Ryabkov_V_M_Antologia_form_KDD_Drevny_mir_D
.pdf250
мяч кому-нибудь из танцоров, а тот отправлял мяч обратно. После этого садились за стол и пировали до вечерни.
Детские игры
В заключение остается сказать несколько слов о детских играх. В
них изменений мало, детские игры и в средние века были такими же, как и в наше время: это уменьшенная копия занятий взрослых. Куклы — для де-
вочек, игрушечное оружие да деревянные кони — для мальчиков были главными развлечениями детства. На миниатюре XII в. из рукописи Герра-
ды Ландсбергской мы видим двух подростков, играющих куклами двух рыцарей, которые управляются с помощью веревок, пропущенных через животы. Вероятно, фигурки не опрокидывались потому, что в им в ноги был положен свинец. При движении веревок туда-сюда создавалось впе-
чатление, что рыцари «фехтуют». Они одеты в доспехи воинов того време-
ни (XII в.): конические шлемы с наносниками, короткие кольчуги, мечи и
длинные щиты.
Маленькие мельницы, вращающиеся от ветра, звери из терракоты,
которые служили свистульками, куклы, пузыри с горохом и т. д. — были игрушки для самых маленьких. Те, кто были повзрослее, увлекались игра-
ми, требующими силы и ловкости: качелями, «тряской повозкой», ходуля-
ми, игрой в шарики, бегом взапуски, игрой в мяч. Самые старшие зани-
мались фехтованием, верховой ездой, поединками на копьях, игрой в кольца, имитацией охоты, боя, что порой становилось серьезным, как по-
казывает история юных лет дю Геклена. Традиции, переходящие от одного поколения детей к другому, не утрачиваются, а такие популярные и се-
годня игры, как «пастух и волк», «кот на дереве» (игра состоит в том, что
водящий не может запятнать того, кто подтянулся на руках над землей, ух-
ватившись за что-либо),«четыре угла» (В этой игре четыре человека пе-
ребегают из одного угла в другой, а задача водящего, находящегося посе-
редине, — успеть занять освободившийся угол), «бег взапуски» и т. д.,
251
восходят к давней истории нашей страны и, вероятно, будут существовать еще долго.
Танцы
Известно пристрастие римлян к пантомимам, сопровождавшим тра-
пезы. После публичных выступлений Пилада, знаменитого греческого ми-
ма, который мог представить драматическое произведение, играя один все роли, состоятельные римляне захотели и у себя иметь такие представле-
ния. Тиберий, римский император, тщетно пытался воспрепятствовать это-
му. Обычай получил широкое распространение, особенно в последние го-
ды существования империи.
У германцев было принято, чтобы после трапез молодежь исполняла танцы, имитирующие бой. Меровинги сохранили похожие развлечения,
против которых безуспешно выступали в первые века христианства епи-
скопы. В Римской империи один-единственный мим на пирах исполнял отдельные акты драмы; в зависимости от разыгрываемого эпизода он ме-
нял маски и костюмы. Это отражено в анекдоте, который рассказывал древнегреческий писатель-сатирик Лукиан: «Некий варвар увидел, что для актера пантомимы приготовлено, пять масок — по количеству частей в пьесе. Видя лишь одного танцора, варвар спросил: где же актеры, что должны изображать остальных персонажей? Узнав, что все роли будет иг-
рать один актер, он воскликнул:" Право, я не знал, что в одном теле у вас несколько душ"». Маловероятно, чтобы в начале средневековья мимы со-
храняли античные маски; тем не менее, они исполняли танцы и драматиче-
ские сцены в сопровождении музыки, а иногда и песен. Христианство, не уничтожившее этот обычай, со временем могло убедиться, что он получил довольно широкое распространение, — даже среди священнослужителей.
В конце VI в. Онакер, или Онер, епископ Осерский (572—603), председа-
тельствуя на заседании синода, первым каноном, возведенным в закон, ут-
верждает запрет «на январские календы некоторых обычаев, что пришли
252
из язычества»; они представляли собой пиршества и танцы в церкви с иг-
рой на инструментах. Таким образом, в храмы привлекали народ не толь-
ко религиозные службы, но и развлечения. Поэтому в те времена церковь была и храмом, и массовым представительным собранием — форумом или ратушей, и театром. Постепенно эти напоминания об античных обычаях и вечерях первых христиан исчезли из религиозного сознания и остались только в мирской жизни; в это время зачастую можно было встретить ан-
тичные танцы в самых непристойных номерах гистрионов и канатных пля-
сунов. В основном все сводилось к сладострастным позам, фокусам и ак-
робатическим упражнениям, исполняемым под аккомпанемент инструмен-
тов. Подобное представление запечатлено на виньетке из Библии X в. из Национальной библиотеки. На рисунке — под звуки двойных флейт,
псалтирей, арф, лир и колокольчиков два гистриона исполняют танцы и упражнения с мечами. Все было в традиции пиррического танца, унасле-
дованной от германцев.
В иллюстрациях к памятникам XI и XII вв. (например, в рукописи начала XII в. из бывшей коллекции Гарнере) нередко изображены трапезы,
во время которых мужчины и женщины танцуют, исполняют акробатиче-
ские номера, которые иногда вводится ходьба на руках, и все — под ак-
компанемент музыкальных инструментов. Такие представления были рас-
пространены до XIV в., когда на смену представлениям гистрионов при-
шли интермедии — сценки, текст которых разыгрывали — читали или пе-
ли — между подачей блюд на пиршествах.
Танцы, исполнявшиеся на пирах одной-единственной танцовщицей,
по-видимому, были модны в XII в. Обычай этот мог иметь восточное про-
исхождение. Длинная одежда танцовщиц была легкой, обрисовывала фор-
мы тела. Виньетки в рукописях, скульптурные работы сохранили образы таких танцовщиц, которые обычно аккомпанировали сами себе на колокольчиках. Подобный сюжет можно увидеть на барельефе с капители
253
колонны, хранящейся в Тулузском музее: на нем изображен Ирод за сто-
лом и танцующая перед ним Саломея. Женщина одета в платье без блио,
облегающее грудь и бедра и образующее тончайшие складки на восточный лад. Воротник окаймлен богатым позументом и застегивается на узкий длинный крючок; крючок этот держит лиф и образует поперечную склад-
ку, подчеркивающую талию. На груди —
округлые спиральные складки. Рукав — узкий, собранный в поперечные складки, заканчивается обшлагом с богатым позументом. Юб-
ка |
свободная, |
по |
ней |
— |
множество |
неглубоких |
|
складок; волосы, удерживаемые |
обручем, |
падают на плечи. |
Это |
||||
платье, |
по-видимому, |
сшито |
из крекированного |
шелка; |
в те |
||
времена подобные платья носили знатные дамы под блио. Пояс отсутствует.
На барельефах XII и XIII вв. часто встречаются фигурки гистрионов,
которые во время трапез ходят по канату или делают акробатические уп-
ражнения. Среди таких скульптур можно отметить плиту перекрытия се-
верной двери церкви в Семюре-ан-Оксуаз, изображающую пир царя Гун-
дофара, сюжет, взятый из легенды об апостоле Фоме.
Если вельможи оставались, довольны выступлениями, фигляры по-
лучали щедрые подарки — одежду и драгоценности, давая духовенству повод к горьким упрекам. Недовольство духовенства не влияло на горячее пристрастие дворян к этим представлениям.
Труверы, странствующие поэты, выступали в стихах против конку-
рирующих с ними гистрионов, вредивших, по их мнению, поэзии, которая,
как они считали, — искусство благородное и заслуживает особого поощ-
рения. Ни их сатиры, ни увещевания духовенства не мешали фиглярам вы-
ступать в замках и быть желанными гостями на народных праздниках. Од-
нако к концу XIII в. пристрастие светской знати к подобным развлечениям,
похоже, заметно ослабевает. Оно возникает вновь в середине XV в., но
254
профессиональные танцоры и танцовщицы уже не носили, как прежде,
костюмов, принятых в высшем обществе; их одежды вычурны, элегантны
либо гротескны, как у наших бродячих акробатов.
В Национальной библиотеке хранится рукопись, датируемая при-
близительно 1440 г., где на изящной миниатюре изображены танцор и танцовщица, одежда и позы, которых свидетельствуют об отказе от много-
вековых традиций. Танцовщик в голубом корсете, вышитом белым, с
единственным длинным рукавом покроя «раковая шейка»; рукав подбит
фиолетовой тканью. На голове — желтый тюрбан, увенчанный пурпурно-
золотым конусом. Очень короткие белые штаны в обтяжку оставляют от-
крытыми ноги. На руках и ногах надеты браслеты с бубенчиками. Бедра охватывает скрученный шарф с бубенчиками. Танцовщица в сиреневом корсете, низ и длинные рукава которого — покроя «раковая шейка». Кор-
сет — на белой подкладке, а рукава — на оранжевой. На шее — золотое ожерелье, из-под корсета виднеется короткая зеленая юбка. Ноги и руки танцовщицы обнажены. Цвет обуви — пурпурный. Тюрбан — красный, с
вышивкой и золотым украшением; его венчает сиренево-золотая конусо-
видная шапка, покрытая легкой белой вуалью. Кушак зеленого цвета с зо-
лотыми бубенчиками. Браслеты с бубенчиками на руках и ногах. Все это фантазийные костюмы, какие и сегодня надевают на представление бродя-
чие акробаты.
Не следует считать, что танцами в средние века занимались только профессиональные танцовщики и танцовщицы. Не было праздника — у
дворян, горожан или крестьян — который не заканчивался бы танцами.
Танцы были одним из любимых развлечений для представителей всех классов, танцам со страстью предавались женщины. Днем могли танцевать под открытым небом, на лугу, а вечером — в залах замка, лишь бы обще-
ство было достаточно многочисленным. Короле напоминало хоровод; не-
редко его предпочитали танцевать одни девушки. В романе о Ги Нантей-
255
ском они заставляют перед боем раскинуть шатер между враждующими армиями:
Потом тридцать дев в облегающих блио Взялись за руки в тени олив,
Начали плясать короле, и тела их были легки;
Адмиралу де Куаню они весьма понравились.
Далее повторяется еще раз:
На лугу раскинули шатер для девиц;
И тридцать дев, одетых в блио,
Завели короле под ветвистою сосной.
Эти хороводы сопровождались пением.
В «Романе о Мерожисе де Портлегезе» герой оказывается в замке фей. Остановившись у дверей, он видит, как под зеленеющей сосной поют и водят хоровод девы, среди них — рыцарь, поющий и танцующий изо всех сил. У него — щит на шее, меч на боку, бацинет на голове. И рыцарь этот — его смертельный враг. Исполнившись гнева, Мерожис направ-
ляется к нему и кричит: «Беги, хватит песен, я вызываю тебя, и ты сейчас умрешь!» Но тут же он забывает о рыцаре, о своей мести, о возлюбленной;
со щитом на шее и с мечом на боку он тоже принимается петь и танцевать
вдевичьем хороводе, в то время как враг его покидает круг. Немного отойдя, тот, в свою очередь, узнает Мерожиса и готовится вступить с ним
вбой; но вскоре отказывается от намерения, поскольку Мерожис танцует и поет в течение десяти недель, и его освобождает только какой-то не-
жданный гость. «...Слишком долго я водил хоровод», — замечает он, ибо уже пришла весна и поет соловей. В замке фей весна наступила посреди зимы.
Роман в стихах, приписываемый Кретьену де Труа и Годфруа де Ле-
ньи, о Рыцаре Телеги, содержит описание развлечений девиц и рыцарей на лугу. Молодые люди ведут веселые беседы, увлечены играми в триктрак,
256
в шахматы, кости, в «короткую соломинку». Они резвятся как дети: «Танцуют, водят хороводы, поют, трубят в трубы, шутят и играют на лют-
нях».
Во время турниров каждый вечер после ужина начинались танцы и продолжались допоздна. Было принято приглашать на танец даму или де-
вицу, сидевшую рядом за столом, и в течение вечера ни в коем случае не менять партнершу; так в обществе завязывались связи, вызывавшие к по-
добным собраниям живейший интерес, который утрачен в наше время. В
залах, где танцевали, посыпали пол душистой травой и цветами:
А еще — вместо зеленой травы,
Которую обычно расстилают,
Весь пол там был покрыт Розмарином и лавандой.
Танцевали «цепочку», «три на три», «no кругу». Некоторые из со-
временных танцев, сохранившиеся в сельских местностях, вдали от круп-
ных центров, — это танцы средних веков. //Виолле-де-Дюк Э. Э. Жизнь
и развлечения в средние века: Культура средних веков в памяти ис-
торической мысли Франции/Э.Э. Виолле-де-Дюк. - СПб., 1997. - С. 147
- 148; 299 - 318; 285 - 294.
Танец как элемент майской обрядности был известен и широко ис-
пользовался почти во всех странах Европы. В европейском фольклоре можно выделить две группы танцующих: танцы с саблями и любовные танцы. Бытование любовного танца, чему причиной, прежде всего, само его содержание, давало возможность провоцировать танцующих морали-
стами и проповедниками, так как отношение церкви было не однозначное,
скорее негативное. Известен Средневековый хоровод. Но форма этих тан-
цев - хоровод - также привлекали возмущенное внимание церкви.// Андре-
ев М. Л. Средневековая европейская драма: Происхождение и ста-
новление (Х - ХШ вв.)/М.Л. Андреев. - М.: Искусство, 1989. - С. 53 - 55.
257
Литература
305. Даркевич В. П. Состязания и игры /В.П. Даркевич//Народная культура средневековья: Светская праздничная жизнь в искусстве 1Х -
ХУ1 вв./ В.П. Даркевич. - М., 1988. - С. 127 - 150.
В содерж.: Мужские соревнования и игры: борьба, метание камня,
Состязания в ловкости - прыжки, качели, состязания в меткости стрельбы из лука - мишенью могла быть перчатка на шесте или живой петух, или его резная фигурка. Военные игры. Пародийные турниры. Игры с мячом и ша-
рами; разные игры; бои баранов, петушиные бои; зимние развлечения. - С.
123 - 150.
306. Даркевич В. П. Танцы/В.П. Даркевич//Народная культура
средневековья: Светская праздничная жизнь в искусстве 1Х - ХУ1 вв./В.П.
Даркевич. - М.: Наука, 1988. - С. 97 - 103.
В содерж.: Танцы домашние, уличные, праздничные, хороводы,
танец "король - франдола", парные танцы, танцы с мечом, мавританская пляска, танец среди яиц - как забава, и другие как развлечение и досуг -
крестьян и аристократов.
307. Даркевич В. П. Игра в кости/В.П. Даркевич//Народная
культура средневековья: Пародия в литературе и искусстве/В.П.Дакевич. -
М., 1992. - С. 129 - 132.
В содерж.: Пародия на игроков и игру в кости - как развлечение и
забаву, Высмеивание в сатирической форме, как игроков, так и зрителей.
308. Фукс Э. Игры и танцы/Э. Фукс//EROTICA. Ренессанс. Буйст-
во плоти/Э. Фукс; Пер. с нем.. - М., 2001. - С. 673 - 683.
В содерж.: Разнообразные игры мужчин и женщин: "опрокиды-
вание", "пастух из нового города", а также народные пляски и танцы, дос-
тавляющие удовольствие играющим и танцующим в общественных раз-
влечениях.
258
Масленичные празднества и
игры в городах
Многие городские празднества ведут свое происхождение от языче-
ских обрядов и игр на масленице, когда ряженые в масках обходили дома,
обращались с приветствием к хозяевам и исполняли танцы в сопровожде-
нии импровизированных шуток. Последующие проводы «масленицы» и
сожжение чучела также давали повод к развитию веселых шуток и празд-
ничного веселья. В городской обстановке эти игры получают организован-
ный, стройный характер, подвергаясь в то же время различным видоизме-
нениям под влиянием церкви и складывающегося городского быта.
В Нидерландах мы встречаем драматизацию масленичных игp в
_виде_ массового уличного сражения между «жирной масленицей» (den vet-ten Vastenavond) и «тощим постом». Судя по распространенности этого сюжета в буржуазных повестях, встречающихся в немецких, французских и испанских текстах, можно предположить, что такого рода драматизация была известна и в других странах. Для Нидерландов это празднество запе-
чатлено на известной картине Брейгеля старшего, находящейся в Вене.
Брейгель изображает «масленицу» в образе тучного бюргера, вступающего в битву с «постом». Он сидит верхом на бочке, засунув ноги в печные горшки, заменяющие стремена, и держит в руках вертел с нанизанным на стержень поросенком. «Пост», тощий и костлявый, выезжает ему на-
встречу, сидя на церковном кресле, которое везут монах и монашенка. Он вооружен длинной лопатой с селедками, а на голове у него вместо шляпы
— улей с медом. Вокруг сражающихся группируются живописные персо-
нажи, характеризующие подробности масленичных и постных дней, разно-
го рода обычаи и шутки, разыгрывающиеся во время празднеств. Богатство реалистических деталей позволило исследователю голландского художни-
259
ка, Бастелару, назвать картину «подлинной энциклопедией фольклора»,
живо обрисовывающей сценки, характерные для празднества.
Среди масленичных празднеств немецких городов особой известно-
стью пользуется так наз. «Schembartlaufen» в Нюрнберге, возникшее в XIV
в. и находившееся в ведении цеха мясников, вставшего на сторону город-
ских властей в одном из восстаний, направленных против патрициев. За эту поддержку цех мясников получил привилегию, т. е. преимуществен-
ное право «наряжаться и устраивать шутки в масках» на масленице.
Первоначально празднество ограничивалось шествием костюмированных членов цеха. Участники одевали на себя маски, что в Германии XV в. за-
прещалось делать в другие дни. В дальнейшем празднество развилось в разнообразное и пестрое зрелище, оформляемое в виде процессии по ули-
цам города, к которой примкнули затем и театральные представления.
До нас дошло около 30 рукописей, снабженных раскрашенными ри-
сунками, изображающими различные моменты этого масленичного увесе-
ления. Такое большое количество списков свидетельствует о популярности празднества, разросшегося весьма прихотливо при поддержке цеховых ор-
ганизаций ремесленников. В середине XV века сыновья богатых патрициев города откупают у цеха мясников право на маскированное празднество,
что влечет за собой усиление блеска и роскоши его внешнего оформления,
в особенности костюмов участников. Простые одежды из холста сменяют-
ся дорогими костюмами из сукна и шелка, прежняя войлочная шапка усту-
пает место пышным шляпам с перьями. Возрастает и число участников шествия, достигая иногда 150 человек (например, в 1539 г.).
Многочисленные рисунки рукописей наглядно воспроизводят раз-
личные моменты празднества, длившегося три дня подряд. Они изобража-
ют игры, костюмы, музыкальные инструменты, а также жанровые сценки выпивки у трактира и танцы различных групп. Здесь же показаны колес-
ницы, выезжавшие в шествии и служившие передвижной сценой для им-
