Тема 6.Теория контакта в гештальт-терапии

1. Значение настоящего момента – «здесь и сейчас».

2. Осознавание и саморегуляция.

3. Теория Self.

1. Значение настоящего момента – «здесь и сейчас».

В теории, методологии и практике гештальт-терапия представляет собой психотерапевтический подход, центрированный на настоящем моменте. Все важные теоретические концепции, на которые опирается гештальт-терапия, сфокусированы на феноменологии, осознавании и разделяют примат настоящего над прошлым и будущим.

Гештальт-психология, например, концентрируется на природе п структуре перецептуального опыта, и работа неизбежно сфокусирована на том, что воспринимается в настоящий момент. Невозможно также представить себе холистический подход и сохранение холистической перспективы без ориентации на настоящее. То же самое верно и для феноменологии. Фено­менология рассматривает в качестве своего предмета исследование объектов и событий, которые мы воспринимаем (естественно, в настоящий момент), а также создание подходящих методов для наблюдения и исследования.

Tакое философское течение, как экзистенциализм, изучает основные вопросы существования в настоящем. Это природа и смысл жизни, смерть, личностные отношения, отношения с авторитетами (Богом). Знаменитое высказывание Кьеркегора гласит: «Жизнь – это не проблема, которая решается, а ре­альность, которая испытывается». То, что испытывается, всегда находится в настоящем. Даже психоанализ в своей концеп­ции феноменов трансференции и контртрансференции ориентирован на отношениях терапевта и клиента «здесь и сейчас», так как терапевтические отношения всегда существуют толь-ко в настоящем.

11одход, ориентированный на настоящее, отличается от ис­торического подхода, в котором настоящее рассматривается как последствие прошлого. Для исторической перспективы важны вопросы «Почему?», «Что было причиной настоящего состояния?», и они поворачивают взгляд исследователя от на­стоящего момента на что-то еще. Но историческая перспек­тива неизбежно находится в настоящем вместе с ее носителем. В гештальт-терапии важно не «Почему?», а «Что есть?» (Resnick R., 2000). Подход, ориентированный на настоящее, акцентиру­ет вопросы «Как?», «Что?», «Что есть?», «Что это за опыт?», «Из чего он состоит?», «Как он организован?». С этой точки зрения, прошлое и будущее находятся в настоящем: все мечты и воспоминания, фантазии и мысли — это действия, происхо­дящие в настоящем.

Настоящее — это всегда новая целостность, даже если ин­дивидуум достаточно точно оживляет и переживает старое со­бытие. Согласно Джендлину (2000), настоящее придает прошло­му новую функциональную направленность и новую роль. Про­шлое в своей новой роли структурируется по-иному, иначе ин­терпретируется и функционирует в настоящем, даже если ин­дивидуум этого не осознает. Джендлин утверждает, что пере­живания, происходящие в настоящем, всегда изменяют про­шлое. Добавим, что силы и энергия человека всегда находятся в настоящем («прошлое уже прошло, а будущее еще не насту­пило»).

Итак, в гештальт-подходе воспоминания — это некоторый опыт, переживаемый в настоящем. Схватывание настоящего момента, сосредоточение на настоящем, полное присутствие и ощущение настоящего — это подход, который применяется в гештальт-терапии как по отношению к воспоминанию, так и по отношению к фантазии о будущем. Все это в полной мере относится к понятию «осознавание».

В гештальт-терапевтической сессии момент «здесь и сейчас» движется между «прямо сейчас» (клиент-терапевтическое вза­имодействие), «прошлым в настоящем» (воспоминания клиен­та о детстве, предшествующее клиент-терапевтическое взаи­модействие) и «будущим в настоящем» (желания клиента по отношению к терапии). Каждый момент «прямо сейчас» выст­раивается как «фигура» напротив фона «прошлого в настоя­щем» и «будущего в настоящем», и это то, что постоянно от­слеживается гештальт-терапевтом (Philippson, 1996).

2. Осознавание и саморегуляция.

Имеется в виду осознавание как процесс (awareness), называемый еще в литературе сознаванием. Последний вариант, не существовавший ранее в рус¬ском языке, создан для того, чтобы компенсировать совершенную форму глагола «осознавать» (осознал что-то - и процесс завершен). Здесь и далее будет все же использоваться существительное «осознавание», подразумевающее процесс и не имеющее, с нашей точки зрения, коннотации завершенности, присущей глаголу.

Что такое осознавание?

Базовым способом и целью гештальт-терапии является «осознавание-как-процесс». Мы часто воспринимаем осознавание как случайный, беспорядочный и пассивный процесс — свет попадает в наши глаза, какие-то звуки с улицы проникают в наши уши, какие-то люди привлекают наше внимание, а мы при этом вроде бы ничего не делаем. Это описание касается лишь пассивных аспектов осознавания, однако у осознавания имеется и активная сторона.

Приведем пример. Мы начинаем терять интерес к делу, которым занимаемся, когда мы голодны. Почувствовав знакомые ощущения в области желудка, мы бросаем клавиатуру компьютера и направляемся к холодильнику. Открываем дверцу... и вос­прими маем не дизайн холодильника, не полки и посуду, не форму бутылок (все это есть в поле зрения), а мясо и овощи. Несмотря на то, что в поле зрения много предметов и деталей, мы начинаем видеть и осознавать то, что нам важно и нужно. Таким образом, и восприятие, и осознавание может быть как пассивным, так и активным процессом.

Перлз считал осознавание «смутным двойником внимания», однако говорил, что осознавание более диффузно, чем внимание, и подразумевает более расслабленное и целостное восприятие. Гештальт-терапевты рассматривают осознавание как инструмент исследования взаимодействия индивидуума и среды, поскольку он предоставляет и терапевту, и самому клиенту наилучшую картину имеющихся в его распоряжении ресурсов. Для этого гештальт-терапевты используют эксперимент, помогающий клиентам попять, что они делают и как они делают то, что делают (Reznick, 2000). «Гештальт-терапия помогает нам расширить и увеличить наше осознавание, привлекая потерянные или избегаемые части опыта» (Bray, Philippson, 1988, 1998).

Осознавание же дает возможность достигать инсайтов, получать знание о среде, выбирать и нести ответственность за собственный выбор и в конце концов — возможность строить отношения с другими людьми. По Йонтефу (1976, с. 67), «это процесс бытия в бдительном контакте с наиболее важными элементами поля «организм — среда» с полной сенсомоторной, эмоциональ­ной и энергетической поддержкой». Кроме того, осознавание дает возможность индивидууму почувствовать свою идентичность и мир, в котором он живет. Важно, что расширение контакта и осознавания не является целью само по себе. Это расширение полезно, если помогает личности установить лучшие отношения с миром (Нуспег, Jacobs, 1995).

Осознавание имеет пять характерных качеств: контакт, ощущение-как-процесс, возбуждение, формирование фигуры и це­лостность (Latner, 1992).

Контакт — это встреча с различиями. Для нашего собствен­ного опыта это означает подняться навстречу другому, тому, что отличается от уже известного нам, от того, что мы чувствуем или когда-либо испытывали. Ощущение-как-процесс определяет природу осознавания. Наиболее близки нам (в полном смысле слова — по расстоянию) прикосновение, ощущения изнутри тела — проприоцепция (Проприоцепция - способность воспринимать положение и перемещение в пространстве собственного тела или его отдельных сегментов. ПРОПРИОЦЕПЦИЯ, восприятие определенными рецепторами, ПРОПРИОЦЕПТОРАМИ, внутренних нервных сигналов, посредством которого животное ощущает свои движения, положение и состояние) и чувства. Более дистанцировано визу­альное и слуховое восприятие.

Возбуждение содержит целый спектр эмоциональных и фи­зиологических ощущений: от более диффузного и характеризу­ющего состояние благополучия до большей настороженности и выраженного интереса к чему-либо. Если мы видим знакомо­го, идущего по улице, наше осознавание включает непосред­ственное контактирование с личностью, которую мы видим, наши воспоминания, мысли и чувства. Наш интерес — форма возбуждения — может почувствоваться как сердцебиение или глубокое дыхание, или как тепло внутри грудной клетки, или как импульс к действию.

Формирование фигуры отсылает нас к способу, которым она образуется и развивается. В примере «со знакомым, встречен­ным на улице», мы видим, как возникает центральный фокус интереса. Это характеристика второй фазы формирования фи­гуры. Наконец, еще одно фундаментальное свойство осознава­ния — целостность. Невозможно понять что-то существенное (сущность), кроме как через целостность.

Что такое целое или целостность? Слово «гештальт» в немец­ком языке означает что-то, что испытывается как единство (це­лостность), несмотря на то, что оно состоит из различимых эле­ментов. В немецком языке «гештальт» имеет несколько эквивалентов: целостность, конфигурация, фигура. Как следствие, в гештальт-терапии оно используется для обозначения целостного опыта. Что то, что воспринимается как целостность (целое), может быть гештальтом. Личность может быть для нас целостностью и в то же время частью целостности (например, семьи). Целое может быть группой идей («Серебрянный век») или людей (рабочий класс). Данные примеры иллюстрируют то, как эти целостности относятся к природе нашего опыта и нашего осознавания.

Инсайт и осознавание

Каково соотношение инсайта, эффективность которого так акцентируется аналитиками, и осознавания в гештальт-терапии?

По Вертгеймеру («Продуктивное мышление», 1987), инсайт — это «прозрение, схватывание структуры ситуации», «прозрение, производящее изменения в структурном значении составных.частей, изменение их места, роли и функции». Как психологический термин «инсайт» был введен гештальт-психологами. В гештальт-терапии инсайт определяется еще и как одновременное интегративное осознавание частей и целого (Yontef, 1993), паттернизация перцептуального поля таким способом, что его существенные связи становятся ясными. Это формирование гештальта, в котором релевантные факторы выстраиваются по отношению к целому (Heidbreder, приведено по Yontef, 1993).

Итак, инсайт — это форма осознавания, в котором имеется точное чувственное понимание структуры целостного поля, которое релевантно межличностной теме пациента. Для инсайта характерно появление уникального смысла, эмоциональной значимости именно этой организации поля. Это чувственное знание о том, за что каждый ответственен и не ответственен, присвоение того, что является собственным, и отвержение того, что собственным не является, а также появление способности к осознан­ному выбору.

Первоe отличие гештальт-терапии и психоанализа во взглядах на природу инсайта касается его принадлежности. В гештальт-терапии инсайт часто обозначается как «Ага!» — переживание и принадлежит клиенту. Это переживание свидетельствует о завершении, успешной интеграции и присвоении ранее диссоциированного опыта. Гештальт-терапевт организует терапевтический процесс так, чтобы дать возможность незавершенной ситуации проявиться в терапевтической сессии, развернуть ее, прожить и интегрировать в настоящее. В каком-то смысле «Ага!»-реакции клиента являются вспомогательными инсайтами процесса осознавания клиента. В психоанализе же инсайт в основном принадлежит аналитику, является его рабочим инструментом и фундаментом точной интерпретации.

Второе отличие - это континуальная (в противоположность дискретности) роль осознавания в отличие от инсайта (Рыбин, 1997). Осознавание — это длящийся процесс переживания и опи­сания происходящих в настоящем ощущений, чувств и мыслей, доступный в любой момент времени, это способ постоянно нахо­диться в контакте с самим собой. Осознавание когнитивно, сен­сорно и аффективно. Внимание к осознаванию ставит акценты на что, как и где опыта клиента, а вовсе не на почему, необходи­мом для аналитической интерпретации. Инсайт же - форма осоз­навания, непосредственное и быстрое «схватывание очевидного единства части элементов поля» (Yontef, 1993).

Классическая формула «здесь и теперь», принадлежащая мно­гим современным подходам психотерапии, видоизменяется в «те­перь и как» феноменологической направленности гештальт-те­рапии. Понятие «как» касается положения тела и жестов, дыха­ния и интонации голоса, речи и взгляда и обозначает приоритет формы над содержанием (по Перлзу). Фокусирование на осоз-навании сохраняет вовлеченность клиента в настоящую ситуа­цию. Особенно это проявляется в ситуации эксперимента, когда метафорическое проигрывание (enactments), заменяющее собой вербальный анализ, предоставляет почву для «короткого замы­кания» инсайта.

Как работают с инструментом осознавания гештальт-терапевты? «Основная фраза, с которой мы просим наших пациентов начинать терапию и к которой мы обращаемся постоянно, - при­чем не только к словам, но и к ее духу, - это простая фраза: «Сей­час я сознаю», - пишет Ф. Перлз. Гештальт-терапевты часто за­дают вопросы «Что вы чувствуете?», «Что с вами происходит?», «Что вы делаете?» и «Что вы хотите?». Для того чтобы ответить на эти вопросы, клиент должен на некоторое время уйти из ситу­ации межличностной коммуникации, сконцентрироваться на себе и своем внутреннем состоянии, разобраться в том, что находится в фоне, обычно не осознаваемом или осознаваемом только час­тично, и сказать об этом терапевту.

Зачем все это нужно? Ощущения и чувства — это целостный сигнал об отношениях потребности и среды. Чувство голода сиг­нализирует о необходимости поискать пищу в среде (в материнской груди, в холодильнике, в магазине, в лесу). Страх — это сигнал для человека позаботиться о своей безопасности, а сексуальное возбуждение - сигнал о возможности удовлетворить свою сексуальную потребность. Таким образом, переживание какого-либо ощущения или чувства является универсальным способом поддержания жизни, а при отказе от переживания по какой-либо причине ориентиры оказываются потерянными, и тогда жизненно важные решения принимаются на основе внеорганизменных критериев («здравого смысла», позиции другого человека, норм и правил сообщества и т. п.).

Ощущение и чувства — это сенсорный опыт организма, который может быть получен сознательным сосредоточением. При­слушиваясь к себе, мы можем обнаружить множество ощуще­нии, которые до этого находились за пределами осознавания. Тяжесть в спине и неудобство в пояснице, щекочущие ощущения в груди и затрудненное дыхание становятся фигурой, если человек сконцентрируется на их распознавании. Внимание должно быть целенаправленным и конкретным. Клиент учится осознавать с помощью терапевта, который направляет его внимание на важные детали его поведения или состояния. Так, терапевт может обратить внимание на рассогласование вербального и невербального сообщения клиента. Например, клиентка, весело улыбаясь, говорит о своих очень серьезных проблемах, а терапевт спрашивает ее, что же она чувствует на самом деле. Или терапевт, заметив, что клиент перестает дышать в определенных ситуациях (прерывание дыхания часто замораживает чувства) обращает на это внимание клиента.

Ирвин и Мириам Польстеры (1997) описывают процесс осознавания с помощью метафоры о гурмане, который, пробуя соус, научается чувствовать не только смешанный вкус, но и его отдельные компоненты. Клиент также двигается между целостным опытом и осознаванием отдельных его частей, причем некоторые из них осознаются им слабо или вообще находятся вне осознавания. Такое осознавание дает жизни новые, ранее недоступные для клиента смыслы. В отличие от инсайта, который бывает иногда, осознавание — это инструмент доступный всегда и в настоящем.

Между ощущением и реальным поведением человека находится широкий спектр внутренних процессов, осознавание которых делает доступной организменную саморегуляцию. Это осознавание ощущений и чувств, ориентация в том, какая из потребностей становится в данный момент наиболее важной для организма, ориентация в среде, способной предоставить возможности для удовлетворения потребности, непосредственное удовлетворение потребности и ассимиляция полученного опыта. «В контексте саморегуляции организма взаимоотношение между организмом и средой является решающим. Организм и среда составляют взаимозависимое единство, в котором организм стремится осуществлять саморегуляцию» (Латнер, 1986, приведено по Фрю, 2001).

Потребность становится доминирующей спонтанно, а не произвольно. Двигаясь от потребности к потребности, организм обеспечивает свое выживание и развитие («мудрость организма», по Ф. Перлзу). В основе этого лежит способность организма выбирать доминантную потребность из «иерархического списка» потребностей, «он обращается к доминирующей потребности выживания прежде, чем к какой-либо иной» (Перлз, 1996). Если доминантная потребность спонтанно осознается и организм действует в направлении ее удовлетворения — это и есть психологическая форма саморегуляции организма (гомеостаз). В этом и выражается мудрость организма, выбирающего в среде то, что необходимо для удовлетворения потребностей. В этом случае психотерапевт человеку не нужен. Здоровая саморегуляция основана на жизненно важных предпочтениях.

Вопрос о том, насколько в условиях общества возможна такая саморегуляция, затрагивает каждого человека. У большинства клиентов создается ощущение, что общество в лице семьи или коллег (начальника, других людей) значительно ограничивает саморегуляцию (другое название этого — внешний локус контроля — приписывание ответственности внешним событиям, обстоятельствам и другим людям). Но на самом деле саморегуляция допустима в значительно большей степени, чем мы это себе позволяем.

Осознавание ощущений и чувств

Ощущениями мы называем некоторые телесные физические переживания. Для того чтобы понять, что мы ощущаем, нам необходимо на некоторое время сконцентрироваться внутри себя и в определенной степени ограничить свое восприятие внешнего мира. Человек, который делает это, направляет луч своего внимания из внешнего мира во внутренний, что позволяет ему различать и определять свои ощущения. Внимание при этом должно быть конкретным и целеустремленным. Эта техника восстановления ощущений называется концентрацией (первоначально гештальт-терапию предполагалось даже назвать терапией концентрации). Это состояние поддающееся контролю, произвольное по своей сути.

Осознавание ощущений помогает нам ориентироваться в том, что с нами происходит. Это основа для ощущения своей целостности, живости и ясности, основа для единства нашего личностного опыта, в котором выражение себя, как моторный акт, естественно вырастает из осознавания. Поведение, которое базируется на таком единстве ощущений и действий, называется аутентичным. Поведение ребенка, который не впитал еще всех запретов (правил) общества и руководствуется неосознаваемым чувственным опытом, является естественным. Естественность — часть аутентичности, но не вся аутентичность. Последняя предполагает еще и осознавание своих ощущений и действий. Аутентичное поведение индивидуума производит глубокое впечатление на окружающих и побуждает их к контакту со своими ощущениями и чувствами.

Отчуждение и даже извращение ощущений, происходящее по мере социализации человека, нарушает его ориентировку в ситуации. «Не выдумывай, тебе не больно!» (предполагается «Перестань чувствовать боль и ее выражать!») или «Дела нужно доделать до конца (предполагается «Не чувствуй усталость!») – типичные послания, направленные на ограничение контакта со своими ощущениями. «...И поэтому люди едят, когда им одиноко, занимаются любовью, когда злятся, выступают с трибуны, когда сексуально озабочены» (И. и М.Польстер, 1997). Следствия – возникновения пищевых зависимостей, проблем отношений, депрессии и психосоматозов.

К психологическим проблемам приводит нарушение ритма между осознаванием и действием. При этом может быть нарушено осознавание, переход к действию или само действие может быть неадекватно осознанным ощущениям (поскольку основа но не внеорганизменных критериях: долженствовании, мнениях других людей, правилах или привычках).

Чувственный опыт человека неразрывно связан с ощущениями, а чувства — это определенные индивидуальные комплексы ощущений. Внутренние ощущения относительно безоценочны, как привило, мы сравниваем их с внешними, тактильными, говоря, что в груди покалывает или щекочет, в спине тянет, а в животе холодок. Чувство, в отличие от ощущения, комплексно и, например, при гневе, оно может включать распирание и жжение в грудной клетке, кратковременную остановку дыхания и сердцебиение. В то же время сердцебиение и ощущение остановки дыхания может входить в другой комплекс ощущений — например, чувство страха. Остальные составляющие страха будут уже иными.

Чувство ориентирует человека в сложившейся ситуации: симпатия побуждает подойти к другому человеку, гнев — бороться, а страх — удалиться в безопасное место. Беспомощность и бессилие побудят обратиться за помощью к другому, чувство протеста задаст границы отношений, а нежность даст возможность в прямом и переносном смысле погладить другого и дать ему понять, что он любим. Чувства соединяют нашу жизнь в единое целое с миром и другими людьми.

Переживаемые эмоции всегда находятся в настоящем контексте, и это помогает терапевту ориентироваться, обращаясь к эмоциональному опыту как к феномену, существующему только в настоящем. Гештальт-терапевт внимателен и к чувствам клиента, и к своим чувствам, он побуждает клиента «оставаться с чувствами», не избегая переживания. Он также привлекаетвнимание клиента к тому, что тот чувствует, задавая ему соответствующие вопросы. Они необходимы только тогда, когда клиент теряет связь со своими чувствами, когда у него возникают пробелы в переживании «здесь и сейчас». Иногда эти чувства «написаны» на лице у клиента, и тогда терапевту стоит просто предположить, что чувствует клиент, получив подтверждение этому переживанию.

Именно осознавание чувства задает направление выражению и действию и в конечном счете — удовлетворению потребности. «Эбаутизм», по Перлзу, или стремление описывать происходящее вместо его проживания является преградой к осознаванию чувств. Поэтому терапевт нередко спрашивает о том, что это чувство побуждает делать, куда или к кому оно направлено. Важно также, чтобы клиент научился определять адекватный контекст для выражения чувств и самовыражения или прилагать усилия к созданию таких ситуаций, в которых это становится возможным.

Еще один важный момент — понимание целостности переживаний индивидуума и осознавания переживания в целом. Согласно Ю. Джендлину (2000), переживания человека, относящиеся к проблемной ситуации, всегда являются целостной сущностью. Но в результате каких-то причин восприятие целостного переживания утрачивается и тогда человек реагирует только на часть информации о поле «организм — среда».

Джендлин считает, что этой хорошо распознаваемой частью являются так называемые «тупиковые чувства», возникающие раз за разом в одной и той же ситуации. Такие чувства достаточно интенсивны и маскируют другой пласт ощущений, который также является частью актуального опыта индивидуума. На сессии терапевт симулирует осознавание клиентом более широкого спектра опыта, относящегося к его проблеме: ощущений и чувств, мыслей, сравнений и образов, форм поведения, общего и похожего в контекстах «там и тогда», относящихся к жизни клиента и «здесь и теперь» - в отношениях терапевта и клиента. Общий смысл такой деятельности — возврат к источникам информации о поле «организм-среда», поиск более полной информации и работа, связанная с той ее частью, которая была потеряна клиентом.

Для того чтобы утраченная часть информации могла выйти на границу контакта и стать доступной, терапевт обращается к клиенту, симулируя его сконцентрироваться на так называемых «чувствуемых ощущениях» внутри тела. Это помогает восстановить целостную картину (контекст) происходящего, на основе которой клиент получает возможность определить собственное направление, в котором он хотел бы двигаться, и действия, которые он хотел бы предпринять.

Осознавание желаний

Если осознавание ощущений и чувств — это актуальный опыт, то осознавание желаний связывает его с будущим и создает направление движению. «Только если знаешь, где ты и чего хочешь здесь и сейчас, можно «выковать» центральное звено в цепи событий, (оставляющей основу жизни», — пишут Ирвин и Мириам Польстеры. Однако вопрос «Что ты хочешь?» - один из самых трудных для клиентов. И особенно сложным он будет в том случае, если терапевт задает его без предварительной подготовки, состоящей в осознавании клиентом актуальных ощущений и чувств, контекста ситуации и адресата этих чувств. Нередко терапевты задают этот вопрос вследствие собственной растерянности, тревоги и незнания, что делать с клиентом. Но клиент, собственно, за этим и приходит к терапевту, именно это он и хочет узнать. Без предварительной подготовки осознавания терапевт в ответ на этот вопрос обычно получает «не знаю», «хочу, чтобы родственники вели себя по-друтому» или «скажи мне, как быть?». Не ориентируясь в своих переживаниях, клиент не может ни понять, что он хочет, ни выбрать...

К формулированию терапевтического запроса эта ситуация не имеет отношения, ведь, как правило, вопрос к терапевту пришедший клиент уже приносит с собой. Но то, что он хочет на самом деле, то, что связано с содержанием его потребности, часто кардинальным образом отличается от его запроса к терапевту. Когда человек может распознать свое желание и определить, к кому оно направлено, он уже почти у цели. Молодой человек не желает больше быть буфером для конфликтных отношений своих родителей, он хочет отдохнуть, сосредоточившись на своей жизни, и тут же вспоминает, что может жить в пустующей квартире своей тетки. Молодая девушка, осознающая свой собственный вклад в свое одиночество, вспоминает людей, которым давно не звонила, и чувствует желание встретиться. Загруженный постоянной работой мужчина, избегающий таким способом сложных отношения с женой, хочет отдохнуть, а для этого сказать твердое «нет» ее постоянному контролю и давлению.

Исполнить желаемое часто не представляется возможным из-за идеалистической глобальности желаний. Выполнимые желания конкретны и просты — хочется, чтобы приласкали и сказали доброе слово, когда плачешь, хочется, чтобы оставили в покое и дали возможность побыть одному, хочется увидеть определенного человека или написать книгу на интересующую тему. Определенное и конкретное желание способно стать фигурой, вызывающей мобилизацию энергии для его выполнения.

Иногда клиенты пытаются получить желаемое от людей, которые не в состоянии это дать, и не берут от тех, кто дает. Так, клиентка компульсивно требует выражения любви и заботы от эмоционально холодной матери, это становится темой многих сессий и не приводит к удовлетворению ее потребности. Вместе с тем она совершенно не замечает поддержки других людей, их симпатий и не отвечает на это. Следовательно, задача заключается в том, чтобы обратить внимание клиентки на этот паттерн поведения и чувства других людей, мимо которых она проходит, в какой-то степени повторяя материнское поведение.

Осознавание ценностей и оценок

И оценки, и ценности происходят от слова «цена». Но главный вопрос состоит в том, кто оценивает и ранжирует опыт по ценности. Родители и общество пытаются передать свои ценности детям, взрослые люди с разной степенью успешности делают попытки сделать свои ценности столь же важными для других, все в той или иной мере оценивают (то есть ранжируют по ценности для себя) других людей и себя по отношению к ним. Процесс принятия ценностей может быть и трудом, и просто пассивным проглатыванием того, что предлагает среда.

В излюбленной гештальтистами пищевой метафоре «Труд жевания пищи соответствует труду ассимиляции, необходимому по отношению к объекту, который не соответствует непосредственно потребностям организма» (Ж.-М. Робин, 1994). Поэтому для того, чтобы стать осознанными и ассимилированными, ценности и предпочтения должны быть выделены как фигура и рассмотрены, а затем присвоены, как собственные, или отвергнуты, как неподходящие и чужие. Только тогда «это правильно» меняется на «я предпочитаю», а «так должно быть» на «я не хочу».

Ценности и оценки — это еще более комплексные структуры опыта, чем ощущения, чувства или желания. В своей работе гештальт-терапевт постоянно сталкивается с неявными и явными оценками клиента, а также убеждениями (довольно часто противоречащими друг другу), лежащими в основе его высказываний. Так называемый страх оценки со стороны других людей нередко несет в себе собственную негативную оценку себя и других. Эта оценка включает не только чувства и мысли по поводу чего-либо или кого-либо, но и скрытые смыслы и предпочтения. С помощью терапевта все это может быть распознано, принято и интегрировано клиентом.

ПОНЯТИЕ О КОНТАКТЕ В ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ

«Гештальт-терапия является универсальным подходом в силу того, что в ее основе лежит универсальный принцип контакта организма с окружающей средой. У гештальт-терапии есть наиболее проработанная из всех терапевтических подходов философская база, что позволяет гибко применять ее в различных практических областях, сохраняя базовые принципы» (Д. Хломов, 2000).

Гештальт-терапия интересуется осознаванием в поле «организм - окружающая среда» и фокусируется на отношениях элементов этого поля, но больше — на наших отношениях со средой. Мы можем назвать это встречей или диалогом, но первично мы называем это контактом. Под контактом понимается сенсорное осознавание н моторное поведение (Перлз, 2001, с. 7). Кроме того, контакт – это взаимодействие со средой (природой или другими людьми) без потери индивидуальности*. Контакт может быть описан в терминах его отличительных характеристик. Его локализацию мы называем контактной границей, а фундаментальное организующее качество контакта мы называем «фигура-фон».

В бытовом смысле контакт означает соединение, встречу или связь. Мы говорим, также о том, кто хорошо контактирует с другими, или о том, что у нас хороший контакт с кем-то, подразумевая хорошие отношения.

В гештальт-терапии контакт — это качество осознавания, которое включает встречу с различиями. Из феноменологической перспективы одного человека контакт — это опыт различения. Без отличий контакта нет. Если мы касаемся кого-то пальцами, мы будем чувствовать давление на пальцы, если же нет, то мы имеем только иллюзию того, что прикасаемся. Представляя это как перспективу межличностных отношений, можно сказать: чтобы встретиться с другим человеком, нужно почувствовать, каким образом он другой. Без знания о том, насколько мы различны, нет отношений, ведь отношения включают двоих. «Контакт — это не состояние, — пишет Лаура Перлз (1992), — а активность с определенным ритмом соприкосновения и ухода».

Иногда поле устроено так, что невозможно различить элементы. Например, море и небо сливаются в пейзаже и невозможно отличить, где одно, а где другое, не на чем остановить свой взгляд. В поле, не дифференцированном на передний и задний план, нет различий, нет существенного, нет фокуса. Контакт противоположен недифференцированности. Если мы контактируем с другими, мы контактируем с различиями между нами, и эти различия связывают нас. Отличительным признаком контакта является возбуждение, оно сопровождает встречу с другим. Оно подразумевает чувства и отношение, энергетический ответ или действие, возможно, удовольствие, любопытство и мобилизацию. «Удовольствие не является целью, — замечает П. Гудмен, — это чувство, которое сопровождает текущую активность».

Понятие контакта в гештальт-теории претерпело многочисленные изменения и толкования даже у создателей данной теории Ф. Перлза, Р. Хефферлина и П. Гудмена. В своей монографии «Гештальт-терапия: возбуждение и рост человеческой личности» (1951) они определили контакт как (1) осознавание и движение по направлению к творческому разрешению и ассимиляции/отказу на границе между организмом и окружающей средой, (2) как осознанный ответ и (3) как процесс формирования фигуры внимания организма/окружающей среды (Зинкер, 1994, пер. 2000).