Исторический аспект этнопсихологических особенностей чеченцев

Мусханова И.В., док. психол. наук

Чеченский государственный педагогический институт,

Грозный

Современный этап развития российского общества характеризуется усилением межэтнических контактов, межкультурного взаимодействия, в с связи с чем актуализируются проблемы оптимизации межэтнических отношений, воспитания терпимости, толерантности к представителям других этнических культур. Как известно, этнические стереотипы создают благоприятную почву для манипулирования сознанием людей, для выработки негативных установок по отношению к представителям других этносов, конфессий, культур. Именно поэтому расширение знаний об особенностях этнической стереотипизации, на наш взгляд, будет содействовать укреплению сотрудничества межэтнических групп в поликультурном пространстве Российской Федерации.

Каждый этнос тысячелетиями формирует свою, свойственную только ему, этнокультуру, частью которой является и система воспитания подрастающего поколения. Этнокультура развивается вместе с этносом. Бесспорно утверждение о том, что этнос перестает существовать, как только теряет свою культуру и язык.

Этнос характеризуется наличием индивидуальных, уникальных, этнопсихологических особенностей, сформировавшихся в процессе его исторического развития. При этом основными факторами, оказывающими влияние на формирование тех или иных этнопсихологических особенностей, являются: генетический, естественно-географический, социальный, исторический и др. факторы. В контексте вышеизложенного, представляет научный и практический интерес рассмотреть некоторые этнопсихологические особенности чеченцев.

Об этнопсихологических особенностях чеченцев и о чеченском менталитете написано много популярных, порой не имеющих ничего общего с научными поисками, статей и книг. Одни авторы, преимущественно чеченцы, не жалея краски идеализируют историческое прошлое, обычаи и традиции чеченцев, призывая вернуться в далекое прошлое. А другие, особенно в последние десятилетия, наоборот, в центральных и региональных средствах массовой информации, художественной и даже в энциклопедической литературе [1], пытаются создать негативный образ чеченца. Простым людям внушается, что почти все чеченцы агрессивны, что они бандиты и экстремисты, генетически не способные заниматься созидательным трудом. К сожалению, на этом фоне резко бросается в глаза отсутствие объективных, научных исследований этнопсихологии, и этнокультуры чеченцев. Объективными причинами отсутствия исследований по данной проблематике является то, что практически целое столетие чеченский этнос поставлен в условия, когда ему больше приходится выживать, нежели заниматься наукой. Не секрет, что согласно официальной статистике, чеченцы в Советском Союзе занимали почти последнее место по уровню образованности. Эта ситуация значительно усугубилась в результате социокультурного кризиса чеченского общества в последнее десятилетие прошлого столетия.

Изначально отрицательный образ чеченца в глазах российского общества начал складываться в годы Кавказской войны (1817-1864). В тот период, в Чечне царскими наместниками использовалась часто тактика «выжженной земли». Сжигались не только села, но и засеянные хлебом поля, сады, угонялся скот, тем самым, ставя людей на грань физического вымирания. Поставленные в такие условия, чеченцы угоняли скот и раздавали его в селах, старикам, женщинам и детям. Таким образом, они становились национальными героями, с подачи царских служивых, в глазах российской общественности, чеченцы становились бандитами и дикарями.

Но и тогда, среди российских исследователей были те, кто давал объективную характеристику и подчеркивал этнопсихологические особенности чеченцев, которые следовало бы учитывать в налаживании межэтнических контактов. Так, И. Березин, путешествуя по Кавказу, отмечал, прежде всего, мужество и стойкость чеченцев. «Не много я видел на Кавказе, - сообщал он своим читателям, - но и это не многое заставило меня убедиться в ложности иноземных повествований о Кавказе и в легкомыслии наших доморощенных рассказчиков и многосведущих политиков. Горец соединяет отвагу в битве с опытностью в нападении и отступлении; глубокое познание местности и неутомимость в походах. Кто поверит, что горец просиживает, не шелохнувшись, сутки и двое в камыше или где-нибудь за камнем, в ожидании врага, а между тем это правда. Кто поверит, что раненый смертельно горец не вскрикнет от боли, чтобы не обнаружить свое убежище, а между тем это правда. Я далек от того, чтобы отрицать в горце присутствия какого-нибудь похвального качества: я признаю горскую храбрость, готов допустить небольшую долю и других добродетелей…»[2]

Джон Баддели, много лет занимавшийся изучением народов Кавказа, писал о чеченцах следующее: « В своем стремлении добиться славы любым способом наиболее честолюбивые доводили свою смелость до крайностей. Каждый мужчина был прирожденным всадником, умелым фехтовальщиком и отличным стрелком…».[3]

В контексте анализа особенностей этнопсихологии чеченцев уместно остановиться на мнении выдающегося русского писателя А. Солженицына о чеченцах и чеченском менталитете, высказанном им в книге «Архипелаг ГУЛАГ».

«.. Чеченцев не упрекнешь, чтоб они когда-нибудь служили угнетению. ….Тяжелы они для окружающих жителей, говорю по Казахстану, грубы, дерзки, русских откровенно не любят. Но стоило кенгирцам проявить независимость, мужество – и расположение чеченов тотчас было завоевано! Когда кажется нам, что нас мало уважают, - надо проверить, так ли мы живем… Но была одна нация, которая совсем не поддалась психологии покорности – не одиночки, не бунтари, а вся нация целиком. Это – чеченцы»[4]

Отмечая особенности этнопсихологии чеченцев, следует привести слова человека, которого судьба на долгие годы связала с чеченцами и Чеченской Республикой. В.Ф. Русин не мог смириться с тем, что средства массовой информации дают характеристики целому этносу как крайне недружелюбному, дерзкому, дикому народу. В своей книге «Достоинство гордых», он приводит многочисленные факты, когда люди разных национальностей жили в дружбе и согласии с чеченцами. В качестве примера вспоминает случай, как 11 ноября 1991 года погиб одаренный физик, замечательный вузовский педагог и талантливый организатор научного процесса, проректор Чеченского государственного университета Абдул-Хамид Бислиев. Он погиб, заслонив от бандитской пули своего коллегу, ректора университета Виктора Абрамовича Кан-Калика. «И никто не говорит об этом и подобных случаях», - отмечает В.Русин. Он не раз упоминает в своих воспоминаниях, как с 1929-го по 1933 год, когда в России и на Украине наступил жестокий голод, люди с тех мест эшелонами прибывали на юг России, в частности, в Чечню и Ингушетию. И именно здесь тысячи русских, украинцев, поляков нашли приют. Горцы делились с ними куском чурека, всем, что имели сами, хотя состоятельными их трудно было назвать. «Мы не вправе забывать об этом сегодня», - говорит В.Ф. Русин в своей книге, которая является своеобразным знаком уважения к тем, на кого он смог опереться в тяжелые голодные годы.[5]

В контексте заявленной проблемы следует выделить этнопсихологические особенности чеченцев, к которым, на наш взгляд относятся: энергичность, стремление к лидерству, воля к победе, готовность идти на большие жертвы ради достижения поставленной цели, смелость, мужество, отвага, отчаянность, крайности в доброте и в гневе, гордость, честолюбие, свободолюбие. Формирование вышеизложенных этнопсихологических качеств чеченцев обусловлено особенностями культуры воспитания, в которой доминирует формирование волевых и морально-нравственных качеств.

Именно поэтому в семейном воспитании чеченцев имеют место быть жесткие требования и ограничения с первых лет жизни, предъявляемые, особенно по отношению к мальчикам. Рассматривая исторические аспекты этнопсихологических особенностей чеченцев, следует акцентировать внимание на том, что у чеченцев существовал целый ряд специальных состязаний и испытаний, направленных на развитие воли, смелости и ловкости личности растущего ребенка. Одно из них было связано с правом ношения сабли: чтобы заслужить право носить саблю, необходимо было одним ударом разрубить связку кизиловых прутьев толщиной в собственную талию. Поэтому, чем тоньше был молодой человек в талии, тем легче ему было завоевать это право. Связку прутьев разрешалось разрубить, положив на землю, поставив торчком в каком-то углублении или подвесив к чему-либо. Делать это нужно было обязательно при свидетелях. Какой острой должна была быть сабля! Какой силой, мастерством и быстротой необходимо обладать молодому человеку, чтобы перерубить связку прутьев!

Прошедший через это испытание должен был принять участие в другом состязании. Двое молодых людей, привязав к ногам кохьар - ручные мельницы, представляющие собой два довольно тяжелых камня, мчались наперегонки. Состязание могло происходить как днем, так и ночью, причем юноши не имели права останавливаться, пока не побывают подряд в трех селениях. При этом, что бы ни случилось – залаяла ли собака, раздался ли выстрел, окликнул ли кто или позвал на помощь, – они не должны были оглядываться назад, поскольку это рассматривалось как проявление малодушия или страха. Прошедший данное испытание получал право носить арбалет, а в более поздние времена – ружье.

Взрослеющего юношу для обучения этикету, обращению с оружием, воспитания трудолюбия, развития ловкости отдавали на воспитание известным мужам-къонахам. Через известное количество лет юноша возвращался, проведя все эти годы со своими сверстниками, выполняя поручения наставника, в том числе и работы по его дому. Этот способ воспитания молодежи существовал и у других народов Кавказа.

Чеченцы придавали огромное значение формированию такого качества личности, как преодоление страха. Мужество состояло именно в том, чтобы преодолеть чувство страха. С раннего детства мальчику в семье внушали, что самое позорное качество для мужчины - это трусость. Для мальчика нет ничего позорнее, чем струсить, поддаться чувству страха, испугаться. Если не справился физически, это вызывает сочувствие, страшнее всего моральное падение, испуг, сломаться, заплакать. Для воспитания мужества, стойкости, терпения, смелости у чеченцев издревле использовались различные методы. В их числе психологические испытания, игры, состязания.

Примерами таких состязаний являлись следующие игры-испытания: «Куй биллар», «Къожам багор». В испытании «Куй биллар» (дословно «положить шапку») участвовали ребята, одному из которых в темное время суток предлагалось отнести шапку на опасное место. Этим местом бывало кладбище, или лес, где могли быть звери, или другое опасное место, где, по мнению односельчан, водились черти, дьяволы. Другой мальчик должен был сходить за шапкой и продемонстрировать присутствующим свою храбрость. Если кто-то из двоих проявлял трусость, то он мог прославиться трусом и его сверстники не пускали играть с собой.

Другой пример, ярко демонстрирующий методы воспитания волевых качеств у чеченцев, – это испытание «Къожам багор», когда мальчикам жгли трут - «къожам» в ямочке, образуемой на вытянутой руке при поднятии большого пальца. Мальчик, прошедший достойно это испытание считался выносливым и имеющим выдержку. Существует другая, более жесткая, разновидность этого обычая. Тут соревнуются несколько ребят на стойкость и выдержку. Им одновременно кладут тлеющий трут на руку. Они соревнуются друг с другом, кто дольше выдержит тлеющий трут. Часто они все стоят до конца, т.е. до тех пор, пока не выгорит весь трут. При этом на руках у мальчишек остаются сильные ожоги. И сегодня многие чеченские мужчины, кому за 40 лет имеют глубокие рубцы от этих ожогов.

Говоря о формировании волевых качеств (доьналла), следует акцентировать внимание на том, что еще в первой половине XIX века в Чечне существовали специальные школы для обучения мальчиков. По мнению З.И. Хасбулатовой, в такие школы отдавали мальчиков в возрасте 10 лет. Они имели возможность общаться с родителями, но постоянно до окончания учебы жили в школе. Учитель, как правило, человек 60-65 летнего возраста. Он должен был иметь опыт жизни, мудрость, физическое здоровье, пользоваться уважением в народе. Ребят обучали этикету, правилам поведения в разных ситуациях, закаляли физически, обучали счету, определению времени по звездному небу.[6] Так происходило формирование волевых качеств джигитов, будущих защитников семьи, села, родины.

Существовали и другие формы и методы формирования волевых качеств «доьналла». Так, в романе известного чеченского писателя Абузара Айдамирова «Долгие ночи» описывается момент встречи односельчанами юношей, которые на несколько месяцев ушли в горы. Там они должны были учиться выживать в экстремальной ситуации без связи с внешним миром, находить корм для себя и для коня, уметь быть осторожными и ловкими, когда в глухом лесу на каждом шагу подстерегала их опасность.

Таким образом, вышеизложенное дает основание считать, что воспитание детей в чеченских семьях направлено преимущественно на формирование внутренней свободы личности, самодостаточности и волевых качеств, т.е. доьналла.

Доминирование в культуре воспитания чеченцев формирования волевых и морально-нравственных качеств обусловлено, на наш взгляд, несколькими факторами: исторический (почти непрекращающиеся войны с внешним врагом за свободу и независимость); политический (регулирование норм и правил общественной жизни традициями и обычаями в связи с отсутствием собственной государственности); климатический (труднопроходимые леса, горы, тяжелые условия жизни); наследственный.

Однако следует отметить тот факт, что в последние годы происходит трансформация этнического самосознания чеченцев. Естественно, чеченцы начала третьего тысячелетия отличаются от своих прародителей. Если А. Солженицын подчеркивал открытое пренебрежение властью чеченцами. Сегодня мы наблюдаем совершенно иную картину. Как показано нами ранее в работе [8], в культуре общения чеченцев как отличительную особенность, следует выделить – вежливость, которая выступает как основа функционирования чеченского общества и межличностных отношений.

Однако, предельная вежливость, имея позитивное значение в коммуникативной культуре чеченцев, иногда приводит и к негативным последствиям. Частично этим, на наш взгляд обусловлено отсутствие на достаточном уровне литературной и научной критики в чеченском обществе. При этом следует отметить, что рецензенты сдержанны в негативных оценках не столько из-за боязни перед автором, сколько из-за общественного мнения. Такое отношение является одним из сдерживающих факторов развития литературы, науки, ибо только конструктивная критика может послужить мощной мотивацией для их дальнейшего развития. Как показывает опыт последних десятилетий, в моноэтническом обществе, такая практика общения негативно влияет на общественное развитие, создавая благоприятные условия для недобросовестных руководителей, позволяя им, не боясь огласки нарушать закон, злоупотреблять служебным положением. Вежливость, доведенная до крайности, принимает отрицательную форму, т.е. переходит в двуличие. Чеченцы, думая о человеке плохо могут говорить ему лестные слова, что связано не с чувством страха, а с демонстрацией вежливости. Кроме этого, на наш взгляд, предельная вежливость, в последние годы способствует формированию подобострастия, что совершенно не было характерно для чеченцев.

Как отмечено в работе [7] в формировании личности следует учитывать важнейшую мировую тенденцию последних десятилетий: усиление этнического самосознания народов, что, как известно, усугубляет различия между этносами, населяющими нашу многонациональную Родину. Очевидно, что этнокультурное воспитание в семье должно строиться на знании этнических и культурно-исторических особенностей не только своего, но и других народов, поиске общих и частных черт национального менталитета.

Литература:

1. Большая энциклопедия в 62-х тт. т.58. М.: Терра, 2006. – 592 с.

2. Зиссерман А. Двадцать пять лет на Кавказе. СПб. 1879. – 412 с.

3. Баддели Д. Завоевание Кавказа русскими 1720-1860\пер с англ Л.А. Калашниковой, М.: ЗАО Центрполиграф, 2007. - 351с.

4. Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ. 1918-1956: Опыт художественного исследования. Т.3:ч.5-7.- М.:Прозаик, 2010.- 688с.

5. Русин В.В. Достоинство гордых. Пятигорск, 2009.- 278 с.

6. Хасбулатова З.И. Воспитание детей у чеченцев: обычаи и традиции (XIX - начало XX вв.).

7. Мусханова И.В. Психолого-педагогические условия формирования этнокультурной личности в семье // Психология и психотехника. 2011. №5, С.104.

8. Мусханова И.В. О некоторых особенностях коммуникативной культуры чеченцев // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. – Краснодар, 2014 - № 1- С. 291-296