Часть 7 Реанимация Языки на грани и за гранью
Маленькие языки не всегда обречены на гибель. Спасительную роль может сыграть полная или частичная политическая независимость их носителей, как в Монако, Ирландии или Гагаузии. А далматинского малыша спасти не удалось. Но даже смерть не всегда ставит точку – два кельтских языка (корнский и мэнский) практически восстали из гроба.
42 Роль личных связей в Монако Монегасский
Трудно сочувствовать сверхбогатым людям, обосновавшимся в средиземноморской налоговой гавани Монако, но жалость к их детям может и шевельнуться, когда узнаешь, каково им приходится в школе. Если родителям достаточно знать английский или французский, то детям так легко не отделаться: им придется оттрубить семь лет в школе, изучая монегасский.
Монегасский! Небольшой диалект лигурийского, который, в свою очередь, всего лишь диалект итальянского. Родной язык примерно сотни человек, которые большую часть времени говорят по-французски. Этот язык вы не услышите ни по радио, ни по телевидению. А публикации на нем сводятся к выпуску календарей да переизданию патриотических стихов Луи Нотари, единственного известного писателя княжества. Монегасский вынужден обходиться без собственной Википедии – унижение, которого избежали даже скотс и мэнский, да и другие малые языки, которые не попали в эту книжку, – мирандский, понтийский греческий и выруский. Им не пользуется ни одна официальная организация даже в самом Монако. Короче, это язык, на котором едва ли говорит еще кто-либо где-либо, помимо школьников на уроках монегасского.
В таком суровом испытании бедные дети должны винить Жоржа Франци (1914–1997). Этот каноник кафедрального собора Монако был крайне удручен надвигающейся гибелью своего любимого диалекта. Но в отличие от большинства носителей исчезающих языков Франци имел на руках козырного туза: знакомство с князем Монако Ренье III и его супругой кинозвездой Грейс Келли. И вот пожалуйста: в 1976 г. Его Светлость соблаговолил издать указ, согласно которому монегасский язык стал обязательным для изучения во всех школах по всему княжеству (на всех его двух квадратных километрах!).
Конечно, можно только приветствовать подобные усилия по сохранению исчезающих языков. Но здесь есть одна странность: во Франции – стране, к которой Монако практически во всех отношениях принадлежит, – не делается ничего подобного для сохранения языков меньшинств. Там миллионы людей говорят на множестве региональных языков – от баскского, эльзасского и окситанского до бретонского, каталанского и фламандского. Но изучать эти языки в школе? Да никогда!
В английском нет заимствований из монегасского, да и в других языках, скорее всего, их нет. Английское прилагательное Monégasque (монакский), которое на первый взгляд никак не связано с Monaco, образовано от местного слова Monegascu.
Stincu или purpassu – икра (ноги), по-английски calf. Было бы гораздо удобнее, если бы анатомический термин в английском не совпадал с названием теленка (calf).
43 Возвращение с того света Ирландский
Пребывание на грани смерти обычно сильно меняет человека: невозможно остаться прежним, взглянув на жемчужные врата. Это верно не только для каждого из нас, но и для языков.
Взять хоть ирландский гэльский (для краткости будем называть его просто ирландским). Это неординарный язык, даже если забыть о том, что он практически побывал в коме. Он гордится самой старой – после греческого – литературной традицией среди живых европейских языков. Еще в V в. нашей эры, когда жители Британии и континентальной Европы страдали от набегов неграмотных германцев, в Ирландии образованные люди сочиняли стихи на своем языке.
Но ирландский замечателен не только своей родословной. Он невероятно своеобразен и с лингвистической точки зрения. Если английский и языки континентальной части Центральной и Западной Европы настолько сильно влияли друг на друга, что приобрели целый ряд общих грамматических характеристик, которые лингвисты называют среднеевропейским стандартом, то ирландский развивался совершенно независимо. Как, кстати говоря, и другие кельтские языки, за частичным исключением бретонского. Эти языки, хотя и несут на себе черты фамильного сходства, тем не менее существенно отличаются от остальных индоевропейских родственников.
Еще одной особенностью ирландского является его фонология. Конечно, носители большинства языков по-своему шепелявят, шипят и хрипят, но три гойдельских языка (ирландский, гэльский, мэнский), которые вместе образуют подгруппу кельтских, делают со своими согласными такие необычные вещи, что их трудно описать обыденными словами. Достаточно сказать, что почти каждая согласная может быть произнесена одним из двух способов и что от этого зависит смысл многих слов.
Но как же случилось, что такой древний и самобытный язык оказался на грани гибели?
Ирландия, как и многие другие европейские страны, довольно рано перестала быть моноязычной: христианская церковь принесла с собой латынь; викинги, основавшие Дублин и другие города, говорили на древнескандинавском; британские захватчики – на нормандском и английском. Тем не менее ирландский оставался языком большинства населения, а элиты иностранного происхождения подвергались ирландизации. Однако в конце XVI в. ситуация изменилась. Правители Англии решили окончательно подчинить себе своих западных соседей и осуществили этот коварный план. К XVII в. они контролировали уже всю территорию Ирландии. Частые восстания жестоко подавлялись. За полтора столетия существенная часть кельтского населения – по некоторым оценкам, до трети – была либо убита, либо изгнана. Одновременно в Ирландии, по мере конфискации земли и раздачи ее британским колонистам, увеличивалось количество носителей английского и англо-шотландского. Более того, новое законодательство запрещало католикам (другими словами, носителям ирландского) владеть землей и брать ее в аренду, голосовать, получать образование, приобретать профессию и даже жить на расстоянии ближе восьми километров от крупных городов. Одним словом, большую часть населения намеренно лишили средств к существованию.
В XIX в. переход от ирландского языка к английскому был существенно ускорен Великим голодом. Несколько неурожаев картофеля подряд привели к кризисной ситуации, борьба с которой велась настолько неумело, что некоторые британские политики язвительно говорили о политике истребления. Всего за несколько лет от голода и его последствий умерло около миллиона человек, а еще больше людей эмигрировало, спасаясь от этой участи. Причем в обеих категориях было непропорционально много носителей ирландского. Сельское население продолжало сокращаться еще десятилетия после окончания голода. К моменту образования в 1922 г. Ирландского Свободного государства только несколько сотен тысяч из четырех миллионов его граждан говорили на ирландском. Причем большинство носителей ирландского оказались маргинальными во всех отношениях: они были бедны, малообразованны и жили в удаленных районах сельской местности.
Тут-то ирландский и оказался на краю бездны? Нет, дальше было еще хуже. Для националистов язык всегда был символом принадлежности к Ирландии. Придя к власти и желая возродить ирландский за счет английского, они стали проводить неподходящую для этой цели политику. Они превратили последний оплот ирландского – цепочку поселений вдоль западного побережья – в юридическое образование под названием гэлтахт в надежде, что оттуда язык сможет завоевать всю страну. Для ускорения процесса были предприняты попытки перевести образование по всей республике на ирландский язык. Но из-за нехватки учебников и квалифицированных преподавателей ничего не вышло. В конце концов от преимущественного преподавания на ирландском отказались, введя взамен обязательные уроки ирландского с преподаванием остальных предметов на английском.
Как ни удивительно, но в то время большинство сталкивалось с ирландским только в школе. За пределами гэлтахта все официальные объявления (даже дорожные указатели), образование, церковные службы и средства массовой информации были за редким исключением только на английском. В итоге в головах большинства ирландский воспринимался как язык прошлого, символ стародавней кельтской идиллии, а не язык, пригодный для современной жизни, не говоря уж о будущем.
Тем временем гэлтахт начал интегрироваться в Ирландию, где шла быстрая модернизация. Низкие цены на недвижимость привлекли в сельскую местность множество носителей английского, и вскоре бытовым языком общения там стал английский. В то же время некоторые носители ирландского в поисках работы переехали в города, и их дети росли уже не в ирландскоговорящей среде. В 1970-е казалось, что исчезновение ирландского неизбежно. Когда в 1973 г. Ирландия присоединилась к ЕС, правительство даже не потребовало добавления ирландского к списку его рабочих языков.
Вот когда язык был уже на волосок от гибели. Сначала его, беднягу, забил до бесчувствия колониальный громила, потом неумелый националистический врач не смог поставить его на ноги. Конец казался неизбежным. Если язык поддерживается только на школьных занятиях, а в повседневных разговорах с близкими и для других социальных контактов не используется, он явно доживает последние дни.
На велосипеде по гэлтахту – подъем всегда труден.
Gaeltacht: Sludge G/flickr.
Спасла ирландский инициатива снизу. На помощь ему пришли не только родные носители, но и примкнувшие к ним носители английского, которые хотели восстановить историческую справедливость и вернуть ирландский язык на его законное место. Гэлтахт продолжал становиться все менее ирландским, но Ирландия в целом шла к двуязычию. В 1972 г. началось государственное радиовещание на ирландском. В то же самое время стало расти число школ с преподаванием на ирландском языке (Gaelscoileanna). Таких школ в стране сейчас около 15 %, причем примерно половина из них – за пределами гэлтахта. В 1997 г. начал работать ирландский телеканал – Teilifís na Gaeilge (ныне TG4). Начиная с 2003-го госучреждения обязаны общаться с населением на обоих официальных языках. В 2007-м ирландский стал официальным рабочим языком ЕС.
Но, как уже было сказано, взглянув смерти в лицо, человек меняется – изменился и ирландский. Из тех примерно 90 000 человек, в чьей повседневной жизни присутствует ирландский, все большее число составляют городские высокообразованные жители, для которых ирландский – второй язык, и он у них – как бы это поделикатнее выразиться? – не совсем такой, каким был раньше. Некоторые вежливо называют его городским ирландским, другие насмешливо именуют Gaelscoil (школандским), ломаным и даже пиджином.
Разница довольно существенна. Как отметил несколько лет назад лингвист Брайан О’Бройн, городские жители, для которых ирландский является вторым языком, с трудом понимают носителей, а носителей – по большей части сельских жителей – раздражает произношение горожан. Он проанализировал ситуацию и обнаружил, что горожане упрощают две наиболее яркие особенности языка: одну – фонологическую, а другую – грамматическую. Нельзя сказать, что упрощения проводятся последовательно, но тенденция очевидна.
Чтобы представить себе, насколько ошеломляющим было его открытие, давайте примерим аналогичные изменения на английский язык. Что касается произношения, то представьте себе, что существенная и все увеличивающаяся группа носителей перестает различать rib и rip, bag и back, а также raise и race. А для грамматической аналогии представим, что они станут обращаться со многими неправильными глаголами, как с правильными, так что, например, вместо rose будут говорить rised, вместо won – winned, а вместо threw – throwed. От таких новшеств приверженцев традиций бросит в дрожь. А новаторы, со своей стороны, начнут испытывать трудности при расшифровке таких слов, как torn, bred и underwent, – они-то будут говорить teared, breeded и undergoed.
Вы можете возразить, что эти новаторы никакие не новаторы и должны просто перестать валять дурака. Но языковые изменения на редкость демократичны. Когда достаточное число людей начинает полагать, что прошедшее время от dare – это dared, исходная форма – durst – исчезает (как оно и произошло на самом деле), независимо от душевных терзаний остального населения. Обычно такого рода различия возникают между представителями разных поколений. А вот с ирландским раскол произошел между городскими и деревенскими жителями. И поскольку в численном отношении первые – на подъеме, а последних становится все меньше, то у новшеств есть все шансы стать новой нормой.
Так можем ли мы сказать, что ирландский чуть было не умер, а теперь возрождается? Отчасти да. Но, пожалуй, правильнее будет сказать, что традиционный ирландский умирает, а на его место приходит школьный ирландский.
Среди заимствований из ирландского такие слова, как slew (поворот), galore (в изобилии) и trousers (брюки). Часто трудно различить, какие слова пришли из ирландского, а какие из шотландского.
Bothántaíocht – дружеские посиделки с переходом из дома в дом.