4. Терапевтическая работа с рисунком в гештальт-терапии

Основной задачей применения различных форм творческой активности в терапевтической сессии является улучшение коммуникации между сознательными и бессознательными аспектами бытия. Артметоды прокладывают различные пути для этой коммуникации, акцентируясь на осознавании чувств и образов, интуитивных импульсов и ассоциаций, которые обычно легко подавляются сознательными установками или семейными и социальными условиями. Они помогают людям находить наиболее аутентичные предпочтения и формы самовыражения. Клиенты, проходящие такую терапию, обретают большую чувствительность к текущим «посланиям из внутреннего источника», и бессознательное становится проводником, который распознает, поддерживает и поощряет то, что нужно индивидууму в данный момент времени (Блатнер, 2000).

Экспрессивные методы, используемые гештальт-терапевтом в своей работе (движение, рисование, звучание и пение, танец и пластика, скульптура и импровизация), являются поддержкой для фасилитации личностного роста и выздоровления. Процесс открытия себя через разные формы творческой активности исходит из глубины эмоционального состояния клиента и не имеет целью создание «красивой картинки» или совершенного танца. Для терапии не имеет особого значения стиль или точность рифмы, а также наличие музыкального слуха.

Самое главное заключается в опыте постоянного осознавания индивидуумом своих настоящих переживаний. Одним из представителей «терапии искусством», чей подход основывается на положениях гештальт-теории, считается Джейн Рин. Принципы участия в группе, сформулированные ею еще в 70-е годы XX века, актуальны и в настоящее время. Она предлагает участникам группы терапии искусством доверять собственному восприятию, давать себе полную свободу действия с художественным материалом, делать то, что наиболее приятно, не сравнивать свою работу с другими, осознавать свои переживания, ощущения и изменения, понимать, что художественное творчество может выражать наше восхищение, экспериментирование и личностный рост. Основная идея состоит в том, что участники группы занимаются не активным поиском проблем и их решения, а внутренним поиском способа самовыражения.

Ведущие гештальт-групп терапии искусством в большей степени занимают в группе фасилитирующую позицию, нежели «ведут» группу. Они побуждают участников жить в настоящем, выражать то, что чувствуют, воспринимать собственные художественные произведения, но никогда не подвергают последние разбору или анализу. В работе применяется портретирование и автопортрет, лепка, групповые коллажи и фрески, движение под музыку и пение, создание других форм групповых художественных произведений.

Когда терапевт побуждает клиента к использованию экспрессивных методов? Чаще всего в том случае, когда у клиента имеются затруднения в выражении своих чувств и переживаний (ситуационная или стабильная алекситимия), вербализации симптомов, когда он интеллектуализирует, когда на протяжении сессии происходит непрерывная смена «фигур». Экспрессивные методы могут быть использованы при психосоматической патологии, в тот момент, когда нет прямого терапевтического запроса, а также когда клиент настолько слит со своим переживанием, что это не дает ему возможности посмотреть на ситуацию со стороны.

Цель использования таких методов состоит в выражении внутренних чувств или ощущений через внешние формы (как правило, невербальные или метафорические) для исследования проблемных аспектов своей жизни. Этим использование экспрессивных методов в терапии экзистенциально-гуманистического направления (к которому относится гештальт-терапия) отличается от медицинской и аналитической терапии, где данные методы необходимы для диагностики, анализа или лечения пациентов (Rogers, 1993). «Человеческие тела включаются в психоаналитический процесс либо как говорящие тела, либо как те тела, о которых говорят» (Libbrecht, 1994, приведено по Уайтекер, 2000). Традиционная психотерапия является вербальной, и нот момент значительно ограничивает ее эффект.

Между тем визуальные, пластические или музыкальные образы клиента дают возможность терапевту видеть его мир так, как он его видит сам. Использование творческих форм активности клиентов в терапевтической сессии приводит к вовлечению в процесс терапии не только ума, но также чувств и тела, и развивает способность к интуитивному и образному постижению действительности, а не только к логическому линейному мышлению. Терапевт наблюдает за особенностями телесных реакций клиента и сообщает ему о них. Создание визуального образа и фасилитация терапевтом сенсомоторных реакций (сенсомоторной экспрессии) дает возможность клиенту осознавать особенности происходящего и интегрировать сенсорные, моторные и вегетативные реакции. Цвет, формы, символы и движения являются языком, которым разговаривает бессознательное, и имеют особый смысл для каждого индивидуума. Такая терапия может затрагивать различные уровни жизни индивидуума: сенсорный кинестетический, концептуальный, эмоциональный или уровень мифа. Это дает клиенту возможность найти альтернативные пути самовыражения и коммуникации с другими людьми – изучить или создать новый язык общения.

Терапевтическая работа с рисунком в гештальт-подходе

Известно, что термин «гештальт» означает «образ», и в первую очередь визуальный. Зрительное восприятие – наиболее ранняя форма распознавания действительности, физиологически организованная одним и тем же способом у разных людей. В процессе развития ребенка и его воспитания этот процесс дифференцируется в зависимости от особенностей социальной среды (социально-культурного матрикса). Среда и эпоха могут определять цветовые коды и значение символов, реакцию на формы и образы, характер допустимых движений и эстетическую оценку всего этого. Частично это определяется и человеческой физиологией. Так, холодные цвета, кроме субъективного ощущения холода, вызывают статистически достоверное снижение температуры кожи у людей, находящихся в подобных помещениях, а теплые цвета – соответственно повышение температуры.

Визуальный образ всегда является некоторой фигурой на фоне и предполагает отношения между фигурой и фоном. Так, круг может выглядеть и выпуклым и вогнутым, если фон (или он сам) окрашен по-разному. Или при наличии нескольких фигур на фоне они могут конкурировать между собой за наше восприятие, и тогда наш взгляд мечется между этими фигурами, «фигура» (проблема, ситуация и т. п.) в гештальт-терапии – это спроецированная вовне актуальная потребность, «подпитывающая» появление проблемной ситуации или проблемного поведения, связанных множественными нитями с фоном жизни индивидуума (контекстом). «Фигура на фоне», образ (гештальт) — это в некотором роде сам индивидуум «здесь и сейчас», в тот момент, когда терапевт слушает его рассказ, видит его самого и испытывает от всего этого какие-либо чувства. «Фон» так же важен, как и сама «фигура», ибо только соотношение фигуры и фона позволяет осознавать смысл ситуации или поведения.

При работе с рисунком необходимо учитывать некоторые принципы работы в гештальт-подходе, в отличие от аналитического направления, юнгианского анализа или классической арттерапии.

Не имеет значения, умеет ли клиент рисовать. Для преодоления барьера стыда или страха терапевт объясняет клиенту, что рисунок необходим в их работе для выражения клиентом самого себя и своего состояния. Выбор материала – красок, мелков, карандашей и т. п. – также остается за клиентом. Использование рисунка для работы необходимо в том случае, если клиент демонстрирует прерывание контакта в виде дефлексии или конфлуэнции и это прерывание контакта не позволяет выделить фигуру.

Например, клиентка непрерывно говорит, смеется, рассказывая о множестве ситуаций, интерпретирует и не может сосредоточиться на какой-либо из них (дефлексия). Рисунок же проблемной ситуации вполне конкретен и уже сам по себе побуждает клиентку сконцентрировать свою энергию для контакта, останавливая, как моментальный снимок, «бесконечную смену фигур, чувств, ощущений». Или клиентка находится в конфлуэнции со своим состоянием, утверждая, что дома и на работе все хороши И она не понимает, откуда берется ее депрессия. Нарисовать снов состояние — это уже попытка выделить его (и отделиться самой) и понять что-то про себя и других. Многие психосоматические пациенты не могут выразить свое состояние вербально, но могут нарисовать свои симптомы и ощущения (Д. Хломов, 1998).

Рисование обращено к раннему опыту выражения себя. В детстве языковые формы еще не сформированы, а изображения уже доступны. Поэтому рисование как процесс близко к раннему эмоциональному и чувственному опыту, оно в меньшей степени, чем речь, связано нормами и правилами. Кроме того, его процесс творения, происходящий в настоящем. Рисуя, клиент получает дополнительные возможности для осознавания и развития игровой способности – «возможность проиграть в рисунке новые модели отношений» (Д. Хломов, 1998).

Рисунок принципиально не интерпретируется терапевтом, а рассматривается как повод для контакта с клиентом. Контакт важнее, чем сам рисунок. Вопросы к рисунку имеют большее право на существование, чем мысли терапевта о том, что он может означать. Анализ символов выносится за скобки, смыслы клиента гораздо большее значение имеют, чем мысли гештальт-терапевта (даже очень образованного) по этому поводу.

Терапевт побуждает клиента делиться своими ощущениями и чувствами и в процессе рисования, и в процессе обсуждения рисунка, и сам он с терапевтическими целями делится своими чувствами и особенностями своего восприятия. Терапевт учитывает невербальные проявления клиента во время рисования и в период обсуждения, наблюдая за моторикой, дыхания, паузами, позой, мимикой и модуляциями голоса и предоставляет возможность клиенту осознавать то, что с ним происходит.

Рисунок – это не только проекция внутреннего мира клиента, но и граница контакта «организм – среда» – все важные осознавания и новый опыт появляются именно здесь. Интервенции терапевта, направленные на присвоение отчужденных частей (проекции), в равной степени относятся и к рисунку. Элементы рисунка рассматриваются как части «Я» индивидуума. Клиента можно попросить идентифицировать себя с одной из фигур (несколькими фигурами, фоном, а также попросить рассказать об их взаимодействии. Рисунок делает «прозрачным» внутренний конфликт индивидуума.

Рисунок несет коммуникативное послание клиента миру (терапевту, близким клиента), а также ему самому. Поэтому стоит задавать вопросы о том, что именно говорит данный рисунок терапевту, близким и ему самому (коммуникативный смысл).

Лепка и скульптура

Глина и пластилин (тесто) не имеют определенной формы, обладают гибкостью, мягкостью и пластичностью. Благодаря своей пластичности эти материалы стимулируют тактильные и кинестетические ощущения и таким образом сближают людей с их чувствами, что особенно важно для клиентов, испытывающих трудности при выражении своих чувств. Рисунок в меньшей степени подвластен контролю, чем глина и пластилин, дающие возможность переделать, повлиять и изменить продукт творчества. Здесь сложнее сделать ошибку, и меньше выражен страх перед неудачей в работе. Кроме того, весь процесс работы очень нагляден и помогает терапевту фиксировать изменения состояния клиента через его позу и движения, мимику и дыхание.

Лепка также может стать способом для изучения межличностных отношений и особенностей самовосприятия. Отражая и глине и пластилине свой образ и образы других людей, клиент получает возможность посмотреть на них со стороны, отразить их взаимодействие и отношения друг с другом. Терапевтическая работа с полученными фигурками аналогична работе с рисунком, однако то, что эти фигурки можно перемещать, позволяет использовать в работе элементы игры и игровой идентификации с образами.

Движение, танец и импровизация

Движение, танец и импровизация достаточно сложны для терапевтического исследования клиента в связи с постоянным изменением значений художественного образа и способов его создания. Движение — это последовательность действий произвольного и непроизвольного характера. При этом «Я» становится движущимся и находится в процессе постоянных изменений и самообновления (FitzGerald, 2001), не имея фиксированного положения в пространстве. Оно выступает скорее в виде глагола, а не местоимения, изменения положения тела и особенности движения отражают психологические и физические трансформации в личности. В этом случае «Я» представлено в виде последовательности или процесса. Оно отражено в движениях, имеющих импровизационный характер, смена образов — это смена репрезентаций «Я».

Теория танцедвигательной терапии рассматривает тело на физическом и метафорическом уровнях как отражение «смысла в и движении» (Desmond, 1997), неустойчивой идентичности и «текущих» репрезентаций «Я». Создание условий в терапии для появления такого «мобильного «Я» позволяет клиенту, отслеживающему свои соматические и кинестетические ощущения, выйти за пределы представлений о себе, фиксированных функций личности. Танец в терапевтической сессии способствует осознаванию связи своих привычных движений с неразрешенными конфликтами в прошлом. Он также способствует пониманию того, каким образом происходит формирование «жестких» систем значений, связанных контролем над эмоциональными и телесными реакциями.

Музыка, пение, работа с голосом

Широко известны и терапевтические возможности музыкальной терапии, использования музыкальной или голосовой импровизации. При рецептивном подходе клиент пассивно воспринимает музыкальное произведение и обсуждает его с терапевтом, при активном – становится автором музыкального произведения. Все это может стать основой для формирования терапевтических отношений. Несмотря на то, что клиент может слушать музыку, и играть, и сочинять, эти действия не обязательно открывают пути для позитивных личностных изменений. Желаемая связь между музыкой, осознаванием своих переживаний и потребностей, а также пониманием себя требует участия третьего лица – терапевта. Он способствует интеграции музыки, переживаний и слов клиента.

Структура терапевтической сессии ориентирована на осознавание переживаний и их связи с потребностями, в то время как они (потребности) возникают. Здесь музыка может рассматриваться как невербальный язык социальной коммуникации. Одна из целей терапии — помочь клиенту выразить свои чувства: гнев или страх, растерянность или горе, удовольствие или надежду. Для этого клиент выбирает подходящие для себя музыкальные средства. Репрезентация своего состояния через музыкальные символы позволяет, придав своему переживанию конкретную музыкальную форму, выйти из слияния с состоянием или проблемой. Проблемная ситуация или состояние могут быть трансформированы в эстетический продукт, создание которого доставляет глубокое удовлетворение и радость.

Холистически ориентированная музыкальная терапия базируется на использовании музыки в творческом, психотерапевтически ориентированном процессе. Основная цель – пробуждение и расширение self – достигается через музыкальный опыт. Внутри структуры музыкального психотерапевтического процесса начинают развиваться различные виды взаимоотношений: отношения клиента и терапевта, отношения между музыкой и звуком, между внешней средой и внутренним миром, между мыслями и чувствами, музыкой и словами. Этот процесс и рассматривается как холистический опыт, который включает восприятие, переживание, движение и осознавание – опыт, являющийся гештальтом. Эта работа происходит, по крайней мере, на трех уровнях:

– физическом (сенсорика, дыхание и моторика);

– психологическом (участвуют восприятие, эмоции, память, интеллект и воля);

– духовном (творчество в выражении себя).

Конкретный процесс включает слушание, действие и игру, сочинение и импровизацию, пение, использование звуков, ритмов и шумов. Голос и звук вместе с ритмом, мелодией и гармонией дают возможность клиенту испытать полный спектр ощущений и соприкоснуться со своей креативностью. Работа с интра- и интерперсональным конфликтами через музыку дает дополнительные возможности для осознавания и инсайта, а также личностного роста и развития способности к самовыражению. Звучать, петь или играть на музыкальном инструменте, поддерживая связь со своим внутренним миром и обращаясь к внешнему, означает внимание к своей контактной границе и дает дополнительные возможности для осознавания.

Терапевт наблюдает за процессом создания музыкального произведения, за тем, какие музыкальные инструменты использует клиент, за характером его импровизации в той же мере, как и за позой, движениями, лицевой экспрессией, физиологическими реакциями на музыкальное произведение. Кроме того, он отслеживает ритм, мелодию, тональность и гармонию. На субъективном уровне терапевт оценивает уровень энергии клиента, его способность к самоорганизации, к выбору и принятию решений, мотивацию. Он сосредоточивается на образах и чувствах, которые вызывает музыка или пение клиента, для того чтобы быть готовым к обратной связи и терапевтическим интервенциям. Кроме того, в этом же процессе исследуется связь с окружением — попытка установить контакт, особенности самовыражения, адаптивность к внешним изменениям и влияниям. Желательно, чтобы терапевт сам был в состоянии ответить клиенту с помощью музыки и пения.

Эта работа может идти различными путями:

– терапевт может предложить использовать определенные музыкальные фрагменты или песню для выражения себя, а затем поиска возможностей для изменений;

– он может начать с импровизационной игры, усиливающей ассоциативную связь с внутренним миром, развить ее через музыку и движение, а затем поискать альтернативные средства для самовыражения. Свободная музыкальная импровизация базируется на интересе к звуку вообще и возможностям выражения себя через звук (возможно, клиент окажется за пределами традиционных гармонических и ритмических систем). Когда любой звук может быть использован для обо значения себя, импровизация выходит за пределы известны х стилей, что характерно для культуры постмодернизма в целом.

Создание литературных произведений, стихосложение

Адам Блатнер в статье «Творческое создание мифа» (2002) подчеркивает, что создание клиентом литературных произведений о своей жизни может придавать этой жизни личный смысл. Люди нуждаются в этом точно так же, как и в связи с другими людьми, и эта потребность акцентируется экзистенциальной психологией. Поскольку большинство смыслов предоставляется нам социокультурным контекстом, целью использования терапевтом этой формы творческой активности является осмысление личного, отдельного опыта своей жизни клиентом, а также связи этого опыта с коллективным. По сути, это создание индивидуальной философии своей жизни, базирующееся на истории народа и истории семьи и включающее культурный контекст эпохи.

Таким образом, использование различных форм творческой активности в значительной степени обогащает процесс терапии и создает дополнительные возможности для личностного роста и творческого самовыражения.