Uchebnik_Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola

фессор формирование правовой государственности непременно связывал с созданием церкви авторитетного положения, с пре­ доставлением ей возможности свободно влиять на души людей в плане их нравственного совершенствования. «Государство, как стоящее на служении естественному нравственному зако­ ну, - писал он, - не может не дорожить церковью, которая про­ поведует богооткровенный нравственный закон, действует на душу человека и стремится к его нравственному усовершенст­ вованию, во исполнение божеской воли»280.

Ученый последовательно проводит мысль о том, что государ­ ство, проявляя уважительное отношение ко всем церковным орга­ низациям, действующим на его территории, обязано окружать особой заботой главенствующую церковь, к которой принадлежит основная часть населения. В вышеупомянутом труде он так вы­ сказывается по этому поводу: «Если в государстве находится не­ сколько церквей, то отношение государства к ним равное; но это равенство (паритет) должно быть понимаемо не в смысле матема­ тического: "каждому поровну", а в смысле справедливого: "каж­ дому свое". Ту церковь, к которой принадлежит большая часть на­ селения государственной территории и которая, следовательно, имеет больший круг действия, государство ценит выше и становит в более привилегированное положение, сравнительно с прочи­ ми»281. «Правовое государство, - указывает ученый в другом мес­ те своего труда, - находит прямо невозможным трактовать цер­ ковь как частный союз и между самими религиозными общества­ ми различает великие исторические церкви, внутренне сросшиеся с жизнью народа и имеющие громадную власть над умами своих членов, от других религиозных обществ»282.

Перу также преподававшего в лицее доктора церковного права Е. Н. Темниковского принадлежит богословский труд «К вопросу о канонизации святых» (1913). Профессор церковного права лицея Павел Васильевич Гидулянов (1874-1937) высту­ пил в 1916 г. с работой «Сущность и юридическая природа цер­ ковного властвования» в «Журнале Министерства народного просвещения». Это был выпускник Московского университета, магистр (1905 г.) и доктор (1907 г.) церковного права. Был про­

280Суворов Н. С. Курс церковного права. С. 17.

281Там же. С. 564.

282Там же. С. 561.

331

фессором Варшавского университета, в 1906 г. сменил на долж­ ности профессора церковного законоведения Демидовского юридического лицея Е. Н. Темниковского, перешедшего в Харь­ ковский университет. Одновременно до 1910 г. П. В. Гидулянов вел занятия и в Московском университете, а с 1910 г. перешел туда ординарным профессором (до 1919 г.), одновременно декан юридического факультета Московского университета (1913— 1917 гг.). Был также директором Лазаревского института восточ­ ных языков. Его дальнейшая судьба нам не известна.

Изучение обычного права

Представителями ярославской юридической школы уделя­ лось серьезное внимание изучению обычного права, выяснению его самостоятельной роли в регулировании общественных от­ ношений и влияния на законотворческий процесс, в том числе и

вплане противодействия законодательному волюнтаризму. В этом отношении невозможно переоценить значение вышедшего

в1873 г. обширного труда П. Л. Карасевича «Гражданское обычное право во Франции», который он защищал как доктор­ скую диссертацию. Изданием этого сочинения не только обес­ печивалось знакомство русских читателей с бытием француз­ ского гражданского обычного права в его полном объеме, но и возбуждался определенным образом интерес русских юристов к изучению аналогичных явлений правовой жизни своего народа, к более глубокому уяснению природы и действенной силы его юридических обычаев. Весьма плодотворными в этой области были и исследования криминалиста Л. С. Белогрщ-Котлярев- ского (о нем - в разделе уголовного права), изложенные в тру­ дах «Роль обычая в уголовном праве» и «Творческая сила обы­

чая в уголовном праве». Особенно интересна последняя из его работ, в которой автор, не замыкаясь в рамках уголовного пра­ ва, последовательно развивает свой взгляд на процесс правообразования. Характеризуя правовую жизнь первобытной эпохи, автор подчеркивает, что широко присущий младенчеству всех народов обычай кровной мести был отнюдь не простым фак­ том, а правом, юридическим установлением. «Это видно, - по­ лагает ученый, - из того, что родственники потерпевшего не только могли, но и должны были мстить; не отомстить за кровь убитого родственника значило навлечь на себя презрение чу­

332

жих родов и замогильный гнев покойника»283. Источником об­ разования норм обычного права Л. С. Белогриц-Котляревский считает не общественное, а индивидуальное сознание и с этих позиций критикует историческую школу права. «... Нормы обычного права, - утверждает он, - возникают первоначально из убеждений отдельных лиц, а не из народного духа, не из на­ родного сознания непосредственно, как учила историческая школа, возведшая народный дух на степень какого-то самостоя­ тельного объективного творческого фактора, действующего не­ зависимо от личного сознания отдельных лиц. По учению Савиньи и Пухты первоисточник права есть сам народ или, иначе, естественное единство народного убеждения»284.

Не в пользу учения этой школы свидетельствует наличие общих черт в обычном праве разных народов. «... Сходство обычаев разных народов, - подчеркивает Л. С. Белогриц-Котля- ревский, - не находит себе объяснения в теории Пухты, соглас­ но которой право есть чисто национальный продукт, непосред­ ственное выражение духа данной нации; будучи верен себе, Пухта не признавал обычных норм даже в сфере международ­ ного права»285.

Отдавая должное законодателю, ярославский ученый не скло­ нен преувеличивать значение его творческой инициативы, он по­ лагает, что никакая самая успешная законодательная деятельность не может свести на нет процесс образования обычного права. Жизнь, потребности общения, преломляясь в индивидуальном сознании, всегда будут порождать необходимые нормы общения, опережая законодателя. «Право, - пишет Л. С. БелогрицКотляревский, - не есть только продукт отвлеченной мысли; оно создается на почве жизненных потребностей, отношений, интере­ сов. Сие же последние постоянно разнообразятся и меняются, ибо жизнь не стоит, а подобно большой реке пребывает в постоянном движении, и как эта последняя постоянно меняет свои берега, так и жизнь меняется и разнообразит потребности, отношения, инте­ ресы. Законодатель, как бы он ни был чуток к запросам жизни, не может познать все потребности ее одновременно с отдельными

283Белогриц-Котляревский JL С. Творческая сила обычая в уголов­ ном праве // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1890. Кн. 55. С. 1-2.

284Там же. С. 3.

285Там же. С. 5.

333

гражданами... Законодателю под большей частью приходится лишь закреплять уже возникшее правовое убеждение, уже выра­ женное правоголожение; конечно, это закрепление делается соз­ нательно, а не механически, т. е. законодатель прежде чем закре­ пить возникшее правоубеждение, продумывает, перерабатывает его, но эта переработка сводится более к частностям, к технике правоположения, чем к исходной мысли, к общим чертам»286. «Только в немногих случаях, - подчеркивается автором, - законо­ датель является непосредственным творцом объявляемых им за­ коноположений. При всем совершенстве законодательной техники нет возможности обнять все разнообразие жизненных отноше­ ний». «Закон всегда, - уточняет ученый, - объемлет лишь более типические отношения, опуская менее типические, которые, одна­ ко, «часто бывают запечатлены особыми чертами, не совпадаю­ щими с законной нормой»287. Л. С. Белогриц-Котляревский рас­ сматривает как неверное повторяемое Иерингом господствующее учение, утверждающее, что все реформы права сводятся к одному закону, что обычаю остается регулировать движение по сущест­ вующим путям, способствовать ему, но отнюдь не препятствовать.

«Напротив, - считает Л. С. Белогриц-Котляревский, - не только в сфере гражданского права, но и в сфере уголовного права обычаю иногда принадлежит реформаторская роль»288.

Обязуясь под влиянием перемен в жизненном укладе, а также порождаясь несовершенством самого закона, обычное право в определенных условиях выполняет историческую мис­ сию разрушения старого и установления на его место нового, адекватного духу времени, права. Ученый так представляет се­ бе этот процесс: «Возникая обыкновенно незаметно в умах и деятельности частных лиц, обычное право по законам движения мысли проникает в судебные решения, в которых обретает, так сказать, свою официальную силу, свою санкцию; с другой сто­ роны, и судьи как руководящие члены общества и решители правовых столкновений могут быть и непосредственными ор­ ганами правообразования»289.

286Белогриц-Котляревский JL С. Творческая сила обычая в уголов­ ном праве. С. 7-8.

287См.: Там же.

288Там же. С. 9.

289Там же. С. 12.

334

В своей работе Л. С. Белогриц-Котляревский приводит многочисленные примеры влияния обычного права на зако­ нодательство, главным образом, в плане его гуманизации. В числе таких примеров он ссылается на французский полевой закон 1791 г., принятый в интересах обеспечения «права бед­ ных» под влиянием древнего гуманного обычая, предостав­ лявшего нищим и немощным людям данной местности право сбора в открытых полях хлебных колосьев, сена, винограда, оставшихся после сбора хозяином урожая. Именно в обеспе­ чение этого права «указанный закон предписал запрещение пастухам пускать скот на открытые убранные поля раньше истечения двух дней после уборки урожая»290. В этих же це­ лях кассационным судом было дано прямое указание о при­ знании обязательными древних обычаев, запрещавших пол­ ную уборку урожая с использованием граблей291. Автор при­ водит примеры и таких французских обычаев, которые действуют вопреки уголовному закону или параллельно с ним. Так, обычное право Нормандии расходится с законопо­ ложением, устанавливающим уголовную ответственность за потраву на чужих полях животными, оставленными без пас­ туха. Оно признает, что если пастбище огорожено, то излиш­ не приставлять пастухов к скоту, ибо в этом случае доста­ точно защищает соседние поля от потравы ограда. Поэтому если скот, повредив ограду, вторгся на чужие поля и причи­

Л. С. Белогриц-Котляревский, - проник и в местные суды, которые нередко постановляют решения, согласные с обычным правом, а следовательно, противные закону»293.А Автор

ссылается на заверение одного из французских судей, что многие из правонарушений, предусмотренных уголовным уложением и специальными законами, покрыты как таковые в некоторых местностях забвением вследствие строгости по­ ложений репрессии и вообще противодействия последней

290Белогриц-Котляревский JL С. Творческая сила обычая в уголов­ ном праве. С. 18-19.

291См.: Там же. С. 20.

292Там же. С. 25.

293Там же. С. 26.

335

местным обычаям294. Но иногда обычно-правовые воззрения народа оказывают и обратное влияние, т. е. воздействуют на законодателя в направлении усиления уголовной ответствен­ ности или ее установления в случае отсутствия в законе. Случаи такого рода влияния довольно редки, но и они имеют место. Так, под воздействием общественных правовоззрений,

суд в 1837 г. принял толкование, признающее дуэль одним из видов убийства или повреждения здоровья, подлежащим на­ казаниям за эти преступления295.

Ученый указывает также на ряд примеров влияния русско­ го обычного права на российское уголовное законодательство. К числу их относится усвоение законодателем народного правовоззрения, проводившего довольно резкую черту между кра­ жей как таковой и похищением произрастающих в поле даров природы, что проявилось в отнесении посягательств на продук­ ты чужих полей к разряду полевых нарушений, т. е. в избрании для них менее позорного термина, а также в установлении за их совершение более мягкого, нежели за воровство, наказания296.

Л. С. Белогриц-Котляревским обращается внимание на многочисленные несообразности, к которым приводит Сенат, а также редакторов проекта нового уголовного уложения уклоне­ ние от народных правовоззрений. Так, он считает совершенно не в духе народа проведение редакторами различия между по­ хищением и самовольным пользованием произрастаний почвы по целям действия, т. е. в зависимости от того, немедленно или через какое-то время виновным употребляются похищенные с поля продукты297. Народ «действительно противопоставляет цели, - пишет Л. С. Белогриц-Котляревский, - но иного рода: с одной стороны, немедленное удовлетворение потребности, а с

294 Белогриц-Котляревский JL С. Творческая сила обычая в уголов­ ном праве. С. 28.

295т1ам же.

296Необходимость учета народных правовоззрений при определении

ответственности за различные виды имущественных посягательств де­ тально обосновывается JL С. Белогриц-Котляревским в труде «О воровст- ве-краже по русскому праву». Киев, 1880.

297 Белогриц-Котляревский JI С. Творческая сила обычая в уголов­ ном праве. С. 31.

336

другой стороны, обогащение, когда виновный берет более, чем сколько нужно для временного удовлетворения, когда он запасается мешком, корзинои, телегой и т. д.» . 298

Л. С. Белогриц-Котляревский категорически не согласен с точкой зрения Н. С. Таганцева, согласно которой обычно­ правовые нормы не могут быть правовыми нормами в строго­ юридическом смысле, т. е. в смысле велений авторитетной во­ ли, которые должны быть соблюдаемы под угрозой наказания: «Если обычно-правовые нормы живут и развиваются рядом с законом, то они, очевидно, пользуются известным авторитетом и если этот авторитет слабее авторитета закона, то отсюда от­ нюдь не следует, чтобы нормы обычного права не были норма­ ми в юридическом смысле; различие здесь только количествен­ ное, но не качественное»299.

Обобщая высказанные положения, Л. С. БелогрицКотляревский дает довольно четкое определение обычного пра­ ва: «... обычное право есть выражение индивидуального убеж­ дения, приобретшего путем распространения и повторения принудительную силу» .300

В 1902 г. вышла в Ярославле книга «Гражданское право по решениям Крестобогородского волостного суда Ярославской губернии и уезда». Авторами ее были профессор лицея Сергей Николаевич Никонов (о нем - в разделе гражданского права) и известный библиограф и исследователь обычного права, член учрежденного при лицее юридического общества Евгений Ива­ нович Якушкин. К собиранию и обработке материалов привле­ кались студенты лицея.

Авторы изложили в книге основные выводы из проведен­ ного с помощью студентов исследования решений этого суда за период с 1866 по 1889 гг. Один из выводов состоит в том, что сельское население волости осуществляет общинное землевла­ дение в составе сложной поземельной общины, т. е. состоящей из нескольких селений, имеющих общий земельный надел. Ка­ ждое селение владеет по разверстке, сделанной общинным схо­ дом, отдельной земельной территорией. Выгоны и сенокосы, как правило, остаются в общем пользовании всех селений об­

298Белогриц-Котляревский JL С. Творческая сила обычая в уголов­ ном праве. С. 31.

299Там же. С. 33.

300Там же. С. 12.

337

щины. Каждое селение имеет исключительное право на все вы­ годы, извлекаемые из владения закрепленной за ним земли, но также и обязаны терпеть и определенные невыгоды, связанные с пользованием этой землей. Одно из решений этого суда сви­ детельствует о существовании местной юридической нормы, возлагающей все расходы на похороны неимущих людей селе­ ния, а также сторонних лиц, поднятых мертвыми на земле селе­ ния, исключительно на жителей последнего. Община затрат та­ кого рода не несет.

Следующий вывод касается взаимных отношений кресть­ янского общества и его членов. Решениями суда подтверждает­ ся право общества пасти стадо на всех крестьянских наделах, независимо от того, скошены ли домохозяином на его участке трава ко времени назначенного обществом для выгона скота на пастьбу. Каждый домохозяин имеет право требовать равномер­ ного с другими пользования в общинных угодьях. Участки ле­ са, предназначенные к вырубке на полосы, распределяются ме­ жду домохозяевами по жребию. Соответственно участвующий в пользовании общим имуществом обязан участвовать и в из­ держках, необходимых для исправления этого имущества, ина­ че он устраняется от пользования им.

Исследуя решения суда, основанные на нормах обязатель­ ного права, авторы приходят к выводу, что договор о закладе совершается обыкновенно словесно, путем простой передачи объекта залога на хранение кредитору.

Что же касается задатка, то дача его сопровождается полу­ чением соответствующей расписки. Лицо, давшее другому зада­ ток в обеспечение права требования по главному обязательству, является обязанным точно соблюдать последнее и выполнить его к определенному договором сроку. Иначе задаток поступает в собственность верителя. Сторона, принявшая задаток, обязана выполнить обеспеченное им обязательство. Невыполнение его влечет за собой взыскание задатка в двойном размере. В связи с этим приводится конкретное решение волостного суда за № 72, относящееся к 1879 г., в соответствии с которым с крестьянина деревни Внуково Шилова в пользу крестьянина той же деревни Наумова за невыполнение обязательства, обеспеченного задат­ ком в сумме 2 рубля, взыскано 4 рубля.

На основании изученных решений суда авторы делают вполне определенный вывод о том, что надельная земля в Кре­

338

стобогородской волости не признается объектом права насле­ дования и как при жизни домохозяина, так и после его смерти продолжает по-прежнему оставаться в пользовании всех членов той же самой семьи301.

Важное значение имеет установление авторами фактов удовлетворения волостным судом заслуживающих внимания просьб крестьянских жен о выдаче им отдельных видов на жи­ тельство, что, как известно, находилось в прямом противоречии с законодательством того времени, запрещавшим подобного рода «женские вольности». Такая юридическая практика, сле­ дует заметить, является убедительным подтверждением того, что народное правоубеждение способно отвергать жестокий, идущий вразрез с человечностью закон.

Как нами уже отмечалось ранее, большое значение прида­ валось правовому обычаю и другими представителями ярослав­ ской юридической школы. По их общему убеждению, юриди­ ческий обычай не какое-то остаточное явление правовой жизни, не всего лишь элемент образования правовой нормы, а «полно­ правное» право.

ниям Крестобогородского волостного суда Ярославской губернии и уезда. Ярославль, 1902. С. 13.

339

Глава 9. Школы административного

ифинансового права

Уистоков ярославской школы полицейского и административного права

Впериод абсолютных монархий государства формируются как полицейские государства. В этот период в качестве поли­ цейской трактуется вся деятельность государства, его государ­ ственного аппарата без разделения властей на судебную, зако­ нодательную и исполнительную. По мере развития обществен­ ных отношений из ведения полиции постепенно исключались судебное дело, общехозяйственные функции и т. д. Изменяется

иприрода государства, этот период связан с переходом к идео­ логии правового государства, о чем речь пойдет ниже. В Рос­ сии преподавание полицейского права впервые было введено в

университетах Уставом 1835 г.

Полицейское право при своем зарождении во главу угла ставит принцип (идею) государственного патроната, попечи­ тельства о благе и безопасности своих граждан. Условно гово­ ря, гражданин - это объект государственного управления, а не субъект.

Вистории развития науки полицейского права, на наш взгляд, прослеживаются три основных направления.

I. В рамках первого направления полицейское право рас­ сматривалось как этап, предшествующий становлению админи­ стративного права. По сути, административное право поглоща­ ет полицейское право, которое становится частью администра­ тивного права. Сторонниками этого направления были в том

числе и профессора Демидовского юридического лицея И. Т. Тарасов, Э. Н. Берендтс, преподававшие полицейское и административное право. И. Т. Тарасов писал, что по универси­ тетским уставам 1863 и 1884 гг. на юридических факультетах российских университетов преподается полицейское право, а не административное. В Демидовском же юридическом лицее по уставу 1873 г. преподается административное право, за кото­ рым, однако, устав самостоятельного значения не признает,

340