11 Плоды поражения Островной нормандский
Британию завоевывали неоднократно. Наполеон и Гитлер потерпели поражения, но до них была длинная вереница захватчиков, доминировавших на значительной части острова политически и культурно. И если политическое влияние со временем сошло на нет, то культурное осталось: языковое разнообразие Британии в большой мере обусловлено множеством проигранных ею битв.
Из всех языков завоевателей только нидерландский – родной язык Вильгельма Оранского, ставшего королем Англии, Шотландии и Ирландии в 1688 г., – не делал попыток укорениться в Британии. Возможно, это отчасти объясняется тем, что Вильгельм был не простым завоевателем, а приглашенным – его позвала группа политиков, названная впоследствии «Бессмертной семеркой». И все-таки он мог хотя бы попытаться научить англичан нидерландскому. Вместо этого, едва ступив на английскую землю, он сам принялся говорить по-английски.
Если Вильгельм занял последнее место в борьбе за языковое покорение Британии, то победителями надо считать западногерманские племена, которые, как и он, пересекли южную часть Северного моря, но сделали это на тысячу лет раньше. Без них – англов, бриттов, а также, вероятно, щепотки ютов, фризов и, может, даже франков – английского языка сейчас бы попросту не было. По крайней мере, в Британии. Значительная часть английской обиходной лексики имеет англосаксонское происхождение: the, a, is, was, in, out, house, town и т. д.
И это были не последние германские племена, пришедшие на остров. Древние скандинавы совершали набеги на бóольшую часть Британии с VIII в., а потом начали селиться на востоке Англии и севере Шотландии. В Англии они быстро ассимилировались, оставив, однако, свой отпечаток на языке: такие базовые слова, как they и take, – это их вклад. А вот на дальнем севере, особенно на Оркнейских и Шетландских островах, на основе их древнескандинавского сформировался отдельный региональный язык – норн. Когда в конце средневековья острова вошли в состав Шотландского королевства, норн стал медленно и постепенно приходить в упадок. Настолько медленно, что последний его носитель дожил до середины XIX в. Таким образом, в течение тысячи лет на территории Британии проживал не только западногерманский, но и северогерманский язык. И поныне на северогерманском языке говорят всего в 260 километрах от побережья Шетланда – на Фарерских островах.
Хватит о немцах, точнее, о германских народах. Перейдем к бриттам. Под бриттами я понимаю настоящих кельтских бриттов, чью культуру унаследовали валлийцы. Бритты пришли из региона, который теперь называется Францией, в районе 500 г. до н. э., а может быть, и намного раньше – точное время их прибытия неизвестно. Наверняка мы знаем одно: в основном они тут и остались, хотя при появлении англосаксов некоторые их потомки, по-видимому, убежали в Бретань, дав этой части Франции ее нынешнее название (раньше эта область называлась Арморикой). Несмотря на то что валлийцам пришлось делить Британию с экспансионистски и империалистически настроенными англосаксами, им удалось сохранить свой язык, хотя число его носителей в XIX–XX вв. сильно сократилось. Валлийцы продержались две с половиной тысячи лет, а то и больше – бесспорные чемпионы Британии по языковому долголетию. По крайней мере, в исторические времена. На каком языке и как долго говорили их предшественники, можно только гадать.
Другой кельтский народ – шотландцы, говорящие на гэльском языке, уникальны тем, что завоевали часть Британии, двигаясь не с материка, а из Ирландии. И сделали они это, по-видимому, в IV в. нашей эры, потеснив пиктов, чье этническое и языковое происхождение до сих пор вызывает споры. Точно так же, как норн продержался дольше всего на паре островов, для гэльского самой прочной крепостью оказались Внешние Гебриды.
Англосаксы, древние скандинавы, два кельтских народа – это уже четыре волны захватчиков, или пять, если считать Вильгельма Оранского. А нужно учесть еще две. Или – с языковой точки зрения – одну, потому что два завоевателя, которых я имею в виду, принесли, можно сказать, два варианта одного языка: винтажную версию и своего рода ремикс.
Первая волна, разумеется, пришла с Юлием Цезарем и его войсками, которые в 55 г. до н. э. вторглись в Британию, а затем, захватив Англию и Уэльс, принялись обустраиваться: строить виллы, бани, дороги и хорошее крепкое ограждение от шотландцев. Так продолжалось четыреста пятьдесят лет, а потом они ушли навсегда. Если не считать того, что в 1066 г. явилась армия Вильгельма Незаконнорожденного, большая часть которой говорила на обновленной версии латыни – нормандском. Нормандский заметно отличается от латыни, но нельзя сказать, что в какой-то момент в Нормандии перестали говорить на латыни и начали говорить на нормандском. Один язык просто постепенно превратился в другой.
У Комитета по культуре Гернси есть девиз: Маленький, упрямый, но полный сил!
Guernésiaise: Man vyi/flickr.
Однако задолго до 1066-го нормандский подвергся серьезному влиянию германских племен, с которыми мы уже сталкивались: франков и древних скандинавов. Примерно в то самое время, когда некоторые франки вместе с англами, саксами и всеми остальными отправились в Британию, значительная их часть переселилась на север Франции (дав этой стране ее нынешнее имя – ранее она называлась Галлией). А примерно в то время, когда одни древние скандинавы обустраивались в Британии, другие отправились дальше на юг и захватили недвижимость в Нормандии (дав этому региону его нынешнее название – и это хорошо, потому что раньше его вообще никак не называли). Так что язык, который Вильгельм Незаконнорожденный принес в Британию, был поздней формой латыни, приправленной германскими специями.
Но, как все мы знаем, это было ненадолго. Несмотря на то что Вильгельм Незаконнорожденный был коронован королем Англии и вошел в историю как Вильгельм Завоеватель, его нормандский язык смог стать языком только правящей верхушки. Через каких-то сто лет верхушка отломилась, и правящие классы вернулись к тому языку, на котором говорили простолюдины, – к английскому.
Хотя и не везде. До настоящего времени среди населения Британских островов[1] существует крошечное меньшинство, которое продолжает говорить на нормандском. В него входит около шести тысяч человек, которые живут на небольших островах – Нормандских. Большинство из них говорит на джерсийском диалекте, более тысячи – на гернсийском, а десяток человек поддерживает жизнь в сарксском. Эти три языка часто скопом называют островным нормандским. Этот язык, как и следовало ожидать, похож на материковый нормандский, но носит английский отпечаток. Любители местного языка из сил выбиваются, чтобы сохранить островной нормандский, но их старания не идут ни в какое сравнение с активностью жителей острова Мэн или даже Корнуолла. Возможно, спустя две тысячи лет для латыни наконец настала пора покинуть Британские острова.
После 1066 г. английский заимствовал из нормандского французского массу слов: от hostel (хостел) и very (очень) до castle (замок) и warrant (ордер).
Pap’sée – что-то завернутое в бумагу. Например, eune pap’sée d’chucrîns – сласти, завернутые в бумагу. Еще одно полезное понятие – ûssel’lie – постоянное открывание и закрывание дверей.