Глава четвёртая.

Воспоминания незаметно отстранили Миронова от забот нынешних. С того поиска прошло совсем немного времени. Их командир Евсеев выжил и был отправлен в глубокий тыл на лечение, по слухам, в Беломорск. Савельев перешёл в полковую разведку, быстро освоился и был принят разведчиками. А, как известно, разведчики – народ весьма привередливый и неуживчивый. Но Савельев, видать, «пришёлся ко двору» Миронова же повысили до старшего сержанта и поставили на взвод, ввиду большой убыли командиров младшего офицерского звена в последних боях.

Получив назначение, он рассчитывал собрать под свою руку хотя бы часть бойцов, имеющих боевой опыт. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Маршевая рота, в которую он был направлен, практически целиком состояла из зелёной молодёжи Петровского района, Медвежьегорска, близлежащих посёлков и деревень. Правда, все были комсомольцами истребительного батальона, добровольцами, и рвались в бой. Но Миронов прекрасно понимал одно: одного стремления сразиться с врагом мало - нужен опыт, а он приобретается на войне не только потом, но больше – кровью и, часто, немалой. Поэтому, познакомившись чуть ближе со своими юнцами, Миронов пришёл в откровенное уныние, и тут же помчался к ротному, решив добиваться хотя бы небольшого пополнения из обстрелянных солдат.

Ротный, который сам только вчера был командиром взвода, встретил его неприветливо. В землянке, кроме самого командира роты, присутствовали командиры и остальных двух взводов. Взглянув на запыхавшегося Миронова, и прервав его доклад, старший лейтенант сморщился, демонстрируя этим своё крайнее неудовольствие, и произнёс:

• Ну, что ж, все командиры в сборе, хотя приглашений я и не рассылал. А вы, Миронов, - командир роты с нескрываемой иронией посмотрел на старшего сержанта, - опоздали – всё новое пополнение разобрали вот эти молодцы. Раньше вас прилетели с воплями о помощи.

Ротный чуть помолчал, и, в сердцах хлопнув полевой сумкой по грубо сколоченному столу, раздражённо выпалил в лицо своим, оторопевшим от такого натиска, взводным:

• Мне-то куда прикажете бежать и кого просить? К командиру полка? Так я только что, любезные мои начальники, из штаба. И Валли приказал сформировать полноценную роту из вновь прибывшего пополнения, и только из того, что получили. К вашему сведению, дорогие мои, финны усилили натиск, и батальоны на переднем крае истекают кровью. Вальтер Иванович попросил обойтись своими силами и как можно быстрей сделать подразделение боеспособным. Поп-ро-сил!! Надеюсь, что означает это слово в армии, для вас понятно?!

Последнюю фразу командир произнёс уже спокойно - раздражение стало проходить. Взглянув на Миронова, который, от охватившей его неловкости, нервно переступал ногами, с упрёком сказал:

• А тебе-то, Николай, стыдно требовать. У тебя единственного в роте такой роскошный опыт драки с финнами, так неужели ты не сможешь передать его молодым бойцам. Я на тебя, веришь ли, больше всего рассчитывал. А ты…

Ротный с досады махнул рукой.

• Закончим пустые разговоры. Нам отпущено трое суток. Не терять ни минуты. Если обострится ситуация, то могут потревожить и раньше. Всё на этом. Все свободны.

Вдогонку, опять раздражаясь от нахлынувших забот, добавил:

- Да вход прикройте плотнее. Не дома, чай! Комарьё вконец достало.

Старлей устало сел, не взглянув на выходивших командиров, торопливо налил в кружку холодного, круто заваренного, чая, и жадно, крупными глотками, выпил. Сдёрнул с себя пропотевшую, застиранную гимнастёрку с нарисованными кубиками в петлицах и, тяжело вздохнув, устало откинулся на топчан из сырых сосновых жердей. Последние несколько суток он почти не отдыхал, и возможность поспать, хотя бы полчаса, казалась ему несбыточной мечтой. Грибов закрыл опухшие от бессонницы глаза и понял, что уснуть не сможет – сказалось чудовищное физическое и нервное напряжение последних дней.

…Стрелковая рота, в которую входил и взвод Грибова, обороняла небольшую деревушку Костомуксу, расположенную на берегу озера с одноимённым названием. До последнего времени это направление с юго-востока было наиболее спокойным для полка, поэтому держать там большие силы считалось нецелесообразным, так как финны основной удар наносили на Олонец, Видлицу и Суоярви с дальнейшим выходом на Петрозаводск. А 126 полк, прикрывавший Медвежьегорское направление, некоторое время они не считали опасным для себя. Такого же мнения, вероятно, придерживалось и командование полка.

Поэтому удар, нанесённый финнами со стороны Лахколампи, был неожиданным и весьма болезненным. Но, по всей видимости, в связи с учётом изменившейся оперативной обстановки на Петрозаводском направлении, командование финской группировки изменило своё мнение в отношении этого полка, и финны не решились подставить под возможный фланговый удар свои наступающие на Петрозаводск части. Полк майора Валли очень упорно отстаивал свои позиции, несмотря на значительное превосходство противника, и, несомненно, представлял теперь опасность – срывая сроки выхода финских частей к Медвежьей Горе и Беломоро-Балтийскому каналу. Противник же был представлен группой «Ойнонена», включавшей в себя фактически две бригады с множеством приданных подразделений оперативного подчинения, включая тяжёлую артиллерию и авиацию. А 126 стрелковый полк не имел в своём составе не только бронетехники, но и достаточного количества артиллерии, что значительно ослабляло как оборонительные возможности полка, так и его, естественно, наступательный потенциал. И был напрочь лишён авиационной поддержки.

Рота стойко удерживала деревню в течение всего светового дня. Рубеж обороны проходил и по неглубокой, но быстрой речушке Ирста, которая одно время фигурировала и в сводках СовИнформБюро. Но и этот, довольно удобный для обороны, участок пришлось оставить под давлением превосходящих сил финнов – потери роты к тому времени были весьма ощутимы, и латать «дыры» в обороне было уже нечем и некем. Ещё некоторое время удавалось сдерживать егерей, прикрывая дорогу на Поросозеро в черте самой Костомуксы, но, вскоре, пришлось оставить деревню совсем. Подкрепление, которое выслал командир полка, не успело подойти вовремя, и Грибов (к тому времени он уже замещал командира роты, получившего тяжёлое ранение) встретил этот единственный резерв полка на полпути к Костомуксе.

Рота резерва состояла из бойцов истребительного батальона, только что прибывшего на машинах из Падан. Грибов, с остатками роты из пятнадцати уставших и израненных солдат, узнав, что эта рота идёт к нему на помощь, дабы отстоять деревню, принял решение повернуть резерв назад.

- Вот что, командир. Раз вы поступаете в мое распоряжение, то выполнять будете мои приказы. Вы опоздали. Деревню пришлось оставить врагу. От нашей роты почти никого не осталось: перед вами весь её личный состав. Пытаться отбить Костомуксу с вашими молокососами совершенно бессмысленно – положим всех, а финнов там, как тараканов в бане. Нужна серьёзная подготовка, и это, надеюсь, понятно. Поэтому, беру под личную ответственность своё решение поберечь этих ребятишек – им ещё воевать и воевать.

С такими невесёлыми мыслями Грибов дремал на своём топчане и раздумывал о невезучести своей военной судьбы, потому что командиром роты, встреченного им резерва, был назначен он.

Мрачные раздумья Грибова были прерваны ординарцем Шульгой - спокойным увальнем из Масельгской. Он всего сутки, как приступил к своим новым обязанностям, но уже успел завоевать симпатии и уважение не только ротного, но и взводных. Да и как не уважать человека, который по возрасту им всем точно в отцы годился. Они так его и прозвали: “Папаша”.

Шульга молча, стараясь не потревожить командира, поставил на самодельный стол из снарядных ящиков, закопчённый котелок с разогретой кашей, нарезанный крупными кусками хлеб, и тихо прикоснулся к плечу дремавшего Грибова.

• Товарищ старший лейтенант, встать Вам бы надо, да покушать малость, - проговорил Шульга, виноватясь неизвестно отчего, и, после короткой паузы, досказал: - Тут, вот, прибегал связной из штаба – командир полка требует к себе.

Грибов полежал несколько секунд, привыкая к новости, чтобы внешне не проявить недовольство при солдате, и, рывком, поднялся, стряхивая с себя остатки расслабляющей дремоты.

• Спасибо, Шульга. Пока не буду. Смотаюсь к начальству, а поесть можно и попозже .

Привычно подтянув ремни портупеи, и сунув в кобуру так и не почищенный «наган» с вытертым воронением, Грибов вышел из землянки. Прохлада вечернего леса, ещё вволю насыщенного запахами цветущих растений и сосновой смолы, приятно бодрила. Часовой у землянки вытянулся, отдавая честь офицеру. Грибов заметил старательность бойца своей новой роты, и это пустяковое обстоятельство несколько успокоило его.

• Ничего. Из этих ребят можно будет кое-что сделать. Только бы времени хватило, – подумал ротный. – А его то, времени, как раз и нет, – с понятной злостью, уже вслух, подвёл итог Грибов.

Штаб полка располагался у подножия небольшой возвышенности, заросшей молодым сосняком. Прямого подъезда к штабным укрытиям не было, и весь транспорт останавливался метров за пятьдесят на старом лесовозном усе. На ходу, разглядывая стоявший здесь «ЗИСок», Грибов чуть не столкнулся с шедшим навстречу начальником разведки полка капитаном Макаровым.

• Грибов, давай сразу к Валли – появилось дело для твоих орлов.

• Да ты что, Макаров, - да я ведь только что принял роту. Это же совсем ещё дети, и с ними работать не одну неделю, чтобы хоть чему-то научить. А так - это просто мишени для финнов, – почти с возмущением выпалил Грибов.

• Не кипятись раньше времени, - осадил товарища разведчик. – Давай к командиру – там тебе всё разъяснят. Ну, бывай, а то у меня ещё дел выше крыши.

Проводив взглядом спешащего Макарова, Грибов чертыхнулся и двинулся к штабу. В просторной землянке был сам командир полка и дежурный телефонист. Заметив вошедшего, майор нетерпеливо махнул рукой, прерывая рапорт Грибова. Жестом указал место у стола, где была развёрнута карта – «пятисотка».

• Подойди-ка, Грибов. Знаешь, зачем пригласил? Догадываешься? Нет? Тогда, взгляни сюда, - Валли размашисто очертил круг вблизи обширного водоёма, километрах в сорока к северо-западу от Поросозера. – Поступили разведданные из дивизии: авиация обнаружила какое-то движение вблизи Гимол, но точно не определилась. Не исключено, что это подразделение из полка НКВД, что удерживает дорогу на Клюшину Гору. Но постоянной связи у нас с ними нет. Дорога туда не безопасна и, возможно, уже перерезана. Если же это финны, то это прямая фланговая угроза полку и, особенно, нашим тылам. Задача тебе такая: выдели взвод с толковым командиром и отправь сегодня же. Необходимо выяснить наличие противника в посёлке, и какими силами он располагает. И, - по возможности: ближайшую задачу финнов. В бой не вступать, действовать скрытно. Если есть необходимость, то получишь проводника из местных. Локкин из Падан. Отлично знает местные леса и готов указать дорогу. В Гражданскую здесь партизанил. Орденоносец, между прочим.

Закончив с постановкой боевой задачи ротному, Валли успокаивающе произнёс:

• Знаю о твоих сомнениях, но вся разведка в разгоне. А твоей молодёжи надо с чего-то начинать. И потом, сведения авиаразведки предварительные и марш-бросок не должен особенно повредить взводу.

Валли усмехнулся, взглянув на мрачного Грибова.

• Ну, всё, Грибов. Действуй. Три часа на сборы. Через тридцать шесть часов максимум жду результата. Управишься раньше – ругать не буду, - и застучал нетерпеливо костяшками пальцев по столу с картой, дав понять, что разговор закончен.

Грибов посмотрел на склонившегося над картой майора, уже занятого другими проблемами, отдал честь, повернулся и вышел. Смеркалось. Надо было торопиться. Когда вернулся в роту, - совсем стемнело. За взводными послал Шульгу. Вскоре все уже топтались у стола, вопросительно посматривая на командира.

• Мои предположения оправдались самым наихудшим образом. Рота получила приказ: провести разведку предполагаемого противника в районе Гимол. Для этого задания выделяется один взвод. На подготовку не более трёх часов, но лучше – два. Тот, кто пойдёт, получит более обстоятельные инструкции. Хотелось бы услышать ваши предложения по кандидатуре.

- Чего нам предлагать? – насупился командир второго взвода младший лейтенант Ходырев.

• Вы, небось, сами давно решили? А мы-то, зачем будем друг друга выдвигать? Ведь не собрание, часом, а?

• Ты, как всегда, Ходырев, не дашь поговорить с вами по-человечески, - устало отмахнулся Грибов. – Устав, конечно, вещь нужная и, где-то, я бы сказал, полезная. Но не все тонкости человеческого бытия укладываются в обширное, казалось бы, многообразие армейских Наставлений и Уставов.

Взводные с любопытством уставились на своего ротного. До сей поры он не вызывал у них никаких посторонних чувств, которые бы мешали или помогали исполнению ими своих служебных обязанностей. Игры в демократию им были мало знакомы, так как армейская среда воспитывала в них всё прямо противоположное, правда, за весьма редким, но исключением. И в этой не демократичности была своя жестокая необходимость, и они, прекрасно понимая это, добровольно и свободно приняли её, как образ своего существования на войне. Теперь же, полуофициальное обращение к ним было воспринято взводными, как знак того, что задание, которое получит один из них, будет довольно опасным, и ротный, таким образом, хотел погасить в себе тревогу, и выказать дружеское участие и озабоченность за исход дела, в котором он сам задействован не будет.

• Хорошо. Раз не желаете тыкать пальцем друг в дружку, то я сам займусь этим неблагодарным занятием.

Грибов внимательно оглядел своих подчинённых. Все они были неплохими солдатами – окопниками. Все прошли Финскую кампанию, и больше месяца жестоких оборонительных боёв на Государственной границе тоже были дорогим подарком в их копилки боевого опыта. Но здесь нужен был опыт совершенно другого направления, и этим опытом обладал только один человек в роте: старший сержант Миронов. Грибов знал о прежней боевой деятельности Николая, и, хотя Миронов не имел ещё наград за удачно выполненные задания, ротный с самого начала не сомневался в том, что полученный им приказ он поручит выполнять именно Миронову.

• Николай, пойдёшь со своим взводом. Останься, обсудим. Остальные – свободны.

Взводные, небрежно махнув руками к козырькам фуражек, протиснулись к выходу, обтирая плечами песчаные стены тесной землянки. Миронов, угадав желание командира, подошёл к столу и присел на снарядный ящик.

• Всё что от тебя требуется – ты уже услышал. Времени отпущено в обрез. Получи продуктов на трое суток. Возьми только со здоровыми ногами – путь не близкий. Хотя задание, на первый взгляд, и не сложное, но, всё же, от греха подальше, возьми пару ручных пулемётов с хорошим запасом патронов. Прихвати и противопехотных мин. Не помешают. Ещё раз напоминаю: не обнаруживать себя и в бой не вступать. Полку нужны разведданные по противнику и, как можно, скорее. В общем, не мне тебя учить. Как соберёшься, то дай знать – выйду проводить.

Миронов вышел от командира, уже кумекая о деталях предстоящего задания. Его не очень беспокоил маршрут предстоящего поиска, но больше то, в каком составе ему придётся выполнять этот приказ. Заныло под сердцем.

• Всё! К чёрту этот «детский сад», - выругался в сердцах Николай. - Вернусь с задания, и буду проситься обратно в батальонную разведку, к своим ребятам. Нет у меня ни способностей, ни желания командовать этими «гавриками». Погибнет кто – так мне же потом всю жизнь покоя не будет, - уже вслух, не сдержавшись, выкрикнул он в пустоту леса, торопливо вышагивая по тропе через ельник.

Через час взвод собрался, а командиры отделений, и сам Миронов досконально проверили готовность каждого, вплоть до запасных портянок. Взяли аж три «дегтяря» и солидное количество патронов к ним. Бойцы стояли молчаливо, но по их юным лицам можно было прочесть о плохо скрываемой радости в связи с первым боевым заданием.

- Ну, чисто дети, - ещё раз, с неудовольствием, отметил Миронов.

После короткого напутствия у ротного «КП» взвод дружно потопал пыльной грунтовкой по направлению к стене дикого леса, уже чёрно-синего на фоне серого ночного неба. Лесом шла неплохая тропа, но она прерывалась километра через четыре, и дальше можно было идти только по азимуту. Ориентирами были небольшие озёра, довольно часто разбросанные на пути взвода. Миронов сам неплохо знал эти места, так как ещё до войны бывал в Поросозере в гостях у своего дядьки. А уж с ним-то пришлось походить по ближним и дальним сенокосам, да и про охоту и рыбалку не забывали. Забирались в такую глухомань, что с трудом выходили через неделю, а то и полторы, истерзанные мошкой, гнусом и комарами, но с отменной добычей. Кормились, понятно, в основном, с природы. Это был привычный здесь образ жизни, который формировал не только кормильца семьи, но и лесных воинов. И так было всегда.