов доходы папской курии достигали огромных размеров. Во время крестовых походов возникли полувоенные-полумонашеские организации - духовно-рыцарские ордена. Из них наиболее влиятельными были ордена госпитальеров, рыцарей Храма, или тамплиеров, тевтонских рыцарей. Для борьбы с ересями католическая церковь создала инквизицию. Еще на заре своей истории церковь считала допустимым насилие в деле утверждения и очищения веры. К бескомромиссной борьбе с еретиками призывал Августин, апеллировавший не только к церкви, но и к государству. В ряде стран, например в Испании, Франции, Италии, инквизиторы на время делались сильнее епископов. В случае неповиновения инквизиции проклятие грозило и светским властям. Как и приказывали папы, в руках инквизиторов «меч не высыхал от крови». Смрадные тюрьмы, чудовищные пытки, изощренные издевательства, костры становились все более привычными в христианском мире, забывшем о евангельской проповеди любви к ближнему и прощении, Усердие инквизиторов часто подогревалось отнюдь не только стремлением защитить веру. Инквизиция становилась средством сведения личных счетов, политических интриг, обогащения за счет имущества осужденных. Ненависть инквизиции обрушилась на ученых, философов, художников, в творчестве которых церковь усматривала опасные для себя ростки свободомыслия. Особый размах инквизиция приоб

ВОЗРОЖДЕНИЕ 29. Комунальний рух та культура італійських міст у ХII–ХIII ст.

Комунальни рух у Європі X - XIII ст. - рух городян проти сеньйорів за самоврядування інезависимость.1

Міста, виникаючі у середні віки - землі феодалів, виявлялися під сумнів їхню владою. Нерідко містом володіли одночасно кілька сеньйорів Міське населення піддавалося із боку сеньйорів жорстокої експлуатації (різноманітні побори, мита з торгових, та інших.), судовому і адміністративному свавіллі. У той самий час реальний економічний стан для збереження сеньориального руху був дуже хитким. Ремісник, на відміну феодально-залежного селянина, був власником коштів виробництва та готового продукту і під час виробництва від сеньйора не залежав (чи майже не залежав). Ця майже повна економічна незалежність міського товарного виробництва та звернення відсеньора-землевладельца лежить у різкому суперечності з режимомсеньориальной експлуатації, яка гальмувала економічного розвитку міста.

У Західної Європи з кінця Х - XI ст. широко розгорнулася боротьба міст під час визволення з-під влади сеньйорів. Спочатку вимоги городян полягали в обмеження феодального гніту та скорочення поборів. Потім виникли політичні завдання - набуття місцевого самоврядування. Боротьба велася не проти феодальної системи, а проти сеньйорів тих чи інших міст.

Форми комунального руху були різними. Іноді містам вдавалося за гроші одержати окрайчик від феодала окремі вольності й привілеї, зафіксовані у міських хартіях; за іншими випадках ці привілеї, особливо право самоврядування, досягалися внаслідок тривалої, іноді збройної, боротьби.

Найчастіше комунальне рух приймало характер відкритих збройних повстань городян під гаслом комуни - міської незалежності (Мілан - 980,Камбре - 957, 1024, 1064, 1076, 1107, 1127, Бове - 1099, Лан - 1112, 1191,Вормс - 1071, Кельн - 1072 та інших.).

Комуна - це й союз, спрямований проти сеньйора, і організація управління.

Нерідко до боротьби міст втручалися королі, імператори, великі феодали. "Комунальна боротьба зливалася коїться з іншими конфліктами - у сфері, країні, міжнародними - і було важливою складовою політичного життя середньовічноїЕвропи"1.

Міста Північної і країни Середньої Італії (Венеція, Генуя, Сієна, Флоренція,Лукка,Равенна, Болонья та інших.) стали комунами в IX - XII ст. Однією із найяскравіших і типових сторінок комунальної боротьби Італії була історія Мілана - центру ремесла і торгівлі, важливого пересилки шляхах до Німеччини. УХI в. влада графа там змінилася владою архієпископа, який управляв з допомогою представників аристократичних і клерикальних кіл. Протягом усьогоХI в. городяни боролися з сеньйором. Вона згуртувала все міські верстви. З 1950-х років рух городян перетворилася на громадянську війну проти єпископа. Вона переплелося з потужним єретичним рухом, яка охопила тоді Італію, - з виступамивальденсов і особливо катарів.Повстанци-горожане нападали на кліриків, руйнували їх удома. У події були втягнуті государі. Нарешті, наприкінціХI в. місто набуло статус комуни. На чолі його встав рада консулів з привілейованих громадян - представниківкупеческо-феодальних кіл. Аристократичний лад Міланської комуни, звісно, не задовольняв масу городян, їх боротьба тривала й у наступні часи.

Італія першою відчула що відбуваються в Європі зміни з IX по XIII ст.:

1. зростання населення: населення в цей період подвоїлася (демографічний вибух);

2. виникнення великих міст: Венеція, Флоренція і Мілан мали понад 100 000 населення до XIII сторіччя. Крім того, ряд інших міст, таких як Генуя, Болонья і Верона, мали понад 50,000 населення;

3. перебудова великих соборів;

4. помітне переміщення населення із сіл в міста (в Італії питома вага міського населення становив 20%, що робило її найбільш урбанізованих суспільством того часу);

5. аграрна революція;

6. розвиток комерції.

К XIII столетию северная и центральная Италия стала наиболее грамотным обществом в мире. Более чем треть мужского населения могла читать на местных диалектах (беспрецедентный уровень с момента падения Западной Римской империи), так же как и небольшой, но заметный процент женщин.

Итальянские города-государства также обладали чрезвычайно высокой долей населения, умеющей считать, что было связано с важностью разработанных новых форм счетоводства, необходимых для купеческого базиса общества. Некоторые из наиболее распространенных книг, такие как Книга абака (Liber Abaci) Леонардо Фибоначчи из Пизы, содержали прикладные примеры использования математики и арифметики в коммерческой практике[9] а также коммерческие руководства, основанные на изощренной математической и литературной грамотности.

Лука Пачоли способствовал созданию банковской системы в итальянских городах-государствах своей системой "двойной записи":[10] его 27-страничный трактат по счетоводству является первым известным опубликованным трудом по этому вопросу, и считается заложившим основу для основанного на двойной записи бухгалтерского учета (генуэзских купцов), как он применяется сегодня