Устойчивое развитие – объективное требование времени

Социально-экономическое развитие общества в ХХ веке, в основном ориентированное на быстрые темпы экономического роста, породило беспрецедентное причинение вреда окружающей среде.

Богатства природы, её способность поддерживать развитие общества и возможности самовосстановления оказались не бесконечными.

Цивилизация, используя огромное количество технологий, разрушающих экосистемы, не предложила, по сути, ничего, что могло бы заменить регулирующие механизмы биосферы.

Россия на пороге ххi века (1995 г.)

Данный раздел Концепции содержит только негативные характеристики предыдущего развития России (СССР), дифирамбы либеральной экономике и непонимание сути решений ООН на Конференции в Рио-де-Жанейро в 1992 г.

Например: «… Россия, освобождающаяся от старых идеологических догм …, выходит на новый путь развития». Отметим, что Китай в этот же период, не «освобождаясь», а развивая наши «старые, идеологические догмы», выходит через (2011-1996) = 15 лет действительно на передовые экономические позиции в мире. А Россия за этот же период, «выходя на новый путь развития», скатилась с места второй державы экономического мира на 38 место по  величине внутреннего валового продукта по доходам на душу населения.

Следующее положение, характеризующее Россию авторами раздела: «… российская экономика оказалась структурно-деформированной и не  эффективной». Заметим, что премьер–министр Англии Маргарет Тэтчер в  ноябре 1991 г. (всего за 4 года до этого) на заседании американского нефтяного Института сказала: «Советский союз – это страна, представляющая серьезную угрозу для западного мира. Я говорю не о военной угрозе. Её, в  сущности, не было. Наши страны достаточно хорошо вооружены, в том числе ядерным оружием. Я имею в виду угрозу экономическую. Благодаря плановой политике и своеобразному сочетанию моральных и материальных стимулов Советскому Союзу удалось достигнуть высоких экономических показателей. Процент прироста валового национального продукта у него был примерно в  2 раза выше, чем в наших странах. Если при  этом учесть огромные природные ресурсы СССР, то при рациональном ведении хозяйства у  Советского Союза были вполне реальные возможности вытеснить нас с  мировых рынков. Сложилась весьма трудная для нас ситуация» («Завтра», 2009 г. от 21–28 ноября).

Может быть, английская разведка представила своему Премьеру недостоверные данные о состоянии СССР или Премьер сама хотела преувеличить экономическую мощь СССР? Или же цифры об экономическом росте СССР в словах М. Тэтчер всё-таки объективные? Ответы на эти вопросы на совести составителей текста данного раздела Концепции. Кстати, она в  последней инстанции рассматривалась в Минэкономразвитии, возглавляемом в то время Г. Грефом – активным антисоветчиком.

Следующее положение концепции: «… осуществляемые ныне реформы создают предпосылки для развития позитивных процессов… и вхождения России в ХХI век с качественно новым потенциалом». Напомним, что «развитие позитивных процессов» привело к следующим показателям – по данным ООН (2010 г.) Россия занимает: 67 место в мире по уровню жизни (методика ООН), 97 место в мире по доходам на душу населения, 111 место по  средней продолжительности жизни, 127 место в мире по показателям здоровья населения. А качественно новый потенциал России выразился в  формировании абсолютно сырьевого придатка Европы (в первую очередь по  энергоресурсам) и США. Об этом говорил Президент США Клинтон на  совещании Комитета начальников штабов в октябре 1995 г. (т.е. в момент написания авторами Концепции этого положения) говорил: «Да, мы затратили на это (на устранение СССР) миллиарды долларов, но они уже сейчас близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью. За 4 года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 млрд. долларов, сотни тысяч тонн золота, драгоценных камней и т.д. Под несуществующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 2 тыс. тонн цезия, бериллия, стронция и т.д.». «… сокращение доли государственной собственности позволяет создать экономические условия, обеспечивающие высокую деловую активность. При этом повышается роль государства – гаранта сохранности окружающей среды и экологической безопасности, действенность государственного управления». Данное положение свидетельствует о полном непонимании смысла концепции устойчивого развития, провозглашённого в Рио–92. Именно «высокая деловая активность» негосударственных хозяйствующих субъектов, в т.ч. и транснациональных корпораций, привела к кризису современной парадигмы развития и к  необходимости перехода на Концепцию устойчивого развития. Как может государство быть гарантом сохранения окружающей среды на территориях с  частными лицензионными участками, например, в районах нефтедобычи (Западная Сибирь)? Здесь загрязнено (а точнее уничтожено) около 120–170 тыс. га природных ландшафтов (Государственные Доклады ЯНАО и ХМАО, 2008‑2010 гг.), из 64 тыс. пробуренных скважин работают 47 тыс. А действенность государственного управления заключается в ежегодной выдаче местному коренному населению (ханты, манси) по 110 тыс. рублей на  1 человека для нейтрализации недовольств и протестов именно по  экологическим причинам.

Что же касается «высокой деловой активности», то она выражается в  выходе России на 2 место по количеству долларовых миллиардеров при 97–м месте в мире по доходам на душу населения.

Ну и верхом невежества составителей данного раздела Концепции является следующее положение: «Рыночные механизмы в сочетании с мерами государственного регулирования должны сформировать экономические стимулы бережного отношения к природным ресурсам и окружающей среды для субъектов хозяйственной деятельности». Но, во-первых, в России наблюдается постоянное стремление к освобождению от любых мер государственного регулирования экономики. Во-вторых, в России в периоде после 1996 г. отсутствует «сочетание рыночных механизмов с мерами государственного регулирования для формирования экономических стимулов бережного отношения к природным ресурсам и окружающей среде». И, в‑третьих, о роли «рыночных механизмов» в мировом сообществе сформировалось вполне однозначное мнение (Рио–92; Рио+20).

Ещё Ф. Энгельс отмечал («Диалектика природы». Л., 1952), что главным мотивом капиталистического способа производства является прибыль, а не  сами по себе товары, нужные большинству населения, и тем более не  природоохранные мероприятия. Авторы одного из докладов Римского клуба Кинг и Шнайдер (1991) подчёркивают, что устойчивое общество никогда не  возникает в рамках мировой экономики, которая опирается только на  действие рыночных цен. Рынок плохо приспособлен к перспективным действиям, затрагивающим интересы будущих поколений. Решение этих проблем требует стратегического подхода с оценкой долгосрочных перспектив и задействования системы распределения, свойственной плановой экономике. Лауреат Нобелевской премии в области экономики Дж. Стиглиц (2003) подчёркивал опасность для мировой экономики руководствоваться принципами рыночного фундаментализма, основанными на несуществующем на практике свободном рынке и не допускающего государственною вмешательства.

Противоречия между рыночными силами и требованиями Концепции устойчивого развития очень серьёзны. Показательно, в частности, выступление Президента Франции Франсуа Миттерана на Всемирной встрече на высшем уровне по социальному развитию, состоявшейся в марте 1995 г. в Копенгагене. Обращаясь к участникам встречи, он акцентировал внимание на следующих вопросах: «Сумеем ли мы предотвратить превращение мира во  всеохватывающий рынок, где господствует закон сильного, где главной целью является получение максимальной прибыли в кратчайшие сроки, где спекуляция за несколько часов сводит на нет плоды труда миллионов мужчин и женщин и подвергает опасности результаты таких длительных переговоров, как эти? Я спрашиваю себя – не отдаём ли мы будущие поколения игре этих слепых сил? Сумеем ли мы создать международный порядок, основанный на  прогрессе, и, прежде всего, на социальном прогрессе?

Я хорошо знаю, что одновременно с этими звучат и иные призывы. Но надо ли предоставлять свободу действий тем, основное кредо которых выражается такими словами, как отказ от регулирования, развал достигнутого и даже забвение роли государства, когда мода требует высмеивать то, что служит цементированию демократических обществ (не к нам ли это, в частности, обращено?). Развитым странам необходимо учитывать возможные последствия социальной дезинтеграции, которые угрожают каждой из них, и одновременно сохранить обязательства солидарности по отношению к бедным странам».

Франсуа Миттеран и многие другие государственные деятели понимали и понимают неизбежность наращивания разумного государственного регулирования как противовеса негативным действиям «слепых рыночных сил».