Научные стремления 2011-2

УДК 341.1/8

Березовский К.А.

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ: СПЕЦИФИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ, СВЯЗАННЫЕ С ГОСУДАРСТВЕННЫМ СУВЕРЕНИТЕТОМ

Международный университет «МИТСО», Минск

Республика Беларусь является полноценным признанным участником международных отношений. Государственный суверенитет является неотъемлемым политико-правовым свойством, присущим признанным государствам. Благодаря наличию суверенитета государство осуществляет верховенство власти в пределах своей территории и независимость за еѐ пределами, т.е. в международных отношениях [1, с. 128]. Главным ограничителем в этом плане является необходимость соблюдения законных интересов и прав остальных равнозначных субъектов [2, с. 289]. В свою очередь, стремительное развитие информационных технологий посредством создания сети Интернет обозначили некое новое «пространство» [3, с. 41], которое изменило использование традиционных подходов и механизмов в регулировании общественных отношений в сети Интернет [4, с. 39]. Трансграничность Сети, всеобщий доступ к ней, принципиально новый способ распространения информации существенно повлиял на сложившиеся общественные отношения. Отставание в правовом регулировании выделенных общественных отношений создают прямую угрозу безопасности государства [5, с. 147]. Угрозе подвергаются и интересы физических лиц, информацию о которых собирают в порядке, установленном законом. Тем не менее собранными персональными данными могут воспользоваться злоумышленники. Возникает вопрос, какова роль государства в этих процессах? В каких пределах действует юрисдикция государства, и в каком объѐме эти процессы воздействуют на государственный суверенитет?

До сравнительно недавнего времени государственный суверенитет представлял образно достаточно обособленное пространство, в пределах которого государство осуществляло полную юрисдикцию (за небольшими исключениями и оговорками, предусмотренными в международном праве). В договорном порядке был определѐн объѐм юрисдикции государства над пространствами, которые ему принадлежат. Естественно, невозможно было с практической точки зрения обозначить и оградить суверенитет пространственными границами для недопустимости вмешательства другого государства. Однако события, произошедшие в последние десятилетия, связанные с развитием информационных технологий, указали на ещѐ большую слабость закрепления и разграничения государственного суверенитета. Возникла экстренная необходимость разработки и принятия принципиально новых механизмов и принципов регулирования общественных отношений в информационной среде, сети Интернет, в частности.

341

Сеть представляет из себя средство (технологию), обеспечивающее осуществление мгновенной коммуникации, не являясь, как и еѐ составляющие, объектом регулирования международным правом [6, с. 88]. Скорость и объѐм передаваемой информации за короткий промежуток возрастают с каждым годом. Вместе с тем, передача, распространение информации с лѐгкостью преодолевают государственные границы и государственный суверенитет. Проблема незаконного распространения персональных данных представляется крайне актуальной и сложной с точки зрения еѐ решения на национальном уровне. В законодательстве отдельных государств достаточно детально регламентируются правоотношения, связанные с их сбором, использованием и защитой. Однако в связи с присущими характеристиками сети Интернет общественные отношения, связанные со сбором, хранением, использованием и распространением персональных данных [7, с. 57]. На международно-правовом уровне данный вопрос остаѐтся одним из наименее регулируемых. Это связано с множеством подходов, касающихся определения персональных данных, а также разрозненности позиций и принципов их регламентации и защиты. Что касается действующих источников, то на универсальном и региональном уровнях существуют отдельные нормы, касающиеся общей защиты личной информации, неисполнение которых может повлечь международно-правовую ответственность государства. Специализированные источники представляют из себя региональные соглашения. [7, с. 59].

Гражданин конкретного государства обладает политико-правовой связью с ним. Государство обладая юрисдикцией над своими гражданами, должно в рамках государственного суверенитета обеспечивать соблюдение их законных прав и интересов. То же самое и касается вопросов, связанных с использованием персональных данных.

Существует несколько подходов, определяющих влияние уровня развития информационных отношений на государственный суверенитет. В соответствии с первым из них признаѐтся факт технологической революции в области коммуникации, оказавшей серьѐзное благоприятное воздействие на государство, которое, в свою очередь, проявляется в необходимости принятия принципиально новых норм в рамках внутреннего законодательства, изменения действующей правовой системы. Второй – обозначает негативную составляющую этого процесса, связанную со снижением роли и возможности государства на внутреннем (национальном) уровне осуществлять суверенную юрисдикцию в полном объѐме [8, с. 6].

Вне всякого сомнения, это воздействие постоянно оказывается. Тем не мене, второй подход представляется несколько некорректным, т.к. в наличии и положительные моменты, например, возможность информационного воздействия и контроля в отношении граждан, возможность информационного противодействия относительно вмешательства в дела, входящие во внутреннюю компетенцию государства. Что касается «снижения» государственного суверенитета, то, как представляется, имеется в виду

342

совокупность процессов, воздействующих на суверенитет, в рамках которых технологическая революция является лишь воздействующим элементом. Процессы глобализации в экономической сфере (повысившаяся роль ТНК), увеличивающийся объѐм универсальной защиты прав человека, и иные процессы также оказывают воздействие на суверенитет государства. Можно с очевидностью отметить, что концепция исключительного суверенитета изжила себя.

Вопросы, связанные с неправомерным использованием и распространением персональных данных, не ограничиваются только лишь сетью Интернет. Так, трансграничный коммуникационный обмен, посредством которого затрагивается вопрос о государственном суверенитете, может осуществляться посредством СМИ, радио, спутниковой связи, дистанционного спутникового зондирования, физическим трансграничным перемещением информации. Тем не менее, персональные данные в большинстве своѐм неправомерно используются в сети Интернет. Именно сеть глобального характера поставила под вопрос, касающийся пределов государственного суверенитета и возможность пользования им в полном объѐме.

В качестве заключительных положений можно обозначить следующие моменты:

1.Центральная роль в регламентации общественных отношений, связанных со сбором, хранением, обработкой, использованием и распространением персональных данных, принадлежит государству.

2.На международном уровне должны быть разработаны и приняты универсальные специализированные договорные источники с целью регламентации обозначенных отношений, разделения юрисдикции государств.

3.На национальном уровне (в Республике Беларусь) необходимо проведение унификации с целью выработки единых терминов, норм и принципов, направленных на регламентацию персональных данных.

4.Несмотря на то, что в последнее время возникло несколько принципиально новых концепций к дальнейшему изменившемуся определению государственного суверенитета, вести речь о его снижении некорректно.

5.Государственные границы, определяющие суверенитет, в настоящее время не могут рассматриваться как элемент, закрепляющий и фиксирующий пределы государственной юрисдикции, в частности в вопросах, касающихся сбора, хранения, обработки, использования и распространения персональных данных.

Литературные источники

1.Международное право : учебник / под ред. А.Н.Вылегжанина. – М. : Издательство Юрайт, 2010. – 1003 с.

2.BrownlieI. Principles of Public International Law. Seventh Edition. – OxfordUniversity Press, 2008. – 784 p.

343

3.Березовский К.А. Актуальность международно-правовой регламентации функционирования сети Интернет // Труд. Профсоюзы. Общество. №3. 2009. С. 4043.

4.Леанович Е.Б. Проблемы правового регулирования Интернет-отношений с иностранным элементом // Белорусский журнал международного частного права и международных отношений. №4. 2000. С. 39-44.

5.Козик А.Л. Трансграничность сети Интернет и связанные с ней проблемы международно-правового регулирования // Проблемы управления. №2. 2008. С. 147151.

6.Березовский К.А., Козик А.Л. Влияние возникновения и развития сетей P2P на международное право // Евразийский юридический журнал. №2. 2009. С. 88-92.

7.Березовский К.А. К вопросу о международно-правовой ответственности государств в сфере защиты персональных данных // Евразийский юридический журнал. №6. 2011. С. 57-60.

8.Addis A. The Thin State in Thick Globalism: Sovereignty in the Information Age // Vanderbilt Journal of Transnational Law. January, 2004. P. 1-107.

Berazouski K.А.

PERSONAL DATA PROTECTION: STATE SOVEREIGNTY SPECIFICS

InternationalUniversity “MITSO”, Minsk

Summary

The author analyzes various pressing issues concerning international legal protection of the personal data. The paramount attention is turned to the questions connected with a role of the state in a regulation of public relations, concerning gathering, storage, using and distribution of the personal data. In given article influence of the occurred technological revolution on the state sovereignty is investigated. The majority of the complicated situations arises from the Internet. In this connection, the author gives review of the processes connected with gathering, storage, use and distribution of the personal data in this worldwide network.

344

УДК 342.924

Вагин А.В.

ПРОБЛЕМЫ СОБЛЮДЕНИЯ ПРАВОТВОРЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ В ПРОЦЕССУАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ КОДЕКСЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ

Частный институт управления и предпринимательства, Минск

Юриспруденция – особая область знаний, где всегда актуальна проблема терминологии, поскольку основным свойством языка должно быть предельно точное изложение законодательной мысли. Одной из важных черт правотворческой техники является использование заранее установленных языковых трафаретов, единство и стереотипность языковых средств выражения воли законодателя, краткость и лаконичность правовых норм.

Проблема использования юридически грамотной и точной терминологии спустя десятилетия не только не утрачивает своей актуальности, но и приобретает особую значимость. Чем совершеннее законодательство, тем большее значение приобретают используемые в нѐм термины.

Общие требования, в том числе лингвистические, предъявляемые к нормативному правовому акту содержатся в Законе Республики Беларусь от 10 января 2000 года № 361-З «О нормативных правовых актах Республики Беларусь». В соответствии со ст. 23 данного закона нормативные правовые акты должны быть внутренне согласованными, логично построенными и соответствовать нормотворческой технике. Термины и понятия, используемые в тексте, должны быть понятными и однозначными. Согласно ст. 32 данного закона одни и те же термины в нормативных правовых актах должны употребляться в одном значении и иметь единую форму. В тексте нормативного правового акта не допускается употребления в одном и том же смысле разных понятий [1].

С 1 марта 2007 года вступил в силу Процессульано-исполниетльный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее - ПИКоАП). В ПИКоАП было закреплено производство по делам об административных правонарушениях. Ранее отдельно от материальных норм об административной ответственности оно не кодифицировалось.

Кроме производства по делам об административных правонарушениях существует множество других административно-правовых производств. По мнению учѐных-административистов, при подробном разграничении сегодня их существует около 30. Так, например, выделяют производство по предложениям, по заявлениям и жалобам граждан; по делам о поощрении; по делам о дисциплинарных проступках;лицензионно-разрешительное производство; регистрационное производство; производство по делам об изобретениях, открытиях и патентах; производство по принятию правовых актов управления и т.д.

Всвою очередь термин административный процесс, подобно

гражданскому и уголовному процессу имеет сложную структуру и

345

представляет собой совокупность всех административных производств, выступая по отношению к ним как общее понятие.

В перечисленных ниже пяти пунктах, мы изложили результаты юридического анализа Процессуально-исполнительного кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях с позиции соблюдения в нѐм правотворческой техники:

1. В ПИКоАП отсутствует определение понятия «производство по делам об административных правонарушениях». Однакоон закрепляет определение административногопроцесса.Так,согласно Кодексу,административный процесс – это установленный ПИКоАПпорядок деятельности его участников по делу об административном правонарушении [2]. Представляется, что дело об административном правонарушении является объектом лишь одного административно-правового производства, а именно по делам об административном правонарушении.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что законодатель отождествил понятия «административный процесс» и «производство об административных правонарушениях», что с точки зрения доктрины административного процесса является грубой ошибкой.

Нам видится целесообразным внесение изменения в ст. 1.4 ПИКоАП: заменив слова «административный процесс» на «производство по делам об административных правонарушениях», либо «административно-деликтный процесс». Последнее не позволит толковать административный процесс в широком смысле и явно укажет на то, что во внимание берѐтся именно деликтная часть процесса.

Противоречивая и неоднозначная юридическая терминология, являясь смысловым фундаментом любого нормативного правового акта, может стать главной причиной невозможности применения норм законодательства точно и единообразно. В тоже время, совершенствуя юридическую терминологию, соблюдая все правила юридической техники, а также вводя точные дефиниции, мы исключаем возможность их двусмысленного толкования на практике и устраняем противоречия между доктриной административного права и действующим законодательством. Видим уместным процетировать слова выдающегося французского учѐного, философаРене Декарта, который говорил: «Определяйте значение слов, этим Вы избавите человечество от половины его заблуждений».

2. Часть 3 статьи 9.6 ПИКоАП закрепляет, что при наличии обстоятельств, исключающих административный процесс, судом, органом, ведущим административный процесс, выносится постановление о прекращении административного процесса. В свою очередь, статья 11.10 ПИКоАП закрепляет исчерпывающий перечень видов постановлений, которые могут выносить перечисленные выше органы. Более того, в части второй данной статьи прямо указывается, что при наличии оснований для исключения административного процесса выносится не постановление о прекращении

346

административного процесса, а постановление о прекращении дела об административном правонарушении.

То есть речь идѐт о нарушении правил законодательной техники изложенных в Законе «О нормативных правовых актах Республики Беларусь». В частности, нарушены ч. 2 ст. 32 Закона, согласно которой одни и те же термины в нормативных правовых актах должны употребляться в одном значении и иметь единую форму и абз. 3 ст. 34, указывающий на недопустимость употребления в одном и том же смысле разных понятий (терминов). В связи с этим, на наш взгляд, в ч. 3 ст. 9.6 ПИКоАП необходимо внести изменение, а именно: заменить слова «постановление о прекращении административного процесса» на «постановление о прекращении дела об административном правонарушении».

3.С позиций юридической безупречности и удобства использования в правоприменительной деятельности считаем целесообразным заменить название главы ПИКоАП «Начало административного процесса», а также название статьи 9.5 «Начало административного процесса» на «Возбуждение дела об административном правонарушении». Так как указанные термины, в разных отраслях права, в том числе в гражданском и уголовном процессе, по сути, имея одинаковое значение, выражаются в разных формах, что согласно ч. 2 ст. 32 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» является не допустимым.

4.Статья 2.1 ПИКоАП закрепляет такую задачу как «быстрое и полное рассмотрение дел об административных правонарушениях».На наш взгляд, юридически правильно было бы сформулировать данную задачу как «своевременное и полное рассмотрение дел об административных правонарушениях». Представляется, что быстрота в буквальном понимании не может и не должна является задачей, она должна быть, в первую очередь, результатом соблюдения установленных в ПИКоАП сроков, иначе говоря - своевременного рассмотрения дел. В связи с чем, видим необходимым внести изменение в статью 2.1 ПИКоАП, заменив слово «быстрое» на «своевременное».

5.В соответствии с положениями общей теории права, по своей структуре любой состав, в том числе административного правонарушения состоит из четырех элементов: объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона. Если во внимание брать такие обстоятельства, как недостижение возраста, с которого наступает административная ответственность на день совершения правонарушения или невменяемость лица, речь идѐт об отсутствии субъекта состава. Если во внимание брать недоказанность виновности в совершении административного правонарушения, то речь идѐт об отсутствии субъективной стороны. Недоказанность хотя бы одного из элементов состава влечѐт его отсутствие, одновременно с этим, отсутствие в деянии состава административного правонарушения уже закрепляет п. 2 ст. 9.6 ПИКоАП.

347

В соответствии со ст. 23 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» в целях устранения дублирования норм предлагаем в статье 9.6 ПИКоАП сократить перечень обстоятельств, исключающих административный процесс. В частности, исключить из ч.1 ст. 9.6 ПИКоАП:

пункт 5 - недостижение физическим лицом на день совершения деяния, предусмотренного статьей Особенной части Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях, возраста, с которого наступает административная ответственность;

пункт 6 - невменяемость физического лица, совершившего деяние, предусмотренного статьей Особенной части Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях;

пункт 10 - недоказанность виновности физического лица, в отношении которого ведется административный процесс, в совершении административного правонарушения.

Необходимо понимать, краткость текста нормы приводит к наилучшей его видимости, облегчает его восприятие, экономит усилия и время исполнителя, что имеет высокую значимость в условиях высокого роста общественной жизни в настоящее время.

Литературные источники

1.О нормативных правовых актах Республики Беларусь: Закон Республики Беларусь, 10.01.2000 г., № 361-З // Консультант Плюс: Беларусь. Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр правовой информ. Республики Беларусь. - Минск, 2011.

2.Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях от 20.12.2006 г., с изменениями и дополнениями от 30.11.2010 г. // Консультант Плюс: Беларусь. Технология 3000 [Электронный ресурс] / ООО «ЮрСпектр», Нац. центр пр. инфор. Респ. Бел. – Минск, 2011.

Vahin A.V.

THE PROBLEMS OF OBSERVANCE IMPROVEMENT OF THE LEGISLATION BY ACCEPTANCE OF NEW STANDARD LEGAL CERTIFICATES, CHANGES OR

CANCELLATIONS BECOME OUTDATED IN REMEDIALLY-EXECUTIVE THE CODE

ABOUT ADMINISTRATIVE OFFENSES OF BELARUS

ThePrivateInstitute of Management andBusiness, Minsk

Summary

The research objective is the analysis of the RECaAO from an observance position in it of legal technicalityThe methodologicalbasis ofthe research is containedofcommoncognition methods: analysisandsynthesis, generalization, privateand specialmethods.Significance of the results of the study is that the author of the proposed measures, on elimination of collisions containing are offered in RECaAO from a point legal technicalityThe author's conclusions may have fundamental meaning for the development of scientific debate and be reflected in the rulemaking.

348

УДК 342.1; 342.26; 342.4; 342.9

Вежновец И.А.

ПРАВОВОЙ РЕЖИМ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ГРАНИЦ СУБЪЕКТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Тихоокеанский государственный университет, Хабаровск

Территория федеративного государства представляет собой сложное и многоаспектное явление, включающее в себя помимо территории самой федерации, территорию ее субъектов. Последняя также неоднородна и состоит из соответствующих административно-территориальных и территориальных единиц, муниципальных образований. Пространственные пределы территории субъектов федерации определяются их границами. В свою очередь территории административно-территориальных единиц и муниципальных образований также имеют свои границы. Однозначное юридическое и фактическое определение границ позволяет четко установить юрисдикцию органов власти, право собственности на землю и иные объекты недвижимости, создать условия для развития инфраструктуры и формирования доходной базы бюджетов.

Однако на сегодня в Российской Федерации отсутствует четкое и непротиворечивое правовое регулирование порядка установления и изменения не только границ ее субъектов, но и границ внутри субъектов – административных границ. Особенностью внутреннего устройства субъектов Российской Федерации является существование двух систем – административно-территориального устройства и территориальной организации местного самоуправления. При этом если правовое регулирование административно-территориального устройства субъекта осуществляется им самостоятельно, то территориальная организация местного самоуправления регламентирована на федеральном уровне и компетенция органов государственной власти субъекта Российской Федерации определена Федеральным законом от 6 октября 2003 года № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 131-ФЗ).

В этой связи представляется важным исследование правового режима административных границ субъекта Российской Федерации с точки зрения соотношения административно-территориального устройства субъектов Российской Федерации и территориальной организации местного самоуправления.

Термин «правовой режим» является широким юридическим понятием. В самом общем виде правовой режим– это совокупность правил, закрепленных в юридических нормах, регулирующих деятельность или отношения между людьми по поводу определенных объектов. При этом Д.Н. Бахрах и С.Д. Хазанов выделяют «юридическую сторону режима (систему правил) и фактическую сторону (реальное осуществление режимных норм)» [1, с. 410].

349

Для более четкого понимания термина «правовой режим» следует сравнить его с понятием правового статуса. В теории права под правовым статусом понимается совокупность прав и обязанностей субъекта по отношению к разным объектам. Иначе говоря – это совокупность норм, регулирующих его правовое положение, отражающее фактическое состояние во взаимоотношениях с другими субъектами [3, с. 550]. А правовой режим – система норм, регулирующих правоотношения разных субъектов по поводу определенного объекта, т. е. это систематизация норм по признаку объекта. В нашей работе таким объектом выступают административные границы субъекта Российской Федерации, по поводу установления и изменения которой возникают правовые отношения.

В толковых словарях под границей понимается линия раздела между территориями, рубеж [4, с. 337]. Принимая во внимание неоднородность внутреннего устройства субъекта Российской Федерации, можно выделить границы административно-территориальных и территориальных единиц, а также границы муниципальных образований. Исходя из этого, в широком смысле под административной границей субъекта Российской Федерации понимается линия, определяющая пространственные пределы территорий административно-территориальных и территориальных единиц субъекта Российской Федерации, а также муниципальных образований, расположенных на территории субъекта Российской Федерации. В узком смысле под административными границами понимается линия или черта, определяющая пределы территории административно-территориальных и территориальных единиц субъекта Российской Федерации.

Для целей нашей работы рассмотрим правовой режим административных границ субъектов Российской Федерации в широком смысле. Он носит комплексный характер и может быть определен как урегулированный правом и имеющий нормативный характер в отношении органов государственной власти и органов местного самоуправления порядок осуществления деятельности по поводу установления и изменений границ административно-территориальных и территориальных единиц, а также границ муниципальных образований.

Установление и изменение границ административно-территориальных и территориальных единиц субъектами Российской Федерации регулируется самостоятельно. При этом, несмотря на установления во всех субъектах в качестве обязательного признака административно-территориальной и территориальной единиц наличие фиксированной границы, понятия «граница административно-территориальной единицы» и «граница территориальной единицы» («граница населенного пункта») официально определены лишь в некоторых. Так, в Кемеровской и Тверской областях под границей административно-территориальной единицы понимают непрерывную линию, определяющую территорию (пределы) административно-территориальной единицы. В Республике Алтай граница административно-территориальной единицы – закрепленная в установленном законодательстве порядке черта,