Глава девятая.

Внезапная пальба на левом фланге застала взвод Миронова на полпути к высоте, где окопалась рота. Его в начале перестрелки не очень взволновало это открытие, так как он почти предугадал этот маневр финнов и послал двух бойцов с предупреждением о возможном изменении в направлении движения егерей. Но интенсивность финского огня и быстрое прекращение ответного, убедила Миронова в том, что у болота, вероятно, произошла катастрофа, в масштаб которой, даже предположительный, ему просто не хотелось верить. Ведь там было всего десять человек против четырёх с лишним десятков озлобленных, готовых на всё, егерей. А то, что четверо красноармейцев из его взвода находятся там, только усиливало его тревогу. Миронов не мог знать, что бойцы не успели вовремя предупредить Кочетова и сами попали под огонь, стремительно атаковавших финнов, и были убиты уже прорвавшимися егерями.

Миронов только тогда увидел просочившихся финнов, когда те уже перебегали дорогу метрах в ста от них и, по-прежнему, волокли своих раненых. Прикрывавшие отход два егеря остановились, и дали по паре скупых очередей в сторону приближавшихся красноармейцев. Взвод зарылся носами в дорожную грязь.

• Задело кого? – окликнул Миронов своих, приподнявшись.

• Все целы, - бодро отозвалось сразу несколько голосов.

• Ефремов и Ванин, немедленно в первый взвод и предупредите его командира, что мы преследуем финнов. Они с ранеными, и быстро идти не смогут. И, вероятно, вновь понесли потери. А как только появится командир роты, пусть пошлют по нашему следу десятка полтора красноармейцев. Думаю, что этого хватит, чтобы добить финнов.

Отправив связных, Миронов с поредевшим взводом вышел на хорошо промятую тропу, оставленную отступающими егерями. Передвигались в две колоны параллельно тропе, выдвинув дозор, остерегаясь мин и растяжек. Правда, у финнов на это времени почти не было, но нормальная предосторожность никогда не мешала. Бережёного, – и Бог бережёт. У взводного до сих пор перед глазами стояло лицо Ругоева, практически потерявшего ногу из-за его, Миронова, забывчивости.

Прошли уже более километра, но дозор поставлял одни и те же сведения: финнов не видно. Миронова беспокоило одно: как бы финны не разделились. Тогда положение значительно осложнится – придётся разделить и взвод. А так как опытного командира второй группы у него нет, то его ребята могут свободно налететь на засаду. Поэтому он внимательно разглядывал следы, оставленные егерями, боясь пропустить эту «развилку». Пока он этого не заметил, как и подкрепления из роты, на которое очень рассчитывал. Взвод, после гимольского похода и сегодняшнего боя, насчитывал всего девять человек. Миронов не брал в расчёт Кочетова с бойцами, которых уже не рассчитывал увидеть живыми. Пулемётчики же, погибшие на развилке к Кайдалампи, были приданы из первого взвода, а то бы и потери у него были бы более значительными. Вместе с Мироновым в преследовании участвовало только семь человек. Взводный, размышляя, непроизвольно прибавил шагу и столкнулся с бойцом из головного дозора, неожиданно вывернувшегося из-за густых можжевеловых кустов.

• Товарищ старший сержант, финны тут, недалече, разлеглись. Видать умаялись. Чего-то жуют и переобуваются.

• Сколько их, Сергеев? Хоть примерно посчитали? Аникеев-то, куда запропал? – оборвал Миронов дозорного. – Посылать вас: ну, одно недоразумение!

Сергеев обиженно скривил губы.

• Да наблюдает Аникеев, товарищ старший сержант. А то Вы сразу: недоразумение! Он меня тотчас к Вам отослал. Только не считали мы – торопились предупредить. Ну, может двадцать, или тридцать, приблизительно. Кусты там мешают, товарищ старший сержант, - попытался оправдаться боец. – Зато двоих раненых точно видел.

• Всем оставаться здесь и ждать меня. И не кучей, а занять оборону, - построжал Миронов, угадав желание бойцов использовать короткую остановку по полной программе. – Пошли, Сергеев. Покажешь, где чухонцы курорт себе устроили.

Аникеева нашли не сразу. Солдат забрался под поваленную, но не усохшую берёзу, и наблюдал за егерями. Миронов с Сергеевым тихо примостились рядом. Аникеев даже головы не повернул.

• Молодец, - похвалил про себя взводный. - И укрытие толково выбрал, и нас раньше услышал, но виду не подал. Парень со стерженьком.

Финнов насчитал двадцать два, - товарищ старший сержант. – Один, как будто, офицер. Двое тяжело раненных. Пытались их поить, – не пьют. Должно, без сознания. Вон, в тех кустах, что ближе к нам, охранение из четырёх человек. И дымок. Бодрствуют.

• Так, - прикинул про себя Миронов, – Через болото несли не двоих раненых, а побольше. Значит, двое умерли или погибли от случайной пули при прорыве. Там их было больше сорока, а осталось двадцать два. Тридцать, или чуть больше, они потеряли. Арифметика не в их пользу, хотя они ещё немалая сила, и кровопускание нам вполне могут устроить. Нападать на них сейчас – себе будет дороже. Нас семеро, а у них только автоматов штук десять, - вспомнил Миронов бешеный автоматный огонь при прорыве финнов на фланге, который прикрывал Кочетов. – Надо ждать резерва от ротного, и не спускать с егерей глаз. Сам впереди пойду, - решил взводный.

– Сейчас любая ошибка нам может боком выйти. – Приглядывайте за «гостями», а я смотаюсь назад, - прошипел Миронов на ухо Аникееву. – Как тронутся, – дайте знать.

Вернувшись, к ожидавшим его бойцам, он обнаружил их выросшими численно. Миронову радостно улыбалось лицо Ходырева – командира второго взвода. Он явно был рад «размяться» беготнёй по лесу, чем отсиживать зад в сырых ещё окопах у «Карниза».

• Грибов послал. Выделил двенадцать человек и пулемёт. Приказал на рожон не лезть – левый-то фланг, где стоял Кочетов с тыловиками, егеря вчистую выкосили. Один Григорьев твой и остался. Правда, слегка поцарапан и контужен. Над пулемётчиками, гады, поиздевались: глаза не смотрят. Да, чуть не упустил: Каретин отходит на Поросозеро и дальше: в Медвежьегорск на переформирование – получил приказ от своего начальства. Его тылы уже прошли мимо нас. Оставили заслон не больше полуроты, да и то на пару часов. У него людей на две роты не наберётся. Потрепали его полк по полной программе. Нашей роте тоже приказано отходить вместе с ними. Финны давят: спасу нет! Видать, обстановочка сложилась аховая. Грибов просил не задерживаться, а в случае чего, - и выходить самостоятельно. А нашему полку, кажись, придётся самому держать дорогу от Куудамалахти, - поделился новостями Ходырев.

Ходырев вздохнул, закончив излагать свои нерадостные вести, и искоса глянул на Миронова, интересуясь его реакцией на последние события. Миронов пожёвывал травинку, и на лице его, с пороховой гарью в морщинах лба, не отражалось никаких эмоций. Внешнее отсутствие реакции Миронова не ввело в заблуждение Ходырева. За дни знакомства он неплохо изучил своего товарища и знал, какие немыслимые страсти кипят в душе Миронова, тщательно прикрытые маской показного спокойствия.

• Кочетова страшно жалко, - выговорил, наконец, Миронов. – Отличный из него получился бы отделённый. Не успел парень проявить себя. Да-а. Не сложилось. Почти нет по-настоящему толковых во взводе, и я на него очень даже рассчитывал. Заместителем своим хотел сделать. Правда, взвод теперь только одно название. Из двух десятков осталась ровно половина. И это за какую-то несчастную неделю.

Миронов опять сунул в рот новую травинку и что-то зло и негромко произнёс. Ходырев не разобрал, но сообразил, что эти слова не для его ушей, а в адрес тех, кто пришёл и принёс смерть подчинённым Миронова, которых он успел полюбить, как отец любит своих детей, которые были и в самом деле только детьми. А со смертью каждого из детей рушится надежда любящего отца на силу добра в этом мире, заполняя образовавшуюся пустоту мстительной ненавистью к разрушителям этой надежды.

Появился Сергеев.

• Потопали финны, и раненых волокут. Точно двадцать два, - доложил Сергеев, переводя взгляд с одного командира на другого.

Миронов сплюнул разжёванную травинку и повернулся к Ходыреву.

• Командиров теперь, как на совете в Филях, но я хочу предложить тебе свой вариант. Правда, он не продуман до конца, но ситуация не позволяет нам медлить. Они могут спокойно уйти. Финны упорно движутся к берегу Суны. Почему? Я не знаю. Может, рассчитывают на поддержку финского флота, которого никогда в Суне не наблюдалось? Или ещё: кого или чего? Прорыв-то они весьма удачно состряпали. При оч-чень непростых для них обстоятельствах. Думаю: неспроста! Да и удача, какая-никакая, на их стороне тоже. При таких-то обстоятельствах! А, Ходырев? Во всяком случае, чтобы там их не ждало, я не намерен выпускать этих гадов после того, что они сотворили с моими ребятами. План будет простой: двое-трое толковых бойцов пойдут вдоль тропы, не теряя егерей из вида. А то могут разделиться, и наш план пойдёт «псу под хвост». Прошу тебя покомандовать ими – это крайне важно, и я буду спокоен. Остальные идут со мной. Финны из-за раненых идут медленно. Мы обгоним их стороной, и выйдем примерно к тому месту, куда они так навострились. Услышишь стрельбу – прижми егерей с тыла. Только тогда, но не раньше. Надеюсь, согласен?

• Так точно, товарищ старший сержант, - в тон ему ответил лейтенант, улыбнувшись. – Ты же у нас разведчик, а у меня твоего опыта нет. Так что, - командуй. Сделаем всё, как в лучших домах. И знаешь, Миронов: после того, как я насмотрелся на их «работу», там, у кочетовских позиций, мне жутко хочется самому посчитаться с этим зверьём. Сами научили.

И, кивнув друг другу, взводные разошлись. Ходырев сел на «хвост» финнам с Аникеевым и Сергеевым, а остальные шестнадцать красноармейцев вместе с Мироновым ушли с тропы, приняв восточнее, имея задачу выйти к началу длинной губы Куудамалахти.