Представительство в гражданском процессе new

Лица, защищающие чужие интересы, в т.ч. проблема взыскания с них суд расходов. И в этой связи решением вопроса о том, по чьей личности должен разрешаться вопрос о судебных расходах – по личности самого материального истца, в интересах которого предъявлен иск, или истца процессуального, и если по личности истца процессуального, то хотя бы материальный истец и был бы истцом, который может и должен нести суд расход, то если в его интересах действовал истец процессуальный, то это избавляет от необходимости несения судебных расходов. И один из примеров в предыдущем раздаточном материале: ситуация, когда суд, обсуждая вопрос о взыскании расходов законного представителя, приравнял законного представителя к лицу, защищающему чужой интерес. И в этом смысле с позиции того как считаем: если это процессуальный истец – законный представитель – лицо, защищающий чужой интерес, то в этом случае нельзя взыскивать с законного представителя суд расходы. Если это иная процессуальная фигура, то основания для взыскания судебных расходов присутствуют. Таким образом, этот пример ведет нас к теме судебное представительство.

Обсуждение вопросов судебного представительства, видимо, необходимо начать с вопросов ответственности судебного представителя. В последнее время эти вопросы интересуют Михаила Зиновьевича все больше и больше. И не потому что к нему все чаще стали предъявлять претензии. Вообще это один из самых сложных вопросов. Дело все в том, что сложно сомневаться с тем, что соглашение об оказании правовой помощи (апеллировать будем к ФЗ «Об адвокатуре») и адвокат наиболее типичный представитель, тем более что адвокат, конечно, представитель профессиональный. На примере адвоката лучше всего рассмотреть соответствующие вопросы. Хотя все знакомились с конспектом, где подчеркнуто, что профессиональное представительство не является обязательным, адвокатской монополии нет, само по себе это ставит вопрос о том, обеспечивается ли государством реализация ст.48 КРФ – о праве каждого на получение квалифицированной юридической. И что означает это положение Конституции: только лишь что надо гарантировать доступ к этой помощи или вот в определенных случаях, что эта помощь должна быть навязана. Давайте вот с этого вопроса и начнем.

Действительно может ли квалифицированная юридическая помощь быть навязана? Вытекает ли из ст.48 КРФ, что это не просто доступ к этой помощи, а это еще и необходимость ее получения, навязывание получения этой помощи, когда вы и не можете приобрести соответствующие субъективные права, действовать в определенных сферах общественных отношений иначе как получив эту помощь. Пример, который присутствующим хорошо знаком: нотариальная форма сделки в случаях, когда она является обязательной (знакома, потому что с договором ренты, который требует обязательной нотариальной формы под страхом соответствующих последствий). Что это такое - ввести нотариальную форму сделки. Воспринимаем как само собой разумеющееся. А почему нет нотариальной формы сделки с недвижимостью? – нотариусы хотят, большая борьба идет. Что такое нотариальная форма сделки? Нотариальная форма сделки – это невозможность приобрести субъективное право иначе как обратившись к нотариусу. Причем, эта невозможность существует и для субъекта.. Можно ли приобрести субъективное право из сделки ренты иначе как обратившись к нотариусу? Невозможно, причем, невозможно даже для того лица, который обладает большими средствами, у которого есть самые высокооплачиваемые адвокаты... среди прочих разных вопросов нотариата мы можем поставить вопрос о том, то нотариусы – институт квалифицированной юридической помощи (так мы ставили вопрос на 1 курсе, когда говорили из каких элементов складывается система доступа к квалифицированной юридической помощи). В этом смысле нотариальная форма сделки – это навязанный минимум правовой помощи: вы не можете приобрести право, не получив этой помощи. Вам ее навяжут, даже если у вас есть самые замечательные адвокаты. И с этой точки зрения вопрос об адвокатской монополии, а равно вопрос о том, может ли процесс быть организован таким образом, чтобы в суд можно было идти только с помощью представителя, и без представителя в суд идти вообще было бы нельзя (а надо сказать, что примеры такие в мире существуют, но в некоторых случаях в верховный суд нельзя обратиться иначе как через представителя; в иных ситуациях, как Германии, например, – в суд земли (как по нашему – в суд субъекта РФ). В районные суды можно, а в суд следующего звена обратиться, не имея представителя, нельзя). Отсюда возникает вопрос: вытекает ли из ст.48 КРФ не только обязанность государства создать условия по добровольному получению квалифицированной юридической помощи, но вытекает ли из него обязанность навязывать юридическую помощь, т.е. организовывать нашу жизнь таким образом, как мы этот видим с нотариальной формой сделки, чтобы делать определенные вещи было невозможно, не получив эту квалифицированную помощь. Вот завтра будет принят, условно говоря, новый единый процессуальный кодекс, и там будет написано «начиная с судов 2 звена обращение в суд только с помощью адвоката, и исковое заявление должно быть подписано адвокатом (как в Германии)». Должно быть подписано – вы не можете лично его подписать, обращаясь в суд земли. И никуда не денешься. Но дальше встанет вопрос, что нужны на это деньги, а если денег нет, то государство должно обеспечивать. Это влечет финансовые обязательства у государства. Мы знаем что у нас и сегодня уже есть и бесплатная юридическая помощь, и соответствующие законы, конечно, решающую роль в системе бесплатной юридической помощи играют юридические клиники при ЮФ соответствующих ВУЗах, только в них, видимо, в конечном итоге все спасение. Но можно ли построить процесс таким образом, чтобы без получения квалифицированной юридической помощи обратиться в суд было нельзя?

Это первая часть проблемы. Начал с вопроса: что такое ответственность. И если мы смотрим на такую идеальную модель (а почему она идеальная? Потому что состязательность предполагает квалифицированную юридическую помощь, полноценное участие в сложных состязательных процедурах с современными проблемами доказывания и всего остального без участия представителя оказывается весьма затруднительно). Другое дело, что представитель должен быть такой, чтобы он соображал, что делает.

Это должен быть доступ к квалифицированной помощи, но если она будет навязанной помощью, без получения которой нельзя будет войти в этот суд, то перед нами встанет сложный вопрос ответственности такого представителя. С чем связан вопрос ответственности? В первую очередь с тем, что соглашение об оказании правовой помощи (это, конечно, принципиально отражает природу отношений между адвокатом и клиентом и нотариусом и клиентом, понятно, что с нотариусом ситуация другая, так как он действует от имени РФ, и там публичная функция, а тут соглашение). Когда мы открываем ст.25 (мб. 26) ФЗ «Об адвокатуре», то вроде понимаем, что между нами обычный гражданско-правовой договор. Договор возмездного оказания услуг с элементами поручения, потому что представитель совершает юридически значимые действия от имени представляемого, но дело не ограничивается только совершением ЮЗД, представитель составляет документы, дает юридические консультации, то есть это ближе к возмездному оказанию услуг. То есть это гражданско-правовой договор такого вот типа, со всеми, казалось бы, вытекающими отсюда проблемами ответственности за качество этой юридической. И дальше, если услуги оказаны некачественно, взысканию подлежат убытки. И вот на примере этих убытков мы сразу понимаем, в чем начинается проблема. Является ли ответственность представителя классической гражданско-правовой ответственностью. Пример подкинула жизнь: пример связан с поведением представителя, кот мог заявить об истечении давности, но не сделал этого. И можно ли с него взыскать убытки? Мы понимаем, что услуги совершенно оказаны некачественно (откроем ст.55 ГПК), вот тот представитель, который по ст.50, который назначен судом отсутствующему ответчику. Почему проблема ответственности наиболее здесь выпукло все характеризует: потому что этот представитель явно не является договорным. Но эта ответственность не может строиться просто по модели договорной ответственности, потому что адекватность выполнения профессиональной функции (качество выполнения профессиональной функции) не может, строго говоря, зависеть от того лежит ли основе отношений между клиентом и адвокатом договор или такого договора нет. Мы также потребуем от адвоката по ст.50 заявить об истечении срока исковой давности, как потребуем от адвоката, заключившего договор. В этом смысле объем прилежания, старания, качества оказываемой услуги, явно не может зависеть от наличия или отсутствия договора и от того, какой размер гонорара в конечном итоге: дело свое надо делать качественно в любом случае. И на примере ст.50 поставим вопрос: какой характер носит ответственность представителя по ст.50? Ну вот обнаружился ответчик, которого суд вовремя найти не смог, узнал, что дело было проиграно и вчинил иск своему адвокату, назначенному судом по ст.50. А этот иск будет каким –деликтным уже? – Договора-то нет. Вроде бы режим-то должен быть единым во-1х, потому возникает вообще вопрос, в какой мере можно ставить вопрос о том, что качество этой услуги является предметом договора? Или качества этой услуги, требования к тому, как должен вести себя представитель суде, в том смысле стандартизированы , вытекают из смысла и духа закона, а потому ответственность квалифицировать как договорную и вовсе нет оснований. Это раз. Два. А теперь возникает вопрос: а есть ли здесь убытки в гражданско-правовом смысле. Убытков в гражданско-правовом смысле здесь нет, потому что если вы не заявили об исковой давности, то вы заплатили то, что вы должны были заплатить³. А потому назвать это убытками язык не поворачивается. Раз с гражданско-правовой точки зрения убытками являться не может эта сумма, но у нас нет сомнений при этом, что взыскать ее все равно нужно, потому что действовал он некачественно. И это выводит нас на обоснование особой природы ответственности этой. Во-первых, она, видимо, не может, носить договорный характер, а ближе к внедоговорной, имея в виду, что у нас разные основания возникновения отношений представительства, как видим из ст.50. в частности. Сюда надо отнести и законное представительство: законным представителем может быть причинен вред представляемым лицам, это опять же вопрос о том, что это представительство в отсутствии договора. Поэтому она вряд ли вообще является договорной независимо от того, есть договор или нет; она не может обсуждаться сугубо по правилам гражданского материального закона, потому что квалифицировать ее как классические гражданско-правовые убытки в целом ряде случаев мы не сможем, значит, это ответственность иного рода, иной природы. И это все ведет нас к публично-правовым корням этой ответственности. Она не будет чисто гражданско-правовой. И основания-то должны мы, по-видимому, вывести другие. И это показывает нам такой амбивалентный характер отношений клиент-адвокат. И дальше проблема ответственности.

На следующем этапе возникает вопрос: чьим слугой является представитель. Этот вопрос обсуждался, когда мы приступили к проекту единого процессуального кодекса. Ст.54 АПК – это единственная статья, которая в законодательстве вот так решила проблему, которую долгое время решала советская догматика гражданского процесса.