38. Поетика відкритого твору у романі у.Еко „Iм’я Рози”.

В основу роману «Ім'я рози» покладено історію розслідування низки злочинів, що сталися у листопаді 1327 р. в одному з італійських монастирів. Дія роману триває сім днів, упродовж яких у монастирі сталися шість загадкових вбивств. Завдання розслідувати злочини покладено на колишнього інквізитора, філософа й інтелектуала, францисканського монаха Вільгельма Бескервільського, якого супроводжує його юний учень Адсо. Від імені Адса й ведеться розповідь. Сюжет роману цілком може сприйматися як детективний, але сам автор ставиться до «кримінальної забарвленості» свого твору з певною іронією.

Поетика[ред. • ред. код]

Роман є втіленням на практиці теоретичних ідей Умберто Еко про постмодерністські твори. Він включає кілька смислових пластів, доступних для різної читацької аудиторії. Для відносно широкої аудиторії «Ім'я троянди» — складно побудований детектив в історичних декораціях, для вужчої — історичний роман з безліччю унікальних відомостей про епоху і частково декоративним детективним сюжетом, для ще більш вузької — філософсько — культурологічний роздум про відмінність середньовічного світогляду від сучасного, про природу і призначення літератури, її співвідношенні з релігією, про місце того й іншого в історії людства та про інші подібні проблеми.

Коло алюзій, які містяться в романі, виключно широке і ранжоване від загальнодоступних до зрозумілих лише фахівцям. Головний герой книги Вільгельм Баскервільський, з одного боку, деякими своїми рисами вказує дечим на Вільяма Оккама, дечим на Ансельма Кентерберійського, з іншого — явно відсилає до Шерлока Холмса (користується його дедуктивним методом, прозваний за назвою одного з найбільш відомих текстів холмсіани, крім того, очевидна паралель між супутниками — Адсон і Ватсон). Його головний супротивник — сліпий монастирський бібліотекар Хорхе — складно влаштована пародія на образ класика постмодерністської літератури Хорхе Луїса Борхеса, який був директором національної бібліотеки Аргентини, а до старості осліп (крім того, Борхесу належить вражаючий образ цивілізації як «вавилонської бібліотеки», з якої, можливо, і виріс весь роман Умберто Еко).

«Имя розы» – первый роман Умберто Эко, опубликованный в 1980

году, стал первым интеллектуальным романом, возглавившим списки

супербестселлеров и принёсшим автору всемирную славу.

Успеху произведения способствовала и удачная экранизация.

Писатель был удостоен престижной итальянской премии «Стрега» (1981)

и французской «Медичи» (1982).

Оказалось, что жизнь обитателей бенедиктинского монастыря

ХIV века может быть интересной людям ХХ века. И не только потому, что

автор закрутил детективную и любовную интриги. Но и потому, что был

создан эффект личного присутствия.

Умберто Эко рисует картину средневекового мира, предельно точно

описывает исторические события. Для своего романа автор избрал

интересную композицию. В так называемом введении автор сообщает

о том, что к нему в руки попадает старинная рукопись одного монаха,

по имени Адсон, который повествует о событиях, произошедших с ним

в XIV веке. В состоянии нервного возбуждения автор упивается

ужасающей повестью Адсона и переводит ее для современного читателя.

Дальнейшее изложение событий представляет собой якобы перевод

старинной рукописи.

Сама рукопись Адсона разбита на семь глав, по числу дней,

а каждый день – на эпизоды, приуроченные к богослужению. Таким

образом, действие в романе происходит в течение семи дней.

Начинается повествование с пролога: «Вначале было Слово, и Слово

было у Бога, и Слово было Бог».

Сюжет: [Молодой монах, Адсон, от имени которого ведется рассказ,

приставленный к учёному францисканцу Вильгельму Баскервильскому,

приезжает в монастырь. Вильгельму, бывшему инквизитору, поручают

провести расследование неожиданной смерти монаха Адельма

Отранского. Вильгельм со своим помощником начинают расследование.

Им разрешается разговаривать и ходить везде, кроме библиотеки. Но

расследование заходит в тупик, потому что все корни преступления

ведут в библиотеку, представляющую главную ценность и сокровищницу

Зарубежная литература. ХХ век

228

аббатства, в которой хранится огромное количество бесценных книг.

Вход в библиотеку запрещён даже монахам, а книги выдаются не всем и

не все, которые имеются в библиотеке. Кроме того, библиотека

представляет лабиринт, с ней связаны легенды о «блуждающих огнях» и

«чудищах».

Вильгельм и Адсон под покровом ночи посещают библиотеку, из

которой им с трудом удаётся выбраться. Там они встречают новые

загадки. Вильгельм и Адсон раскрывают тайную жизнь аббатства

(встречи монахов с продажными женщинами, гомосексуализм,

употребление наркотических препаратов). Сам Адсон поддаётся

искушению местной крестьянки. В это время в аббатстве совершаются

новые убийства (Венанция находят в бочке с кровью, Беренгара

Арундельского в ванне с водой, Северина Сант Эммеранского в своей

комнате с травами), связанные с одной и той же тайной, которая ведёт

в библиотеку, а именно к определённой книге. Вильгельму и Адсону удаётся

частично разгадать лабиринт библиотеки и найти тайник «Предел

Африки», замурованную комнату, в которой хранится заветная книга.

Для раскрытия убийств в аббатство прибывает кардинал Бертран

Поджетский и сразу приступает к делу. Он задерживает Сальватора,

убогого уродца, который, желая привлечь внимание женщины с помощью

чёрного кота, петуха и двух яиц, был задержан вместе с несчастной

крестьянкой. Женщину (Адсон узнал в ней свою подругу) обвинили в

колдовстве и заточили в темницу.

На допросе келарь Ремигий рассказывает о муках Дольчина и

Маргариты, которых сожгли на костре, и как он этому не

воспротивился, хотя имел с Маргаритой связь. В отчаянии келарь берёт

на себя все убийства: Адельма из Онтанто, Венанция из Сальвемека «за

то, что тот был слишком учён», Беренгара Арундельского «из ненависти

к библиотеке», Северина Сант Эммеранского «за то, что тот собирал

травы».

Но Адсону и Вильгельму удаётся всё же разгадать тайну

библиотеки. Хорхе – слепой старец, главный хранитель библиотеки,

прячет от всех «Предел Африки», в котором хранится вторая книга

«Поэтики» Аристотеля, представляющая огромный интерес, вокруг

которой ведутся нескончаемые споры в аббатстве. Так, например,

в аббатстве запрещено смеяться. Хорхе выступает судьёй всем, кто

непозволительно смеётся или даже рисует смешные картинки. По его

мнению, Христос никогда не смеялся, и он запрещает смеяться

остальным. Все с уважением относятся к Хорхе. Его побаиваются.

Однако Хорхе много лет являлся настоящим правителем

аббатства, знавшим и хранившим от остальных все его тайны. Когда

он стал слепнуть, он допустил к библиотеке ничего не смыслящего

Курс лекций

229

монаха, а во главе аббатства поставил монаха, который ему подчинялся.

Когда же ситуация вышла из под контроля и много людей пожелали

разгадать тайну «Предела Африки» и завладеть книгой Аристотеля,

Хорхе крадёт яд из лаборатории Северина и пропитывает им страницы

заветной книги. Монахи, перелистывая и смачивая палец слюной,

постепенно погибают. При помощи Малахии Хорхе убивает Северина,

запирает Аббата, который также погибает.

Всё это разгадывает Вильгельм со своим помощником. Наконец

Хорхе даёт им почитать «Поэтику» Аристотеля, в которой звучит

опровержение идеи Хорхе о греховности смеха. По мнению Аристотеля,

смех имеет познавательную ценность, он приравнивает его к искусству.

Для Аристотеля смех – это «добрая, чистая сила». Смех способен

отрешить от страха: когда мужик смеется, ему нет никакого дела до

смерти. Вот чего так боится Хорхе. Всю свою жизнь Хорхе не смеялся и

запрещал это делать другим, этот угрюмый старик, скрывающий от всех

истину, устанавливал ложь.

В результате преследования Хорхе Адсон роняет фонарь, и в

библиотеке возникает пожар, потушить который не удаётся. Через

три дня всё аббатство выгорает дотла. Только спустя несколько лет

Адсон, путешествуя по тем местам, приезжает на пепелище,

отыскивает несколько драгоценнейших обрывков, чтобы потом по

одному слову или предложению восстановить хотя бы ничтожный

список утраченных книг.]

Таков занимательный сюжет романа. «Имя розы» – своеобразный

детектив, действие которого происходит в средневековом монастыре.

Критик Чезаре Дзаккариа полагает, что обращение писателя к жанру

детектива вызвано тем, что «этот жанр лучше других смог выразить

неутолимый заряд насилия и страха, заложенный в мире, в котором мы

живём». Да, несомненно, многие частные ситуации романа и его главный

конфликт вполне «прочитываются» и как иносказательное отображение

ситуации нынешнего, ХХ века.

События в романе наталкивают нас на мысль, что перед нами

детектив. Автор с подозрительной настойчивостью предлагает именно

такое истолкование.

Ю. Лотман пишет, что «уже то, что отличающийся замечательной

проницательностью францисканский монах XIV века, англичанин

Вильгельм Баскервильский, отсылает читателя своим именем к рассказу

о самом знаменитом сыщицком подвиге Шерлока Холмса, а летописец его

носит имя Адсона (прозрачный намёк на Ватсона у Конан Дойля),

достаточно ясно ориентирует читателя. Такова же роль упоминаний

о наркотических средствах, которые употребляет Шерлок Холмс XIV века

для поддержания интеллектуальной активности.

Зарубежная литература. ХХ век

230

Ю. Лотман предполагает, что это средневековый детектив, а герой

его – бывший инквизитор (латинское inquisitor – следователь и

исследователь одновременно) – это Шерлок Холмс в рясе францисканца,

который призван распутать хитроумное преступление.

Однако в романе У. Эко события развиваются совсем не по канонам

детектива, и бывший инквизитор, францисканец Вильгельм Баскервильский,

оказывается очень странным Шерлоком Холмсом. Надежды, которые

возлагают на него настоятель монастыря и читатели, самым решительным

образом не сбываются: он всегда приходит слишком поздно.

Ю. Лотман пишет: «В конце концов вся «детективная» линия этого

странного детектива оказывается совершенно заслонённой другими

сюжетами. Интерес читателя переключается на иные события, и он начинает

сознавать, что его попросту одурачили, что, вызвав в его памяти тени героя

«Баскервильской собаки» и его верного спутника-летописца, автор

предложил нам принять участие в одной игре, а сам играет в совершенно

другую. Читателю естественно пытаться выяснить, в какую же игру с ним

играют и каковы правила этой игры. Он сам оказывается в положении

сыщика, но традиционные вопросы, которые всегда тревожат всех шерлоков

холмсов, мегрэ и пуаро: кто и почему совершил (совершает) убийство

(убийства), дополняются гораздо более сложным: зачем и почему нам

рассказывает об этих убийствах хитроумный семиотик из Милана,

появляющийся в тройной маске: бенедиктинского монаха захолустного

немецкого монастыря XIV века, знаменитого историка этого ордена отца Ж.

Мабийона и его мифического французского переводчика аббата Валле? Как и

в случае с детективом, где даны явные параллели со знаменитой «Собакой

Баскервиллей», так и в случае с историческим романом указан

первоисточник – «Обручённые» Мандзони. Но и здесь возникает лишь

иллюзия исторического романа. Нет развёрнутой любовной интриги, которая

сведена к одному эпизоду. Всё действие происходит внутри одного и того же

ограниченного пространства – монастыря. А значительная часть текста –

размышления и умозаключения. Это не структура исторического романа.

По мнению Лотмана, автор как бы открывает перед читателем сразу две

двери, ведущие в противоположных направлениях. На одной написано

детектив, на другой – исторический роман. Обе двери, распахнутые перед

читателем, ведут, оказывается, в тупик. Перед нами модель лабиринта.

Не случайно образ лабиринта и является центральным в романе. Для

постмодернизма будет характерно понятие ризомы, как прообраза

символического лабиринта, без чётко выраженного центрального

направления.

Главным элементом этого произведения будет также текст, который,

по мнению автора, вырастает из языковых границ и становится

всеобъемлющим. Текст – это монастырская жизнь Средневековья, это сама

Курс лекций

231

история, это фрески на стенах храма, обычаи, нравы. Не случайно вся

интрига строится на поисках утраченной второй части «Поэтики»

Аристотеля. «Для меня текст безграничен, – писал теоретик

постмодернизма Ж. Деррида. – Это абсолютная тотальность… Нет ничего

вне текста». Положение теоретиков постмодернизма, к которым и

относится сам У. Эко, что история и общество являются тем, что может

быть «прочитано» как текст, привело к восприятию человеческой

культуры как единого «интертекста», который служит предтекстом

любого, вновь появляющегося текста. Вот почему в романе «Имя розы»

так много различных реминисценций, взятых не только из классического

детектива и исторического романа, но и из средневековой и античной

философии, современной семиотики. Так, по мнению Р. Барта, «каждый

текст является интертекстом; другие тексты присутствуют в нём на разных

уровнях в более или менее указываемых формах». Через призму

интертекста мир предстаёт как огромный текст, в котором всё когда-то уже

было сказано, а новое возможно только по принципу калейдоскопа:

смешение определённых элементов даёт новые комбинации.

В романе «Имя розы» очень много говорят о смехе, и это не

случайно. Скорее всего, это не столько смех, сколько ирония, которая в

постмодернизме называется пастишем, воплощающим собой так

называемый негативный пафос. Так, герои романа много рассуждают о

смехе и его месте в человеческой культуре, о том, смеялся ли Христос.

Сама утраченная часть «Поэтики» Аристотеля также посвящена смеху.

Роман сопровождают «Заметки на полях» «Имени розы», в которых

автор блестяще рассказывает о процессе создания своего романа.

Произведение заканчивается латинской фразой, которая переводится

так: «Роза при имени прежнем – с нашими мы впредь именами» Как

отмечает сам автор, цитата вызывала много вопросов, поэтому «Заметки на

полях» «Имени розы» начинаются с «разъяснения» смысла заглавия.

Вначале, пишет У. Эко, он хотел назвать книгу «Аббатство

преступлений», но такое заглавие настраивало читателей на детективный

сюжет и сбило бы с толку тех, кого интересует только интрига. Заглавие

«Имя розы», отмечает У. Эко, подошло ему, «потому что роза как бы

символическая фигура до того насыщена смыслами, что смысла у неё

почти нет… Название, как и задумано, дезориентирует читателя…

Название должно запутывать мысли, а не дисциплинировать их». Таким

образом, писатель подчёркивает, что текст живёт своей собственной, часто

независящей от него жизнью. Отсюда новые, различные прочтения,

интерпретации, на которые и должно настраивать название романа. И не

случайно автор поместил эту латинскую цитату из сочинения ХІІ века в

конце текста, чтобы читатель сделал различные предположения, мысли и

сопоставлял, недоумевал и спорил.