2.3. Поселения донских и запорожских казаков на территории края

Одной из составляющих процесса заселения края во вто-рой половине XVII — начале XVIII вв. являлось казачество.

• 1570 г. московский посол И. Новосельцев, помимо гра-моты царя к турецкому султану Селиму II, вез письмо «... на Донец Северский отаманам козацким и козаком». Однако в до-кументе не указаны какие-либо топографические ориентиры, то, к каким именно казакам заезжал посол. Возможно, что цар-ское письмо было адресовано одной из групп казачества — оскольской или азовской, о пребывании которых на Северс-ком Донце и его притоках сохранилось достаточное количе-ство свидетельств. Тем не менее, утверждать существование постоянных казацких поселений в описываемом регионе во вто-рой половине XVI-XVII вв. было бы неправомерным. Источ-ники, относящиеся к указанному периоду, не содержат упоми-наний о существовании стационарных поселений. Достоверно известно, что казачьи становища (донцев, запорожцев, азовс-ких, оскольских казаков) были временными. Это были так на-зываемые юрты, что в XVI в. могло означать территориаль-ную единицу, находящуюся в частной собственности как по официальному разрешению Москвы, так и по праву первой за-имки. Лишь в первой половине XVII в. казачий городок и юрт

— как территориально совпадавшие типы поселений — при-обрели одинаковое административное значение. Действия ка-заков в XVI в. носили здесь временный, в какой-то степени случайный характер, что отнюдь не способствовало сколько-нибудь всестороннему освоению края. На данном этапе ни та-тары, ни казаки, имевшие сходный, хотя и вызванный разными причинами уклад, основанный на войне и разбое, в силу объек-тивных условий не смогли надежно закрепиться в степи.

С середины XVII в. донское казачество стало играть значитель-ную роль в освоении Подонцовья. В первой половине XVII в. осо-бенности ландшафтов и климата Среднего Подонцовья были уже в достаточной степени знакомы донским казакам, поскольку в степи

— берегами Северского Донца, Деркула, Евсуга и Каменки — про-ходил шлях с Дона до Валуек, откуда казачьи посланцы следовали

1 3 6

• Москву. Документы тех времен пестрят сообщениями о том, что быстрые и подвижные отряды татар «ганяли» донские станицы, за-ставляя последних держать трудную оборону, «осекшись терном», «в кусту». Особенно часто военные столкновения происходили на водоразделе Донца и Евсуга, поскольку в непосредственной бли-зости отсюда, вдоль Кальмиуса и Айдара, пролегали татарские пути

• Московию. За период 1636-1652 гг. сохранилось достаточное количество свидетельств, содержащих упоминания о многочис-ленных нападениях татар на донцев в районе рек Айдар, Деркул, Белый Колодезь. На указанный период припадает и начало колони-зационного движения донцев на Донеччину. Освоение донецких степей происходило в сложных и своеобразных условиях борьбы с природой и вытеснением кочевников, поэтому донцы вначале за-нимали определенные территории (юрты), а лишь потом переселя-лись большими группами и строили укрепленные городки. Такой путь заселения края донцами вполне естественен для указанного периода, поскольку на это же время припадает рост военной актив-ности азовских татар, ногаев и крымцев, остановивших донскую колонизацию на р. Лугань, вследствие чего Подонцовье стало да-лекой окраиной Земли Войска Донского.

Согласно документальным данным, первым «владелым» пун-ктом донского казачества на исследуемой территории являлся Гундоровский юрт. Упоминание об этом содержится в челобит-ной атамана Полуекта Савельева и казаков его станицы. « ... В нынешнем государь, в 144-м году, ехали мы, холопи твои, к тебе государю, к Москве с Дону от Войска с отписками о твоем го-сударь о великом деле наскоро зимним нужным путем ... А как мы ехали степью, и на дороге, в Гундоровском юрту, нашли на нас Азовские татаровя» (1636 г.). Изложенные в челобитной обстоятельства не позволяют идентифицировать юрт ни как тер-риторию, ни как поселение. Однако сопоставление приведенно-го отрывка с «Войсковой граматой» 1681 г. убеждает в том, что

• первой половине XVII в. Гундоров-ский юрт представлял со-бой незаселенную территорию, на которой располагались ухо-дья казаков. Заселение означенной территории происходило уже во второй половине XVII в., подробное указание на то содер-жится в вышеуказанном документе. Приведенная просьба ка-

1 3 7

заков о занятии юрта характеризует систему землевладения на Дону. Поскольку в первой половине XVII в. Войско Донское еще только начинало осваивать Подонечье, проблема заимки не возникала. Однако к концу века на Дону постепенно разви-лось скотоводство, в частности, коневодство, вызванное изме-нением характера военных походов. Если раньше походы «за зипунами» были одним из важнейших источников пополнения казачьей конницы, то новые направления военной активности — осада турецких крепостей Северного Причерноморья и дале-кие морские походы — не были «урожайными» на подобную добычу, что и заставляло донцев массово разводить лошадей. Отсюда — проблема юртовых границ, т.е. упорядочения зем-левладения. Теперь уже юрт организовывался не по праву пер-вой заимки, а по выдаваемым Войсковым кругом «граматам».

Итак, главным условием создания юртовых поселений яв-лялось наличие вариативного количества людей, желающих переселиться. Войсковой круг выдавал «войсковую заимную грамату», а также назначал разводчиков из числа казаков со-седних станиц, которые наблюдали за тем, чтобы границы но-восозданной станицы (юрта) не захватывали владений сосед-них юртов, а вся процедура выполнялась по «правде». Поэто-му разводчиков в источниках именуют «правдами». Акт отме-жевания проходил торжественно, «правды» в сопровождении свидетелей, держа икону Спаса, шаг за шагом обходили кор-доны нового юрта и оставляли отметки в виде зарубок на де-ревьях или земляных крестов. Затем, для «крепости», в заи-мочной грамоте производилась запись, после чего жители за-нимали новые владения. Таким образом, начальной, историчес-ки сложившейся формой освоения донским казачеством про-странств Среднего Подонцовья являлись юртовые владения

— коллективные земельные владения, на протяжении XVII в. трансформировавшиеся в административно-территориальные единицы с центром в станичном городке.

Еще одним, принадлежащим казакам юртом являлся Трехиз-бянский, документальное упоминание о котором относится к 1647 г. Донской атаман Кирей Степанов, рассказывая в Посольском при-казе о найденной казаками его станицы татарской сакме, отметил,

1 3 8

что находилась она «выше Айдару, а ниже Боровой в казачьем юрту

• Трех-изб». По легенде, на месте основания юрта, а затем и буду-щего поселка, казаки обнаружили три избы, оставленные обитате-лями во время обильного паводка. Поэтому новое территориаль-ное приобретение казаки назвали Трехизбянским юртом.

Следующими по времени возникновения являлись Айдар-ский и Краснянский юрты. Так, в 1656 г. валуйский стольник и воевода В. Г. Фефилатьев докладывал в Москву о движении калмыков по степи, от р. Дон в направлении Крымского полу-острова. Боярин подчеркнул, что о перемещениях кочевников ему рассказал казак Демка Круговой, отправленный войско-вым начальством в Краснянский юрт с извещением о подго-товке совместного похода казаков и калмыков против татар. В этой связи воевода лично, «для проведывания вестей», посе-тил Айдарский юрт (1656 г.). Сказанное позволяет предполо-жить возможность проживания на территории юрта определен-ного количества населения, несшего военную службу.

Массовое заселение казаками восточноукраинской степи относится ко второй половине XVII в. Эти земли, как и террито-риальные массивы по рекам Бузулук, Медведица и Хопер, явля-лись районами ранней казачьей колонизации. Однако возникно-вение в бассейне Северского Донца постоянных населенных пунктов-городков происходило несколько позднее, чем на Дону.

• 1699—1700 гг. по указу Петра I в поисках лесов для корабле-строения капитан московских стрельцов Иван Верховский обсле-довал расположенные в среднем течении Северского Донца тер-ритории. К составленному им отчету, помимо описания природных ресурсов края, прилагались и некоторые сведения о существовав-ших к тому времени населенных пунктах Гундоров, Митякин, Лу-ган, Теплинский, Айдарский, Трехизбянский, Боровской, Краснянс-кий, Сухарев и Маяцкий. Сопоставление приведенного И. Верхов-ским списка с более ранними документами дает возможность кон-кретизировать возникновение некоторых из городков. Одним из самых ранних на Донце является Боровской, возникший в 1672— 1675 гг. Подобные расхождения в датировке не удивительны, по-скольку процесс казачьей колонизации Подонечья не нашел чет-кого отражения в источниках. Причина этого состояла в том, что

1 3 9

«селятся и пришлых людей в городки принимают они, казаки, без указу собою». Дьяки Посольского приказа подчеркнули тот факт, что «донским казакам имянных списков и кто откуда пришел, так-же и землям и всяким угодьям писцовых и переписных книг в По-сольском приказе нет и не бывало и сколько по Дону и по иным запольным рекам казацких городков и как давно-ль которой посе-лился, тому ведомости нет же, для того, что о селитьбе их и о землях челобитья великому государю никогда не бывало, а селят-ся и пришлых людей в городки принимают они, казаки, без указу собою». В приведенном отрывке как нельзя более точно обрисо-ваны как ситуация неконтролируемого заселения края казаками и беглыми, так и незначительная степень осведомленности куриро-вавших эту территорию ведомств Московского государства.

Тем не менее, в 1703 г. на Дон и Северский Донец с целью переписи городков и выселения оттуда беглых правительством Московии были направлены стольники Михаил Пушкин и Максим Коло-гривов, описавшие указанные территории и в 1704 г. подав-шие отчет о поездке в Посольский приказ. В «Переписных стольни-чьих книгах», вследствие роста количества, зафиксировано срав-нительно большее число городков, нежели в отчете И. Верховс-кого. Кроме того, книги содержат обширную и относительно точ-ную информацию о ряде населенных пунктов донского казачества.

Стольники побывали в расположенных в бассейне Донца го-родках, а в 1707 г. на основе предоставленных ими подробных дан-ных был составлен отчет Посольского приказа о сыске беглых на Дону, донских городках и времени, прошедшем с момента воз-никновения последних. Однако при вычислении даты представля-ется необходимым за исходную брать 1703 г., когда стольники со-ставляли переписные книги. В пользу приведенного довода свиде-тельствует указанное в отчете время основания некоторых насе-ленных пунктов. Если вести отсчет от 1707 г., то Осиновский юрт должен быть основан в 1705 г. Но в этом случае М. Пушкин и М. Кологривов не указали бы его в своих документах, поскольку в этом году они на Дону не были. В соответствии с данными назван-ного документа, хронология возникновения донских городков по Донцу и его притокам представляется следующей: 1673 г. — Бо-ровской, Лугань, Староайдарский, Теплинский; 1675 г. — Сухарев,

1 4 0

Трехизбянский; 1678 г. — Гундоров; 1683 г. — Краснянский, Но-воайдарский; 1686 г. — Каменский, Митякин; 1696 г. — Беленс-кой, Закотинский, Обливы; 1701 г. — Осиновский юрт. И если о существовании большинства из перечисленных выше городков известно только по письменным источникам, то данные о Луганс-ком и Теплинском (ныне Станично-Луганское и Нижнетеплое) городках подтверждаются в ходе археологических исследова-ний. Круг известных в настоящее время материалов, относящих-ся к истории Луганского городка, довольно широк, что позволя-ет в некоторой степени реконструировать его вид и особенности быта на рубеже XVII—XVIII вв. Первоначально станица распола-галась на некотором расстоянии от современного пгт Станично-Луганское. Городок был укреплен и обнесен системой валов, вдоль которых тянулись неглубокие ровики. Внутреннее простран-ство поселка разделялось на четыре части. Колоритные названия частей станицы были подсказаны нелегкими условиями жизни ее обитателей. По причине наводнений часть поселенцев была вы-нуждена покинуть жилье и перейти на новое место. Так возникла «Качевань» — улица в северной части городка. Те, кто остались на прежних местах, прозывались «Отставкой» — улица на западе городка. Обе улицы располагались вокруг «Камышевахи» — бо-лота, бывшего в центре и поросшего камышом. Важное значе-ние в жизни станицы занимала торговля, которая происходила на «Майдане» — площади перед церковью. Одним из источников питания жителей являлась охота. В целом, Луганский городок донского казачества предстает перед нами как поселок масте-ров-ремесленников, один из локальных центров гончарства, под-верженного влиянию традиций как русского, так и украинского декоративно-прикладного искусства. В 1684 г. городок был ра-зорен азовскими татарами, но вскоре восстановлен. Однако уже после 1718 г. в станице случился пожар и, возможно, тогда же она была оставлена жителями.

• 1700 г. на Дон была отправлена грамота Петра I, в кото-рой казакам с целью создания и обслуживания почтовых трак-тов предписывалось заселить шляхи от Рыбного до Валуек. Для обеспечения безопасности почты донцы должны были предоставить коней и поселиться вдоль почтовых дорог. Толь-

1 4 1

ко в 1705 г. был создан проходивший через Старый Айдар к Азову и Черкасскому Бахмутский почтовый шлях. Однако ка-заки выполнили царский указ по собственному пониманию, в связи с чем в 1705 и 1706 гг. на Дон пришли грамоты, в кото-рых царь приказывал перенести на правый берег Северского Донца поселенные «не по указу» городки . Данная мера была продиктована не столько необходимостью военно-хозяйствен-ного обеспечения Бахмутского шляха, сколько увеличивав-шимся в этих краях скоплением беглых.

• этой связи царской грамотой от 14 мая 1705 г. указывалось: «...и того ради ныне и впредь на запольных речках на Московскую сторону Северского Донца без нашего, великого государя, указу никому вновь селиться не велеть, а которые поселены по Северс-кому Донцу городки, Старый Айдар и выше Айдара иные, до наше-го, великого государя указу, и тем городкам быть по-прежнему». Конкретный перечень части таких, возникших «не по указу», при-веден в грамоте 1706 г. Согласно последней, Новый Айдар, Оси-новый Ровенек и Шульгин-городок надлежало «свесть и старо-житных казаков, которые в тех городках живут, перевесть за Се-верский Донец, а новопришлых ... распрося выслать за провожаты-ми в украинные городы, кто отколь пришел». Следовательно, Оси-новый Ровенек мог развиться в населенный пункт на месте Оси-новского юрта, отмеченного Пушкиным и Кологривовым, в пери-од между 1701-1705 гг. Новый Айдар также мог быть построен на месте известного со второй половины XVII в. юрта, что косвенно подтверждается данными вышеприведенной грамоты 1705 г. Воз-можно, что около 1705 г. был основан и Шульгин-городок, кото-рый в более ранних источниках не упоминается. Оправдываясь пе-ред царем, казаки поясняли свое самовольное расселение и выбор местности для основания городков необходимостью защиты от «неприятелей, потому как у государя с турецким салтаном мирот-ворения не было». Поэтому царский указ так и не был выполнен.

Топографическое размещение перечисленных городков ука-зывает на то, что к началу XVIII в. донская колонизация края была приостановлена на левом берегу Северского Донца, а на юг каза-ки продвинулись до берегов р. Лугань, куда доходили территори-альные владения станицы Луганской. Основав ряд укрепленных

1 4 2

городков, казаки не смогли продвинуться южнее, поскольку встретили противодействие татар. В поисках свободных земель часть казачьего переселенческого потока была вынуждена на-правиться на северо-запад. Так, в 1702 г. на р. Красная близ Каба-ньего брода был основан новый юрт. Название юрта было обра-зовано от топонима — «Кабаний юрт», «Кабанье». Предположи-тельно между 1703/04—1707 гг. возникли Меловой Брод и Ге-расимова Лука. Весьма скудные данные о последних содержат-ся в серии документов, датированных началом Булавинского вос-стания (1707 г.). О Меловом Броде известно то, что он возник в качестве поселения Изюмского слободского полка, данные же о Герасимовой Луке носят весьма ограниченный характер.

По всей видимости, началом XVIII в. следует датировать возникновение Явсуга и Беловодска. О названных поселениях на допросе в Посольском приказе по поводу убийства була-винцами князя Ю. В. Долгорукого упоминал атаман Е. Петров

• связи с тем, что «в тех станицах старых казаков не явилось, а явились все новопришлые казаки». Сказанное свидетельству-ет в пользу наших доводов о более позднем, по сравнению с другими казачьими станицами, основании Беловодска и Явсу-га. Атаман атрибутирует тип названных им поселений как ста-ницы, что дает основания относить их к населенным местам Земли Войска Донского. К 1707—1708 гг. в качестве казац-кого поселения была известна Осинова Лука.

Спорной является и дата основания Сватовой Лучки (со-временный г. Сватово). О времени ее возникновения повеству-ет старинная легенда, согласно которой первый поселенец в этих краях занял местность на р. Красная, по соседству с кото-рым располагались пасеки и сенокосы Изюмского слободс-кого полка. Свое название поселок получил от слова «сват»

— так называли старшего из переселившихся сюда жителей с. Сеньково Змиевского уезда Слобожанщины, а также выход-цев из Богодуховского, Сумского и Лебединского уездов.

Документальные свидетельства содержат принципиально иную версию возникновения Сватова. В 1700 г. по указу Петра I белгородский воевода Я. Долгорукий выдал изюмскому пол-ковнику Ф. В. Шидловскому жалованную грамоту на владение

1 4 3

территориальными массивами по р. Красная «для прокормле-ния себя и для пополнения великого государя службы...». Сле-довательно, царская грамота в этом случае являлась докумен-том, юридически подтверждающим и закрепляющим право соб-ственности на самовольно захваченные земли. Точные упоми-нания о Сватове как о поселке относятся к 1707 г. В этом году булавинцы, расправившись с князем Долгоруким, отправились

• ... по казачьим городкам в Новое Боровское, Краснянск, на Сухарев, на Кабанье, на Меловой Брод, на Сватовы Лучки...». При этом Сватово упоминается как поселение, основанное пол-ковником Изюмского полка. Еще одним неоспоримым доказа-тельством существования в первом десятилетии XVIII в. этого поселения является отписка донских казаков в Посольский при-каз о том, что в 1708 г. легкая станица из Черкасска поймала « ...

пущих бунтовщиков и забойцов Староайдарской станицы Ивашку Пожара, Сватолуцкой станицы знаменщика Ивашку Емельяно-ва...». В данном отрывке привлекает внимание и тот факт, что при обозначении типа населенного пункта употреблен термин «станица». Использование последнего применительно к Свато-вой Лучке характерно и для других документов по истории Зем-ли Войска Донского. Поскольку донские казаки при выделении станичного статуса населенных пунктов использовали четко оп-ределенные критерии, включавшими в себя и этническую ха-рактеристику, вызывает сомнение упомянутое выше утвержде-ние полковника В. Ф. Шидловского — ни один из населенных пунктов Изюмского слободского полка не именовался донца-ми станицей. Означенное противоречие в источниках наводит на мысль о смешанном характере населения в Сватовой Лучке.

При этом характерной особенностью подавляющего боль-шинства населенных пунктов, возникших в начале XVIII в., было то, что их население по преимуществу состояло из беглых, уве-личение притока которых было следствием глубоких социально-экономических изменений внутри украинского и русского обще-ства. Так, в ходе проводимого князем Ю. В. Долгоруким в 1707 г. «сыска» в Обливенском городке обнаружено 200 беглых, в Бе-ловодске и Явсуге все казаки были признаны «новопришлыми», в Новоайдаре таковых оказалось 150 человек. Ситуация в дру-

1 4 4

гих городках неизвестна, поскольку в Шульгин-городке князь был убит. Некоторая часть «новопришлого» населения по этническо-му происхождению являлась украинцами. Князь Долгорукий встретил здесь десятки украинцев, особенно в основанных не «по указу», т.е. в 1700-1707 гг., поселениях. Вследствие притока бег-лых в «новопостроенных» городках сформировался неоднород-ный как в этническом, так и в социальном отношении состав на-селения. В начале XVIII в. одна из особенностей социальных от-ношений на Дону состояла в том, что приходившие в казачьи го-родки беглые пополняли ряды голытьбы — бесправных казаков, стоящих вне Круга, — не являющейся полноправными членами общества, но стремящейся быть таковыми. Необходимость раз-мещения вновь прибывших вынуждала казаков расширять свои территориальные владения, вследствие чего возрастала возмож-ность конфликтов с населением смежных земель.

Так, на рубеже XVII—XVIII вв. в Подонцовье разгорелись спо-ры между донским казачеством и населением Изюмского слобод-ского казачьего полка по поводу земельных массивов в долинах рек Бахмут, Жеребец и Красная. Украинские переселенцы, направ-лявшиеся на реки Айдар, Деркул, Евсуг и Калитву, остановились на Изюмской Луке, на Торских озерах, реках Береке и Осколе, встре-тив противодействие со стороны татар и казаков. Возникший при этом спор имел не столько территориальную, сколько политичес-кую подоплеку: Донская Земля к началу XVIII в. посредством раз-вития экономических и политических связей постепенно интегри-ровалась в Российскую империю, превращаясь во внутреннюю область. В связи с этим Москва считала нужным окружить Земли Войска Донского землями, подконтрольными государству. Исклю-чение составляли территориальные массивы Северскодонеччины, еще не заселенные по причине татарской опасности.

Влияние царского правительства на ход событий на Дону и

• Подонцовье усилилось в связи с конфликтом из-за террито-риальных массивов, расположенных по рекам Бахмут, Крас-ная и Жеребец, возникшим между населением северо-запад-ной окраины Донской Земли и Изюмским слободским пол-ком. Причиной конфронтации и последовавшего обращения противных сторон к Москве за её прекращением стали Бах-

1 4 5

мутские солепромыслы. В этот район устремились переселен-цы с Дона и Слобожанщины, и, начиная с 1703 г., начались вза-имные оскорбления, грабежи и убийства. К тому же проблем-ная ситуация накалялась в связи с тем, что с опустением г. Тор создавалась угроза нападения татар. Несмотря на то, что кон-фликты провоцировались главным образом изюмскими пол-ковниками, правительство Московского государства изначаль-но приняло сторону украинских переселенцев, что вполне со-ответствовало его политике в отношении донцев.

• качестве основных аргументов в доказательство своего права на владение спорной территорией конфликтующие сторо-ны приводили факты, подтверждающие первоочередность заня-тия ими указанных земель. Поскольку ни одна из сторон не смог-ла предъявить исчерпывающие аргументы в свою пользу, из Москвы были направлены чиновники для проведения расследо-вания на месте. Административное вмешательство выразилось в опросе местных жителей и старожилов, после чего было выне-сено решение в пользу Изюмского полка. Однако меры, приня-тые Москвой, ожидаемых результатов не дали: донские казаки, недовольные ограничением территории, начали «гонять из уго-дий изюмских жителей, бить их и грабить». В результате после-довавших долгих разбирательств Петр I издал жалованную гра-моту, согласно которой спорная территория окончательно отда-валась во владение Изюмского слободского полка. Однако это не привело к ликвидации противостояния: казалось, территори-альный вопрос был исчерпан, но проблема солепромыслов оста-валась неразрешенной. Вспыхнувшее вскоре Булавинское вос-стание явилось следствием вновь возникших противоречий.

Коренные изменения в процессе заселения края произош-ли во время Булавинского восстания (1707—1709 гг.). В ходе последнего, помимо прочих задач, разрешались социальный и территориальный вопросы.

Уничтожение принимавших участие в восстании донских го-родков и их населения как во время военных действий, так и в ходе карательной акции В. В. Долгорукого привело также к рез-кому снижению степени заселенности края. Имея личные моти-вы разрушения донских городков, князь руководствовался, в пер-

1 4 6

вую очередь, указом Петра I, согласно которому «...надлежит опустошить ... по Донцу сверху до Лугану, ... по Айдару все. По Деркулу все. По Калитвам и другим запольным речкам все ...». Князь выполнил указ «добросовестно» и уже вскоре сообщал в столицу о том, что «... непокоряющиеся и бунтующие с сопро-тивлением станицы, как-то: по Донцу почав с Шулгинки ... и все окольные их места, даже до самой Луганской станицы, — все вырублены и до основания истреблены и сожжены». Основные методы карателей, применявшиеся во время «донецкого похо-да» погрома восставших станиц, представлены в «Послужном списке князя В. В. Долгорукого» (1708 г.): «их, воров, многих побили и покололи, а реку Дон вплавь многие потопли, а других на плову пристреливали ..., все их воровское жилище розорено и вызжено без остатку, для того чтоб им, ворам, в том месте во-ровского собрания впредь не было». В итоге большая часть на-селенных пунктов донского казачества в среднем течении Се-верского Донца была уничтожена: исключение составили Белен-ская, Осиновая, Закотная, Старая Белая, Шульгинка, Кабанье, однако ряды проживавших в них казаков заметно поредели.

Итак, во второй половине XVII в. значительная часть лево-го берега в среднем течении Северского Донца осваивалась в ходе расселения донского казачества. Сложившаяся в степи неблагоприятная для жизни ситуация вынуждала казаков ос-новывать здесь временные поселения-юрты, а лишь затем — систему укрепленных местечек-городков. При этом особен-ностью донской колонизации края является относительно сла-бое развитие однотипной системы поселений. Здесь было со-оружено около двух десятков городков, однако размещались они, в отличие от Дона, на довольно значительном расстоянии друг от друга. Расцвет их строительства на Северскодонеччи-не припадает на 70—80-е гг. XVII в., но уже в начале XVIII в. этот процесс был приостановлен, поскольку правительство Московского государства проводило политику активного вме-шательства во внутренние дела Земли Войска Донского, и его северскодонецких территорий в частности. Последнее было вызвано, с одной стороны , необходимостью приостановить огромный поток беженцев из центральных районов страны, с другой — назревшей необходимостью разрешить возникшую

1 4 7

на рубеже XVII—XVIII вв. проблему территориальных споров

• границ, а также, что более вероятно, остановить процесс дон-ской колонизации в локальных рамках.

Одним из явлений внутренней жизни Среднедонеччины явля-лось распространившееся в последней четверти XVII в. в донс-ких казачьих городках старообрядчество. Первые раскольничьи общины на Дону возникли во второй половине XVII в. в связи с деятельностью Чирской пустыни, где, собственно, и обоснова-лись «черные попы». К этому времени значительное количество стрельцов, казаков и служилых людей — сторонников раскола,

— опасаясь репрессий, бежала из центральных районов Москов-ского государства на Хопер и Медведицу. Часть из них сделала это по собственному желанию, а другие — под влиянием своих духовных пастырей, уже обосновавшихся на Дону и прельщав-ших свободой вероисповедания. Вот как отзывались правящие и церковные круги Московского государства о происходящем на южных окраинах государства: «...своими прелестными богомер-зкими словами подговаривают и на реки Хопер и Медведицу и на иные запольные речки в свои казачьи городки свозят, и в раскол

• нехристианство и в блуд и во всякие душе пагубные грехи их приводят». Массовые переселения старообрядцев имели след-ствием не только дальнейшее распространение раскола, но и со-провождались грабежами вотчин, выходцами из которых явля-лись переселенцы. Сбыт и перепродажа краденого производилась в донских городках, что способствовало обогащению значитель-ной части казачества и развитию криминогенной ситуации в этом регионе. Однако еще более важным следствием переселения ста-рообрядцев на Дон стало резкое увеличение численности насе-ления в этом регионе: «А они де казаки лошадми и ружьем и вся-кими их (раскольников) — пожитками обогатели, и людми по реке Хопру и по Медведице наполнились: в которых городках не в давних летех было человек подвадцати и по пятнадцати, и в тех городках ныне человек по двести и по триста и женского полу много». Ярким подтверждением перемен, произошедших в бы-товой и хозяйственной культуре казаков, явилось развитие в от-дельных областях Земли Войска Донского земледелия. «Да на-перед же сего, на реке Хопру и по Медведице отнюдь пашни не

1 4 8

пахивали и никакого хлеба не севали..., а ныне де в тех городках они казаки завели пашню».

• Хопра и Медведицы раскол с сопутствовавшими ему из-менениями рапространился на Северский Донец. Здесь первые раскольники появились в 1684 г., когда сюда пришел из Рыльс-кого Никольского монастыря поп Феодосий. По всей видимос-ти, это он со своими учениками основал поселение в устье р. Жеребец, а затем перебрался к устью Айдара, где поселился в четырех верстах от Айдарской станицы. Пик расселения старо-обрядцев на Северском Донце приходился на 1686-1688 гг. В связи с этим в 1686 г. Войску Донскому была адресована госу-дарева грамота, в которой наказывалось «искать раскольников, которые противны чинятца соборной апостольской церкви» на Дону и его притоках, в том числе — на Северском Донце.

В расположенных по берегам названной реки городках эту миссию вызвались добровольно исполнить священники Ермо-лай из Бесергеневксой станицы и Иван из Мелеховской. Выпол-няя взятые на себя обязательства, святые отцы схватили выше-упомянутого старца Феодосия и отправили его в Валуйки, где воевода Мелентий Лупандин посадил старца и священников за решетку, требуя у местных жителей, чьим духовным наставни-ком являлся Феодосий, 150 рублей выкупа. Несмотря на это, рас-кол на Донце продолжал распространяться. Так, отправленный из Москвы на Дон с царскими грамотами в 1686 г. подъячий Петр Ахматов на «распросе» в Посольском приказе особенно подчер-кнул, что «в Донецком Боровском городке извещал ему, Петру, черный поп Памва, который живет близко того городка Боровс-кого, что де на речке Жеребце, от Маяков в 20 верстах пришлый поп Феодосий со учениками своими в службе своей ... за великих государей и за святого патриарха Бога не молят... и многих ста-рых казаков перекрещивают». Старец, один из немногих старо-обрядческих священников, выработавших собственное учение, имел большую общину из числа казаков Айдарской станицы, в том числе и ее атамана — Якима Кузовченка.

Параллельно с этим в расположенном невдалеке от Айдар-ской станицы в Митякинском юрте был взят под стражу ста-рец Иосиф, у которого были обнаружены рукописи и книги.

1 4 9

Сопроводителям старца удалось бежать, однако вскоре и они были обнаружены на территории Гундоровского и Луганского юртов, где исповедовали раскол.

• масштабах распространения в крае старообрядчества и степени приверженности ему местного населения мы так и не узнали бы, если бы не тот факт, что на Айдаре 40 вооруженных казаков отбили старца Иосифа и его багаж. Этот случай имел резонанс на территории Земли Войска Донского, что вызвало непосредственный интерес как правящих кругов Московского государства, так и православной церкви. Одной из проблем, свя-занных с распространением раскола на Дону и Северском Дон-це, является то, что раскольники развили здесь основанное на толковании книг пророка Даниила особое учение о кончине мира. Этим учением предписывалась также необходимость массово-го похода на Москву для утверждения истинной веры. Подоб-ный смысл толкования книг был горячо воспринят старшиной, также составившей значительную старообрядческую партию во главе с атаманом Самойлой Лаврентьевым. Дальнейшее разви-тие событий грозило перейти в открытую войну, в связи с чем был предпринят ряд неотложных мер.

Первой общиной, которая была подвергнута действенному преследованию, явилась Айдарская. Казак Василий Донец под-готовил «извет», в котором указал на то, что местный атаман вся-чески покровительствует расколу, собирает старообрядцев в ста-нице, а также лично перекрещивает их. Многие казаки, по словам Донца, крестились «вдругоряд» не по собственному желанию, а из страха, поскольку атаман им «уграживал, чтоб крестились», а также в соответствии с догматами веры не пропускал в станицу торговые поезда. Согласно документальным данным, во время обращения в старообрядчество погибло некоторое число каза-ков Айдарской станицы, что, впрочем, являлось типовым сюже-том из жизни казачьих городков последней четверти XVII в.

Успех раскола здесь определялся не только отдаленным рас-положением от центра Земли Войска Донского и Московского государства, но и существованием оригинальной системы вероу-чения, составленной старцем Феодосием, а также подавляющей неграмотностью большинства казаков, а отчасти и атаманов.

1 5 0

Последнее дало возможность ряду представителей более низ-ших по социальному положению казаков воспользоваться ситу-ацией для собственного продвижения по службе или личного обогащения за счет «государевой казны», из которой выделялись значительные средства на «поимку» раскольников. Распростра-нение старообрядчества в донских городках по Северскому Дон-цу, по всей видимости, соседствовало с жестокостью утверж-давших его и происходило едва ли не насильственными метода-ми. Об этом свидетельствует донос В. Донца, указавшего, что атаман Я. Кузовченок повесил двух казаков Айдарской станицы, поскольку те отказались креститься. Донцы плохо знали веру, поэтому воспринимали раскол как нечто само собой разумею-щееся, думая, что «так крестятся и на Москве и церкви Божией то не противно». С легкостью восприняв веру, от нее с легкостью

• отказывались. Тот же Я. Кузовченок на распросе заявил: «А ныне де он... церкви Божией повинуется и креститца треперстным сло-жением, а впредь де он обещается отца себе духовного изыс-кать, который был бы не раскольник». Думается, что в данном случае речь идет не о религиозной толерантности, а скорее о не-устойчивости религиозного сознания и неразборчивости в вере. При этом необходимо отметить, что на Дону воспринималось только лишь православие и выделившееся из него старообряд-чество. Так, с середины XVII в. в донецких степях кочевали кал-мыки, исповедовавшие буддизм, а также татары — сторонники магометанства. Их компактные группы мирно соседствовали с казаками, но не входили в состав донского общества, где доми-нировало христианство. Вера распространялась для всех, не бу-дучи достоянием узкого круга лиц, и являлась одним из средств интеграции и смешения с основной массой казачества. Право-славие в донских городках продолжало развиваться, мирно ужи-ваясь со старообрядчеством. Подобный порядок вещей сохра-нялся до второй половины XVIII в., когда в 1763 г. комиссия по расследованию дел о раскольниках была немало удивлена, когда «во время осмотру, по заказу оной духовной канцелярии, вверх по Дону и Донцу церковнаго благочиния и свидетельства в цер-ковном служении ... того расколу в станицах немалое число ока-залось, а в святых церквах все местныя и прочая святыя иконы имеют начертания благословенный крест старого обращения».

1 5 1

Иными словами, казачество сохраняло старообрядческую тра-дицию как элемент идеологии и один из механизмов установле-ния социального равновесия в условиях формирования в крае полиэтнического состава населения.

Еще одной значимой группой населения степной полосы юго-востока Украины во второй половине XVII — начале XVIII вв. являлось запорожское казачество. Старейшим пунктом пре-бывания запорожцев в крае является местность в округе со-временного с. Суходол Луганской обл. В 1650 г. здесь, на бе-регах Северского Донца и Луганчика, стояли запорожские пи-кеты, в землянках и зимовниках проживало около 200 каза-ков, в чьи задачи входило наблюдение за перемещениями в степи донского казачества и татар. С 1690 г. по распоряжению Коша Запорожского часть суходольского пикета была посе-лена зимовником в местность, расположенную близ Макаро-ва Яра, чтобы «следить за перелазами турецко-татарской орды

• за движениями донского казачества». К этим поселенцам вскоре присоединились свободные охотники, бездомные бро-дяги и бурлаки. Вслед за этим, уже в 1690—1700 гг., поселив-шиеся в байраке Тертышном и овраге Скелеватом казаки во-зили выращенный и собранный ими хлеб на продажу в Бахмут-скую крепость. Согласно источникам, в числе «дач» запорож-ского казачества значатся Чернухино, где в 1600-1700 гг. про-легал тайный шлях из Запорожья на Дон и находилась перева-лочная станция, окрестности слободы Лозовая-Павловка — овраг Каменный и Проток Гриценков (1699—1707 гг.), уро-чище Шелковый Проток, близ с. Орехово при р. Луганчик, где начиная с 1680 г. находился зимовник нескольких запорожс-ких старшин, проживавших здесь семьями.

На рубеже XVII—XVIII вв. осваивалась местность в райо-не нынешнего с. Красный Кут, запорожцам были известны ок-рестности гор Сокол и Соколовка, балка Мечетная и Глубо-кий яр, в котором располагался зимовник отставного войско-вого старшины Петра Довгаля. Приведенные здесь сведения носят условный характер, поскольку не подтверждаются ис-точниками в полной мере. Практически полное отсутствие до-кументальных свидетельств по рассматриваемому направле-

1 5 2

нию запорожской колонизации отмечал и выдающийся иссле-дователь истории запорожского казачества Д. И. Яворницкий.

Таким образом, в указанный временной промежуток запорожс-кие казаки осваивали южные территории среднего Подонцовья. Единственным типом поселений здесь являлись зимовники — не-большие хутора (фольварки), в которых постоянно проживало оп-ределенное число специализировавшихся в разведении и выращи-вании скота жителей. Поселение было небольшим и состояло из нескольких хат (2-3) и помещений для скота. По большей части зимовники располагались на берегах рек, балок и оврагов, строи-лись с участием нескольких хозяев. Большая часть населения зи-мовников проживала там зимой, эта особенность и послужила ос-новой для типового определения подобного населенного пункта. Здесь обитали отставные запорожцы и поспильство — подданное сословие сечевиков, главным занятием которого являлось не во-енное ремесло, а снабжение Сечи продовольствием. Совокупность типологии поселений, их количества и характера занятий прожива-ющего там населения свидетельствуют о том, что во второй по-ловине XVII — начале XVIII вв. из всех представленных этнокуль-турных групп запорожское казачество в Подонцовье проявило наи-меньшую колонизационную активность. На рубеже веков казаки ограничились здесь главным образом мерами военного и эконо-мического характера, что позволило утвердиться лишь некоторой части населения. Подобное развитие запорожской колонизации края было вызвано тем обстоятельством, что заселение восточных зе-мель Сечи началось сравнительно поздно — в первой половине XVIII в. В то же время тормозом развития поселений запорожско-го казачества было месторасположение последних на границе с Зем-лей Войска Донского, что породило целый ряд локальных терри-ториальных противоречий, со временем трансформировавшихся в серьезные конфликты.