Uchebnik_Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola

истории, догмы и политики права». Он окончил Варшавский университет (1896 г.), затем был командирован в Гейдельберг­ ский университет, где слушал лекции Г. Еллинека. С 1899 г. при- ват-доцент по кафедре энциклопедии права, с 1903 г. занял ка­ федру русского права Варшавского университета. Магистерскую (1905 г.) и докторскую (1911 г.) диссертации защитил в Петер­ бургском университете. В 1906-1908 гг. экстраординарный про­ фессор по кафедре государственного права Демидовского юри­ дического лицея. С 1908 по 1917 гг. профессор Юрьевского уни­ верситета. Революцию 1917 г. не принял, в 1920 г. эмигрировал в Югославию, где был профессором истории славянского права Белградского университета. Один из основателей и первых про­ фессоров Русского научного института в Белграде (1928 г.). Дей­ ствительный член Сербской Академии наук, член-корреспондент Болгарской Академии наук, автор исследований по истории сербского права. Умер в Белграде в 1936 г.

В лекции ученого прослеживается в общих чертах весь ис­ торический ход развития и научного становления правоведения. Последнее, подчеркивает Ф. В. Тарановский, начинается с дог­ мы права, что вполне объяснимо практическим происхождени­ ем правоведения, ибо оно вызвано к жизни практическими по­ требностями суда, с осознанием которых встала задача найти юридическую форму для разрешения возникавших в обществе конфликтов. Эта первоначальная практическая задача породила правоведение, а вместе с ним юриста.

Весьма убедительно обосновывается Ф. В. Тарановским ис­ торическая роль школы естественного права в становлении правоведения, в выведении его из тесных рамок догматизма на широкое научное поприще.

«Она, - указывает Ф. В. Тарановский, - освобождала его от исключительного служения потребностям суда и наряду с веко­ вой проблемой практического применения права ставила новую проблему теоретического его изучения»100. И более того, не­ смотря на стремление школы естественного права к начерта­ нию неподвижной системы рационального права, она, отмечает ученый, разорвав узы исключительного догматизма, которым

100 Тарановский Ф. В. Историческое и методологическое взаимодей­ ствие истории, догмы и политики права // Журнал Министерства юсти­ ции. 1907. №3. С. 156.

251

была скована юриспруденция в течение многих веков, «расчи­ щала путь для постановки в правоведении самостоятельной ис­ торической проблемы»101.

Определение самостоятельной задачи для истории права Ф. В. Тарановский связывает с именем Г. В. Лейбница, который первым указал на необходимость изучения непрерывной цепи изменений права, приведших к его современному состоянию. Для осуществления такой задачи недостаточно было, по мне­ нию Г. В. Лейбница, изучать обычаи и законы прошлого в обо­ соблении от прочих сторон общественной жизни, а, напротив того, необходимо связывать изменения права со всей совокуп­ ностью исторической обстановки, «достигать исторического его уразумения через изучения внешней среды его развития»102.

Сильнейший толчок историческому изучению права дала возникшая в начале XIX в. историческая школа юристов, но она в отличие Г. В. Лейбница, подчеркивает Ф. В. Тарановский, рассматривала историческое развитие права изолированно от внешней среды. В глазах крупнейшего представителя этой школы Ф. Г. Савиньи право совершенно независимо от внеш­ ней обстановки истекает непосредственно из глубины общего сознания народа, его нравов и верований.

Провозвестником новых идей в специальной сфере истории права Ф. В. Тарановский считает Р. Иеринга с его учением о сознательном, целеустремленном характере правового творче­ ства, об интересе как факторе и средстве борьбы за право, сущ­ ности исторического процесса развития права.

Только в XIX в., преодолев крайности исторической шко­ лы, сложилась, полагает Ф. В. Тарановский, и обрела самостоя­ тельное значение науки «история права», окончательно пере­ став быть «экзегетическим орудием догматики»103 (средством герменевтики - разъяснения, истолкования). Ее самостоятель­ ным объектом изучения становится поэтапное конкретно­ историческое органическое развитие права.

Значительное внимание он уделял политике права. На про­ тяжении целого ряда веков, подчеркивал ученый, политика права, подобно его истории, «шла ощупью без определенного

101Тарановский Ф. В. Историческое и методологическое взаимодей­ ствие истории, догмы и политики права.

102Там же. С. 156.

103Там же. С. 161.

252

методологического пути». Первую попытку научной постанов­ ки проблемы политики права Ф. В. Тарановский ставит в заслу­ гу школе естественного права, но последняя ее обоснование ог­ раничивала началами рационализма. Только «позитивная со­ циология, - утверждает ученый, - сделала возможным сущест­ вование научной политики как особой прикладной дисциплины, которая, основываясь на установлении законо­ мерного развития прошлого, занимается предвидением будуще­ го и сообразно этому определяет как цели, так и средства обще­ ственного воздействия»104.

Историю, догму и политику права Ф. В. Тарановский рас­ сматривает как составные части научной юриспруденции и ука­ зывает на изучение каждой из них в качестве относительно са­ мостоятельной дисциплины.

«История права, - пишет он, - изучает закономерное развитие права в связи с внешней средой его - обществом. Догматическая юриспруденция сосредоточивается на вопросах de lege lata, конст­ руирует и систематизирует действующее право в целях судебного и несудебного применения. Политика права простирается на во­ просы de lege ferenda, ставит цели правовому творчеству, изыски­ вает лучшие пути его осуществления и этим служит практической цели законодателя»105. При этом Ф. В. Тарановский подчеркивает, что если история права является отраслью чистой науки об обще­ стве, то «догматическая юриспруденция и политика права являют­ ся прикладными научными дисциплинами, которым присущи чер­ ты практического искусства»106.

Но наличие этих различий между тремя частями научного правоведения, уточняет свою мысль ученый, не только не ис­ ключает, но и предполагает их тесное общение. Каждая из них в отдельности пользуется другими в качестве вспомогательных дисциплин. Догматик, указывает Ф. В. Тарановский, не обхо­ дится без истории права во всех стадиях своей работы. При толковании отдельной юридической нормы ему необходимо знать историю ее создания и отношение ее к предшествующей норме, ею же отмененной, - только эти сведения выясняют так называемый разум закона. При конструировании отдельного

104Тарановский Ф. В. Историческое и методологическое взаимодей­ ствие истории, догмы и политики права. С. 164.

105Там же. С. 165.

106Там же. С. 164.

253

института юрист-догматик вынужден обратиться к истории всех составляющих его отношений. Построение целой системы права, утверждает ученый, немыслимо без широкого социаль­ но-исторического ее обоснования.

Хотя догматическая юриспруденция твердо стоит на прин­ ципе легальности, но, проникая в нее, политико-правовой эле­ мент с его принципом целесообразности способствует сглажи­ ванию противоречий, неизбежно возникающих между положи­ тельным правом и реальной жизнью. Присущий положитель­ ному праву формализм, отмечает Ф. В. Тарановский, нередко порождает коллизию между общим требованием закона и спе­ циальным для данного случая требованием справедливости. Кроме того, положительному праву вообще свойственно отста­ вать от быстро уходящей вперед жизни. С этим и связано воз­ никновение противоречий. «И поправку на время и моральный корректив закона, - указывает ученый, - доставляет юристудогматику политика права, критерий которой он вынужден применять к толкованию закона, чтобы преодолеть указанные затруд не ния »107.

К политике права неизбежно обращается и историк права, а также последний постоянно пользуется приемами догматиче­ ской юриспруденции. Для историка права необходимо завер­ шение своего исследования юридической конструкцией. Как указывает Ф. В. Тарановский, «современный юрист вносит в историю свою привычку к логическому, значит, внутренне не противоречивому объединению разрозненного правового мате­ риала, и установляет периоды истории по смене действующих в прошлом правовых систем»108. Цельность и законченность ис­ торического периода определяется, по мнению ученого, для юриста непрекращающейся возможностью сводить совокуп­ ность разрозненных правовых явлений, норм и институтов к нескольким руководящим юридическим принципам, по кото­ рым может быть построена единая, исключающая внутренние противоречия система права. А внутреннее объединение право­ вых явлений дается неизбежно по приемам юридической кон­ струкции и систематизации, выработанным в сфере догматики

107Тарановский Ф. В. Историческое и методологическое взаимодей­ ствие истории, догмы и политики права. С. 166.

108Там же. С. 167.

254

права. Это объединение, подчеркивает Ф. В. Тарановский, «вносит необходимый статический элемент в динамику обще­ ственного процесса»109.

Политика права в свою очередь также не может обойтись без обращения к истории права и догматике. В истории права ярославский профессор усматривает исходную точку всех по­ строений политики права, а в технических приемах догматики - неизбежную форму, в которую облекаются готовые проекты. К числу трудов Ф. В. Тарановского по истории философии права относится также изданная в 1905 г. в Санкт-Петербурге работа «Заметки о Монтескье».

Как мы видим, достижения ярославской юридической шко­ лы в теоретической разработке права также имеют выдающееся значение.

ствие истории, догмы и политики права.

255

Глава 7. Школа истории права

История русского права

Представителями ярославской юридической школы был внесен основательный вклад практически во все отделы науч­ ной юриспруденции. Особенно в этом отношении значимы дос­ тижения в разработке истории русского права, связанные с именами М. Ф. Владимирского-Буданова, И. И. Дитятина, С. М. Шпилевского, В. Г. Щеглова, С. П. Покровского, Ф. В. Тарановского, Н. Л. Дювернуа, И. Я. Гурлянда и других.

Первое место в этом ряду, несомненно, принадлежит пат­ риарху истории русского права Ми­

хаилу Флегонтовичу Владимир- скому-Буданову (1838-1916). Он ро­ дился в 1838 г. в с. Бороздино, Туль­ ской губернии в семье священника.

Учился в Тульской семинарии и Ки­ евской духовной академии. В 1864 г. окончил историко-филологический факультет Киевского университета,

магистр права (1869 г.). Ученый пре- М. Ф. Владимирский-

русского и западно-русского права. В дальнейшем с 1875 г. он был профессором кафедры русского права Киевского универси­ тета. Умер 25 марта 1916 г. в Киеве.

В 1874 г. в Ярославле было опубликовано крупное иссле­ дование этого ученого «Государство и народное образование в России XVIII в. Система профессионального образования (от Петра I до Екатерины II)». Это была его докторская диссерта­ ция, защищенная в том же году в Харьковском университете. Всесторонне исследуя связанные с постановкой народного об­ разования проблемы, ученый уделяет особое внимание тем из них, которые продолжают существовать и в современную ему эпоху требуют своего решения. Особо критическое отношение вызывает у М. Ф. Владимирского-Буданова сугубо утилитарная направленность народного образования, его полная подчинен­

256

ность интересам государственной службы. Важнейшая цель об­ разования - «нравственное усовершенствование человека, - подчеркивает он, - вовсе не имелось в виду»110.

Поскольку разраставшийся государственный аппарат испы­ тывал потребность в подготовленных к службе чиновников из дворянской среды, образование в этой среде насаждалось на­ сильственными мерами. «Как понятие образования, - замечает М. Ф. Владимирский-Буданов, - поглощалось понятием служ­ бы, так понятие о воспитании поглощалось понятием о дисцип­ лине»111. За нерадивость петровские инструкции предписывали наказание учащихся батогами, невзирая на благородство про­ исхождения. Не принес свободы образованию, подчеркивает автор, и Манифест 1762 г. Оно продолжало насаждаться путем насильственных мер. За уклонение от обучения император Петр III угрожал дворянам своим тяжким гневом. Утилитарный подход к образованию долго проявлялся в возражениях против пользы изучения римского права. М. Ф. Владимирский-Буданов видит одну из важнейших задач своего времени в том, чтобы «высоко поставить общее образование (гуманно-национальное), объявив его окончательно всесословным, независимым от сто­ ронних целей и свободным»112.

Эта монография является важным источником сведений по истории юридического образования в России. По этой работе, а также по изданной в Петербурге в том же году монографии «Государство и народное образование с XVIII в. до учреждения Министерств» им защищена докторская диссертация113.

Пользуясь богатыми фондами лицейской библиотеки, М. Ф. Владимирский-Буданов составил знаменитую «Хресто­ матию по истории русского права», включившую в себя все важнейшие источники русской истории, памятники права. Сре­ ди них Договоры Руси с греками, Академический и Карамзинский списки «Русской Правды», Новгородская и Псковская судные грамоты, грамоты наместничьего управления, Москов­

110 Владимирский-Буданов М. Ф. Государство и народное образова­ ние в России XVIII в.: Система профессионального образования (от Петра I до Екатерины II). Ярославль, 1874. С. 193.

111Владимирский-Буданов М. Ф. Указ. соч. С. 193.

112См.: Там же. С. 325.

113См.: Краковский К. П. М. Ф. Владимирский-Буданов: Обзор исто­ рии русского права: Предисловие. Ростов н/Д, 1995. С. 16.

257

ские судебники, губные и земские грамоты, указные книги при­ казов, Соборное уложение 1649 г. и другие.

Благодаря ее выходу, древние памятники права стали дос­ тупны для изучения студентам, как юристам, так историкам и филологам.

Хрестоматия представляет собой один из самых значитель­ ных трудов по истории русского права. Каждый памятник под­ вергнут ученым основательной научной обработке, глубоко и убедительно прокомментирован им. В известной степени ком­ ментарии М. Ф. Владимирского-Буданова имеют методологи­ ческое значение для последующих исследователей древнерус­ ских памятников права.

Ярославским профессором много сделано для введения в

научный оборот Судебника Ивана III. «Предложенное М. Ф. Владимирским-Будановым выделение из состава "Судеб­ ника" четырех частей - постановления о суде центральном, су­ де местном, материального права и дополнительных статей - было воспринято всеми последующими исследователями»114.

Л. В. Черепнина об искусственности этой системы деления115 нельзя признать основательной. Она, на наш взгляд, убедитель­ но опровергается А. А. Зиминым, отмечающим глубокое уясне­ ние М. Ф. Владимирским-Будановым содержания памятника, его юридической структуры и берущим под сомнение право­ мерность предложенного Л. В. Черепниным деления, основан­ ного на палеографических приметах116.

М. Ф. Владимирским-Будановым основательно проанали­ зированы все высказанные в литературе суждения по важней­ шим вопросам истории русского права. «Хрестоматия» содер­ жит обширную, однако отличающуюся спокойным тоном по­ лемику с другими авторами. Так, у М. Ф. Владимирского-Буда- нова вызывает критическое отношение позиция Б. Н. Чичерина,

114Российское законодательство Х-ХХ вв: В 9 т. Т. 2: Законодатель­ ство периода образования и укрепления Русского централизованного го­ сударства. М., 1985. С. 36.

115Черепнин JL В. Русские феодальные архивы XIV-XV вв. М., 1951.

Ч. 1. С. 278-289.

116 Зимин А. А. Россия на рубеже XV-XVI столетий: Очерки соци­ ально-политической истории. М., 1982. С. 291.

258

придававшего исключительное значение для решения вопроса о возникновении русского государства духовным и договорным грамотам XIV-XV вв., считая их «главными источниками, рас­ крывающими общественное право древней России».

Придавая подобное решающее значение этим памятникам права, указывает М. Ф. Владимирский-Буданов, Б. Н. Чичерин как бы оставляет вне истории Новгородскую и Псковскую рес­ публики. «Таким образом, - пишет он, - государства Новгород­ ское и Псковское должны совершенно исчезнуть из истории русских государственных форм (умалчивая уже о том, что на­ чала Новгородского устройства несомненны и ясны в других русских землях)»117.

Он также не согласен с утверждением Б. Н. Чичерина, что для юридического быта древней России характерно отсутствие государственного права, что не делалось различия между част­ ным и государственным имуществом князей, что наследование уделов (отчин) было наследованием по частному праву. Возра­ жая Б. Н. Чичерину, М. Ф. Владимирский-Буданов приводит многочисленные доводы в обоснование того, что княжеские столы в древней России утверждались на основе не граждан­ ского, а государственного права, что слово «отчина» тогда име­ ла более широкое значение, чем частное владение.

«Великие князья, - подчеркивал ярославский профессор, - называли В. Новгород отчиною в то время, когда государствен­ ные формы Новгорода не были разрушены»118. М. Ф. Влади- мирский-Буданов выступает в этой связи против допускаемого в литературе смешения правового режима кормлений и помес­ тий. «Смешивать их не следует, - пишет он, - потому что корм­ ленщику предоставляются права государственные, а помещи­ ку - частные»119.

В«Хрестоматии» даны ответы на многие остававшиеся в то время открытыми вопросы.

ВЯрославле один за другим вышли три выпуска этого тру­ да. Он пять раз переиздавался. Последнее издание относится к

1915 г.

117Владимирский-Буданов М. Ф. Хрестоматия по истории русского права. Ярославль, 1875. Вып. 3. С. 1.

118Там же. С. 2.

119Там же. С. 8.

259

В него включен с соответствующими комментариями текст Судебника 1589 г.

Многие из основополагающих идей, выдвинутых ученым в период работы над «Хрестоматией», получили развитие в «Об­ зоре истории русского права». «Составление "Хрестоматии", - писал Ф. В. Тарановский, - послужило для самого Михаила Флегонтовича основательнейшей и прекрасной подготовкой к разработке систематического курса истории русского права»120. Этот труд по общему признанию был лучшим дореволюцион­ ным учебником (пособием) по истории русского права, да, по сути, остается лучшим и на сегодняшний день. Ни С. В. Юшков, ни тем более последующие авторы учебников и учебных пособий по этой, к тому же получившей крен в сторо­ ну государственную научной дисциплине не сумели столь дока­ зательно обосновать и определить историческое место, соци­ ально-политическое и юридическое значение каждого памятни­ ка, каждого института права. И в этом труде М. Ф. Вла­ димирский-Буданов проявляет строго научный подход к изложению предмета, оперирует всем богатством историко­ правовой мысли, полемизирует с другими авторами, как бы по­ буждая студентов сквозь дебри научных споров настойчиво пробираться к истине. К сожалению, некоторые современные авторы учебников и курсов лекций по истории государства и права России преподносят студентам готовый к бездумному восприятию разложенный по полочкам материал, заведомо ориентируя изучающих на легкий путь к постижению истины, на уход от вопросов121, ответ на которые может быть получен только при сопоставлении и преломлении в своем сознании разных точек зрения (ссылки на суждения дореволюционных юристов в них - крайне редкое явление). К составлению такого рода учебников, нацеленных на снабжение студентов всей со­ вокупностью знаний по предмету, М. Ф. ВладимирскийБуданов высказывал резко отрицательное отношение. «На­ стоящая книга, - писал он в предисловии к шестому изданию "Обзора истории русского права", - предназначена с первого

120Тарановский Ф. В. Памяти М. Ф. Владимирского-Буданова //Юридический вестник. 1916. Кн. 14 (2). С. 87.

121Так, капитальнейший вопрос историко-правовой науки - вопрос об установлении крепостного права - во многих учебниках трактуется крайне упрощенно.

260