учебник микешиной
.pdf12
нее требование никогда жестко не выполнялось ни одной наукой, тем более потому, что часто ненаблюдаемые величины выполняют конструктивно-вспомогательную роль и не всегда могут быть четко отличаемы от наблюдаемых. Изменение представлений о самом происхождении теории, не являющейся индуктивным обобщением наблюдаемых фактов, привело к существенному уточнению принципа наблюдаемости и, в частности, к утверждению А.Эйнштейна - сама теория определяет, что наблюдаемо, а что нет.
В целом функции общеметодологических принципов и их роль в теоретическом познании можно охарактеризовать следующим образом. В них фиксируются закономерности развития научного знания как объективного исторического процесса, его преемственность, объективное содержание и вместе с тем относительность и неполнота результатов, их основанность на опыте. Будучи регулятивными, они формируют идеалы и нормы теории, представление о ее структуре, функциях, являются важнейшим элементом стиля научного познания. Осуществляемая ими детерминация не носит «жесткого» характера. В отличие от других форм мировоззренческого знания, тесно связанных с ценностным сознанием, эти принципы формируются и функционируют на границе общей и конкретно научной методологии, в них осуществляется сплав научно-теоретических, методологических и философских принципов и понятий, что рождает специфическую нормативносодержательную форму знания. Существуют попытки разработать целостную систему принципов построения и выбора теории, в частности, Н.Ф.Овчинниковым предлагается классификация, где выделяются три класса принципов по типу функций, которые принципы выполняют в процессе теоретизации. Это порождающие принципы - сохранения, симметрии, дополнительности; принципы связности – математизации, соответствия, единства; целеполагающие принципы – объяснения, простоты, наблюдаемости. Предлагаются и другие классификации, однако неопределенность исходных принципов, их неполнота, рядоположенность и взаимопересечения не позволяют считать эти классификации удовлетворительными.
Особая форма предпосылочного знания - здравый смысл, роль которого как цен- ностно-мировоззренческой формы знания ученые и философы оценивают весьма противоречиво. Следует признать, однако, что если непосредственное воздействие здравого смысла на современное теоретическое знание невелико, то косвенное, в первую очередь через мировоззрение ученых, складывающееся по большей части стихийно, может быть достаточно ощутимым.
Философы прошлого со вниманием относились к здравому смыслу. Д.Юм ставил здравый
13
смысл в один ряд с такими качествами человеческого духа, как мужество, честность; по мнению К. Гельвеция, человек, обладающий здравым смыслом, обыкновенно не впадет ни в одно из тех заблуждений, в которые нас вовлекают страсти, но зато он лишен и тех просветлений ума, которым мы обязаны лишь сильным страстям. Согласно И.Канту, ум, лишенный здравого рассудка, хотя и может быть вполне нормальным, даже высокообразованным, способным абстрактно усматривать общее, не в состоянии, однако, различать, подходит ли под это общее данный случай конкретно. Маркс достаточно жестко оценивал особенности здравого смысла, считая, что он имеет «грубиянский характер», догматичен и несамокритичен.
Современные исследования методологической роли здравого смысла показывают, что консерватизм этого вида обыденного знания содержит не только негативные, но и позитивные для познания функции, поскольку для любого радикально нового знания существует допустимая мера «безумия», превышение которой приводит к потере связи с реальностью. Здравый смысл предстает как неформальный критерий рациональности всякого познания, оценки и действия. Именно в нем отражается исторически складывающееся понимание осмысленного и бессмысленного, реального и нереального, возможного и невозможного, понятного и непонятного. Выявляются также мировоззренческие и регулятивные функции здравого смысла, который выражает социальную потребность в рациональной ориентации индивида и общества в духовной и практической деятельности.
Следует отметить, что в ряде случаев, когда складываются неопределенные, неформализуемые альтернативные ситуации выбора проблем, теорий, гипотез и общепринятые методологические критерии при этом «не работают», своеобразным ориентировочным критерием для ученого становится здравый смысл. Большинство современных исследователей проблемы здравого смысла осознают важность его методологических функций и мировоззренческих предпосылок, считая, однако, что они должны быть критически проанализированы с позиции науки и философии. Американский философ М.Вартофский полагал, что, несмотря на неполноту, противоречивость понятий здравого смысла, не подвергавшегося рациональной критике, его социально-культурное и нормативное значение несомненны. Здравый смысл представляет собой то множество общедоступных и в значительной мере неявных принципов действия, правил, убеждений, которые выдержали множество длительных испытаний в практике людей, в развитии их культуры и межкультурных взаимодействиях, благодаря чему о них можно говорить как о «человеческих универсалиях».
ЛИТЕРАТУРА
Основная
14
Идеалы и нормы научного исследования. Минск, 1981.
Кант И. Критика чистого разума // Он же. Соч. в 6 т. Т.3. М., 1963.
Кузнецов И.В. Принцип соответствия в современной физике и его философское значение.
М., 1948.
Мамчур Е.А. Проблема выбора теории. М., 1975.
Мамчур Е.А. Идеалы единства и простоты в современном научном познании//Вопросы философии. 2003. № 12.
Микешина Л.А. Фундаментальный поворот в понимании структуры научного знания // Философия, наука, цивилизация. М., 1999.
Овчинников Н.Ф. Методологические принципы в истории научной мысли. М., 1997. Степин В.С. Идеалы и нормы в динамике научного поиска // Идеалы и нормы научного исследования.
Степин В.С. Теоретическое знание. Структура, историческая эволюция. М., 2000. Холтон Дж. Тематический анализ науки. М., 1981.
Дополнительная Вартофский М. Эвристическая роль метафизики в науке // Структура и развитие науки.
М., 1978.
Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. М.- Киев, 1994.
Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. СПб., 2004. Гуссерль Э. Начало геометрии. М., 1996.
Методологические принципы физики. История и современность. М., 1975.
Вопросы для самопроверки
1.Какова природа предпосылок научного знания? 2.Основные идеи учения И.Канта о предпосылочном знании. 3.В каких формах существует предпосылочное знание?
4.Что такое концептуальные и доконцептуальные предпосылки научного знания? 5.Почему идеологические предпосылки играют отрицательную роль для развития
наук?
6.Какова роль философских категорий и принципов в развитии научного познания? 7.Какие из общенаучных методологических принципов встречаются в вашей об-
ласти знания?
15
8.В чем смысл принципа дополнительности?
9.Что такое «здравый смысл»? Его роль в научном познании. 10.Действует ли принцип соответствия в вашей области знания?
1
Глава 10. Предпосылочные методологические структуры в системе теоретического знания
Предпосылочное знание представлено не только отдельными принципами – философскими, общенаучными методологическими, или обыденным знанием в форме здравого смысла, но также такими сложными конструктами, как научная картина мира (НКМ), стиль научного мышления (СНМ), парадигма и научно-исследовательская программа (НИП). Каждый из элементов состава предпосылочного знания в присущей ему форме содержит социальные культурно-исторические, ценностные установки, зафиксированные средствами как теоретического, так и обыденного знания, которое тем самым приобретает в той или иной степени ценностно-мировоззренческую окраску. Оно ориентирует субъекта во всех сферах познавательной деятельности и в этом случае научное познание определяется в своем развитии не только свойствами объекта, но и исторически сложившимся контекстом, в котором оно осуществляется. Такое понимание дает возможность выявить глубинные уровни ценностной обусловленности познавательных процесса, обосновать их органическое единство с логическими структурами. Это выводит философию и методологию науки на новый уровень развития, а научное знание и все процедуры его получения, проверки и обоснования обретают дополнительное измерение, имеющее ценностный и исторический параметры. Одновременно тем самым фиксируется присутствие субъекта в знании и познавательной деятельности, выявляется система его ценностных ориентаций.
§ 1. Научная картина мира и стиль мышления, их методологические функции в теоретическом познании
Научная картина мира
Она может быть определена как понятие, выражающее эволюцию обыденных, научных и философских представлений о природе, обществе, человеке и его познании в зависимости от конкретно-исторических способов и форм познавательной деятельности и социальной практики в целом. НКМ складывается как осмысление образов мира, лежащих в основе жизнедеятельности, культуры и практики человека; упрощает, схематизирует и интерпретирует действительность как всякий познавательный образ, вместе с тем выделяя из бесконечного многообразия отношений сущностные, базисные связи.
Трудности анализа НКМ как ценностно-мировоззренческой формы знания в значительной мере сопряжены с тем, что она существует в науке главным образом неявно в текстах и подтекстах, в разнообразных несистематизированных высказываниях ученых о
1
2
предпосылках теории и нужны специальные методологические усилия для ее выявления. НКМ стала предметом специальной рефлексии в философско-научных исследованиях во второй половине ХХ века, за ней не всегда признается право быть самостоятельной единицей знания, она принимается как метафора, некий вспомогательный иллюстративный образ и т.п. Содержательный логико-гносеологический анализ обнаруживает, что все три термина, входящие в понятие НКМ, – «мир», «картина», «научная» – весьма многозначны и несут значительную философско-мировоззренческую нагрузку. В современной литературе осознается, что хотя термин «мир» является вполне правомерным, его корректное применение предполагает уточнение этого термина и учет того факта, что понятие «мир» не существует вне рамок определенных философских и научных идей и концепций, что с их изменением предметно-смысловое значение и методологическая роль этого понятия также изменяется. «Мир» развивающееся понятие, фиксирующее эволюцию научных и философских представлений о природе, обществе и познании, меняющее свой объем и содержание в зависимости от конкретно-исторических способов и форм научной деятельности и социальной практики в целом.
Другая составляющая понятия НКМ – «картина». Именно этот часто буквально понимаемый термин долгое время удерживал представления о НКМ на интуитивном уровне, придавал этому понятию метафорический смысл, подчеркивал чувственнонаглядный характер. Очевидно, что термин «картина» – дань ранним представлениям о синтезе знания как наглядной красочной картине природы, в которую каждая наука вносит краски и детали.
В ХХ веке М.Хайдеггер, размышляя о картине мира, ставил вопросы самому себе: «…почему при истолковании определенной исторической эпохи мы спрашиваем о картине мира? Каждая ли эпоха истории имеет свою картину мира, и притом так, что сама каждый раз озабочена построением своей картины мира? Или это уже только новоевропейский способ представления задается вопросом о картине мира? Что такое – картина мира? По-видимому, изображение мира. Но что называется тут миром? Что значит картина? Мир выступает здесь как обозначение сущего в целом. Это имя не ограничено космосом, природой. К миру относится и история. И все-таки даже природа, история и обе они вместе в их подспудном и агрессивном взаимопроникновении не исчерпывают мира. Под этим словом подразумевается и основа мира независимо от того, как мыслится ее отношение к миру» (Хайдеггер М. Время картины мира // Он же. Время и бытие. Статьи и вы-
ступления. М., 1993. С. 49).
Для Хайдеггера «мир» выступает «как обозначение сущего в целом», не ограничивается космосом и природой, к миру относится и история. Картина мира есть не что-то срисованное, но то, на что человек нацелен как на «поставленное перед собой»; это не изображение мира, но «мир, понятый в смысле такой картины»; не картина превращается из средневековой в новоевропейскую, но мир вообще становится картиной, а сущее ста-
2
3
новится сущим в своей пред-ставленности. Составляя себе такую картину, человек и самого себя выводит на сцену, ставит себя относительно опредмечиваемого сущего. Это означает, что превращение мира в картину есть тот же самый процесс, что и превращение человека в субъект как мысляще-представляющее существо, обладающее «новой свободой» и самостоятельно решающее, что может считаться достоверным и истинным. Чем наступательнее ведет себя субъект, тем неудержимее наука о мире превращается в науку о человеке, антропологию, и поэтому только там, где мир становится картиной, «впервые восходит гуманизм», сущее в целом интерпретируется и оценивается от человека и по человеку, что и стало обозначаться словом «мировоззрение».
В современном знании все чаще вместо «картины» начинают употреблять иные термины: модель, интегральный образ, онтологическая схема, картина реальности. В эти понятия наряду с представлениями о природе, ее причинности и закономерности, пространстве и времени, все в большей мере включаются представления о человеке, его деятельности, познании, социальной организации окружающей среды. В этом факте находят свое отражение две существенные тенденции в развитии НКМ как формы знания. Вопервых, изменяются способы синтезирования, интеграции научных знаний, осуществляется переход от НКМ как образа, модели, наглядной картины к НКМ как особой сложноструктурированной логической форме научного знания, представляющей мир в его целостности. Первая модификация понятия – «картинность» представлена главным образом в обыденном сознании и на ранних этапах развития науки, вторая – «модельность», «интегральность» в более развитой, в особенности в современной, науке. Во-вторых, в исторически меняющихся НКМ «функцию наглядности» выполняли не только образы, модели, но и те или иные достаточно абстрактные построения. Известно, что картина мира уже у Декарта потеряла свои краски, стала одноцветной, а в результате работ Ньютона она становится чертежом, графиком, схемой количественных соотношений между явлениями, однозначным образом отображающей действительность, что было в принципе огромным шагом вперед. Происходит не потеря наглядности, а изменение самого характера наглядности и смена объектов, выполняющих эту функцию, в частности, статус наглядных получают объекты, обладающие операциональной наглядностью, поскольку стали обозначать определенное, зафиксированное развитие понятийного аппарата, соотношения принципов, методологических стереотипов.
Эти тенденции в изменении наглядности отмечал еще М.Планк, понимавший «ослабление роли исторически-человеческого элемента» как утрату наглядности, картинности. «Будущий образ мира окажется гораздо более бледным, сухим и лишенным непосредственной наглядности по сравнению с пестрым красочным великолепием первоначальной картины, которая возникла из разнообразных потребностей человеческой жизни и несла на себе отпечаток всех специфических чувствен-
3
4
ных ощущений». Он полагал важным выяснение вопроса: «есть ли эта картина только целесообразное, но в сущности произвольное создание нашего ума, или же мы вынуждены, напротив, признать, что она отражает реальные, совершенно не зависящие от нас явления природы?». Он был уверен, что «современная картины мира, хотя она еще сверкает различными красками в зависимости от личности исследователя, все же содержит в себе некоторые черты, которых больше не изгладит никакая революция ни в природе, ни в мире человеческой мысли. Этот постоянный элемент, не зависящий ни от какой человеческой… индивидуальности, и составляет то, что мы называем реальностью» и что определяет успех крупнейших ученых (Планк М. Единство физической картины мира.
М., 1975.. С. 629, 631).
Сегодня НКМ понимается как одно из оснований научного поиска, картина исследуемой реальности, представленная в особой форме систематизации знания, которая позволяет выявить и интерпретировать предмет науки, ее факты и теоретические схемы, новые исследовательские задачи и способы их решения. Именно через НКМ происходит передача фундаментальных идей и принципов из одной науки в другую, она начинает играть все более важную роль, и не столько как модель мира или его образ, сколько как синтезирующая логическая форма знания, представляющая собой скорее теоретическую концепцию, нежели картину мира в буквальном смысле слова. Так, наиболее изученная физическая картина мира характеризует предмет физического исследования посредством следующих представлений: о фундаментальных физических объектах, о типологии объектов, изучаемых в физике, об общих особенностях взаимодействия объектов (причинности и закономерности физических процессов), о пространственно-временных характеристиках физического мира. Смена этих представлений в связи с изменением практики и познания приводит к перестройке и смене физических НКМ. Известны три исторических типа: механическая, электродинамическая и квантово-релятивистская картины мира. Построение последней еще не завершено. В том случае, когда специальные картины входят в содержание общенаучной картины мира, это происходит на основе философских идей и принципов и в тесной связи с основаниями теорий этих наук и эмпирическим слоем знания. Важно отметить, что одна из процедур обоснования теоретических схем состоит в их соотнесении с картиной мира, благодаря чему происходит их объективизация, а также интерпретация уравнений, выражающих теоретические законы. Построение теории, в свою очередь, уточняет картину мира. В целом НКМ выполняют несколько теоретических и методологических функций, объединяя знание в единое целое, осуществляя объективацию научного знания и включение его в культуру, наконец, методологически определяя пути и направления исследовательского процесса.
Исследователи выделяют несколько этапов в историческом развитии НКМ: становление первой общенаучной – механической КМ на этапе додисциплинарной науки, где синтез знаний осуществлялся как сведение различных явлений к механическим; второй этап – формирование спе-
циальных НКМ и «обретение ими самостоятельного статуса дисциплинарных онтологий» в связи
4
5
со становлением дисциплинарно организованной науки; третий этап – «восстановление общенаучной картины мира как единого системного образа Универсума», в единстве и многообразии различных дисциплинарных онтологий и в связи с существенным возрастанием междисциплинарных исследований и взаимосвязей (Степин В.С., Кузнецова Л.Ф. Научная картина мира в культуре техногенной цивилизации. М., 1994. С. 252-254).
Картина мира в гуманитарном познании
Все больше осознается значимость понятия картины мира для методологии гуманитарных наук и, в свою очередь, развитие социально-гуманитарных наук все активнее вводит гуманитарную компоненту в НКМ. Близость понятий НКМ и мировоззрения отмечал В.Дильтей, поскольку на основе той или иной картины мира, возникающей в результате закономерной последовательной работы нашего познания, решаются вопросы о значении и смысле мира, выводятся основные принципы жизни. В целом среди кажущейся случайности мировоззрений в каждом из них существует постоянное отношение между КМ, оценкой жизни и целями. Однако мировоззрения не являются только созданием мышления и не возникают в результате одной лишь воли познания, хотя это важно. Они также результат жизненного опыта и позиции, всей структуры психического целого. Дильтей рассматривает типы мировоззрений в религии, поэзии и литературе, а также особый тип - метафизику, которая возникает, когда мировоззрение возвышается до связного рационального целого, научно оправдывается и претендует на общезначимость, выходя за пределы методологических приемов частных наук.
Значимым является то, что Дильтей понятие КМ применял при анализе наук о духе (культуре) и поэтому включал в этот феномен такие базовые сущности, как жизнь, цель, человек-субъект, что отсутствует в исследованиях естественнонаучной КМ или рассматривается натуралистически. Его анализ разных подходов и типов исследования человека - предметная метафизика греков, волевая позиция римлян, религиозные жизненные идеалы и их смена, «теория жизненного поведения», выявление основных типов антропологии в культуре XVI - XVII веков - все это в конечном счете исследование различных форм отношений человека к миру, к его месту в мире, способы представленности человека в культурно-исторической КМ (Дильтей В. Воззрение на мир и исследование человека со времен Возрождения и Реформации. М., 2000). Все это говорит о том, что понимание КМ в науках о культуре невозможно без ориентации на человека - понимания его места в мире и способов видения им этого мира. Соответственно здесь нет такого противо-поставления субъекта и мира, как в естественнонаучной КМ, но описываются лишь типы понимания мира, включающего и самого человека. Так, в ранневизантийской культуре, как показал С.С.Аверинцев, можно выявить ситуацию, когда человек воспринимал «мир как школу», мир во времени и пространстве был поставлен «под знак школы». Как историческое, так и биографическое время отдельной жизни имело смысл лишь как время «педагогической переделки человека»; пространство ойкумены рассматривалось как место для всемирной школы. Ветхозаветная история при этом могла быть интерпретирована как история смены «учителей» - Ноя, Авраама, Моисея, премудрого Соломона, пророков. Бог сам был главным учителем в этих школах. Не только история -
5
6
педагогический процесс, но и природа предстает как «дидактическое пособие» для наглядного обучения, а главное - пособие по «курсу нравственности», поскольку природа - творение Бога и ее законы, как и законы морали, имеют единый источник. В таком мире человек – «школяр», старательно усваивающий уроки своего Учителя, вечно обучающееся дитя, а священные тексты и тексты культуры всегда дают «уроки», и слово, книга занимают особое место в такой КМ, что и в естествознании отражалось в метафоре «Книги природы» (Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1997).
Иной аспект фундаментальной проблемы «человек в культуре и КМ», близкий к личностному знанию, исследовался Л.Витгенштейном. Усвоенная нами еще в детстве общая КМ принадлежит к сфере личностного знания и представлена особым типом эмпирических высказываний, принимаемых на веру как несомненные и сопутствующие нам всю жизнь. Они обладают неотъемлемыми свойствами, прежде всего системностью, коррелирующей с системностью общего знания, принадлежащего многим людям; и поэтому единичное знание - индивидуальная КМ имеет содержание и значимость, полученные в контексте общего знания. Другая особенность принимаемых на веру эмпирических высказываний - это неявная форма их существования, такова и КМ, поскольку она оказывается само собою разумеющимся основанием познания и как таковая даже не формулируется. По Витгенштейну, усвоение КМ в детстве, основанное на доверии взрослым, - это не чисто познавательная процедура, но одна из «форм жизни» наряду, например, с «языковыми играми», не просто знания, но основанные на них реальные действия. Итак, усвоенная с детства КМ является для нас достоверной не потому, что она специально обоснована, но потому, что принята на веру при общении и обучении, как следствие «бытия среди людей». Сомнение приходит после веры и это выражается, в частности, в усвоении в дальнейшем научной картины мира (НКМ), степень систематизации знаний в которой резко возрастает. Однако ее принятие также будет содержать элементы веры, но не повседневной, а формирующейся в рамках какой-либо научной парадигмы.
Потребность в научной систематизации знаний о культуре и обществе, входящих в КМ, привела к специальным исследованиям в социальном познании. В теоретикосоциологических работах М.Вебера картины мира также включают человека; прежде всего они понимаются как «стрелочники», определяющие пути, по которым интересы продвигают действия человека.
Осуществляя сравнительно-историческое исследование типов рациональности, он сопоставляет три наиболее общих и развитых КМ, истолковывая их как определенные морально-практические отношения человека к миру. Первая - это КМ, основанная на конфуцианском и даосистском типе рели- гиозно-философских воззрений, определяющая отношение к миру как приспособление; вторая КМ основана на идеях индуизма и буддизма, проповедующая отрешенность от мира; третья - возникшая на основе идей иудаизма и христианства, с Ближнего Востока пришедшая в европейскую культуру,
6