Осторожное продвижение, а не натиск

Мне доводилось наблюдать случаи, когда терапевт оказывал давление на пациента, желая, чтобы тот отвечал на вопросы, возникшие у терапевта при изучении рисунка. Иногда полезно записывать терапевтические сеансы на магнитофон и прослушивать их впоследствии. Если сеанс постоянно превращается в сплошные вопросы и ответы, терапевту стоит поразмыслить над тем, что происходит. Одной из основных предпосылок использования рисунков в терапевтических целях является осознание самого себя, иначе терапевт не доберется до проблем пациента, занимаясь своими, что абсолютно не устроит пациента, обратившегося к помощи аналитика. Юнг пишет об этом следующее:

«Медицина в руках дурака всегда была ядом, несущим смерть. Равно как от хирурга мы требуем, чтобы кроме технических знаний он обладал умелыми руками, отвагой, разумом и решительностью, так и от аналитика мы вправе ожидать прохождения им очень серьезной и глубокой психоаналитической самоподготовки прежде, чем мы захотим доверить ему пациента. Более того, я хочу сказать, что освоение и применение на практике психоаналитических приемов требует наличия не только особого таланта психолога, но в самую первую очередь серьезной озабоченности выработкой собственного характера». (Юнг, 1961, CW4, стр. 450).

Далее Юнг продолжает:

«Аналитик может помочь пациенту только на том пути, который был пройден им самим, и не больше. В моей практике мне с самого начала приходилось сталкиваться с пациентами, испытавшими «остановку» со своими прежними аналитиками, что всегда случалось в тот момент, когда прекращался внутренний прогресс аналитика». (Юнг 1966, CW16, стр. 545).

Я пришел к убеждению, что вследствие этой причины проективные методики до сих пор не получили распространения в качестве продуктивных средств психоанализа. С их помощью можно получить большой объем информации, но терапевту необходимо постоянно опасаться проекции своих проблем на рисунок пациента. Уберечься от этого нельзя, пока не познаешь самого себя, но при существующем темпе жизни современного общества, похоже, ни терапевты, ни те, кто изучает психологию, не уделяют время для выяснения обстоятельств собственной жизни. Вместо этого, они сразу начинают заниматься терапией других, еще до того, как подвергнут интроспекции и терапии самих себя. Это будет иметь плачевные последствия для развития, как терапевта, так и пациентов.

Профессиональный жаргон

Работая в большой больнице, я познакомился с одним врачом весьма представительного вида, очень внимательным к своим пациентам. В то время в эту больницу прибыла некая миссис Линкольн, престарелая женщина из нижних слоев среднего класса. Мы с удовольствием проводили с ней время, и в самом начале нашего знакомства она сказала мне, что у нее карцинома, что диагноз поставил и лечил ее тот самый врач, имевший представительный вид. Миссис Линкольн высказала о нем очень много нелестных слов, что меня удивило. В течение девяти месяцев она не имела ни малейшего представления о тяжести ее заболевания; она знала лишь то, что больна карциномой, но ей было неведомо, что это означает рак. Наконец, она зашла в библиотеку, чтобы разузнать побольше о ее болезни. Когда суть заболевания стала ей ясна, она почувствовала себя преданной врачом, поскольку он не открыл ей всю «правду». С этого момента она почти не могла принимать его врачебную помощь. Со своей стороны, этот врач искренне считал, что он был честен и заботлив по отношению к ней, и никак не мог понять суть недоразумения.

Мне кажется, важнее говорить языком, который будет понятен, чем изъясняться на профессиональном жаргоне. Более того, я считаю, что в некоторых случаях терапевту следует просить пациента рассказать о своей ситуации, чтобы получить представление о том, как пациент в действительности воспринимает ее. Если тот врач спросил миссис Линкольн, как она понимает свое заболевание, ему сразу бы стало ясно, что ей неизвестно значение слова «карцинома». Неведение миссис Линкольн о тяжести ее заболевания служило врачу прикрытием на протяжении многих месяцев, но, в конце концов, превратилось в помеху в лечебном процессе.

В литературе по психоанализу мы находим такие слова, как «тень», «анима», «анимус», «архетип», «типология». Для Юнга раскрытие смысла этих слов, их значения было непростой задачей, требовавшей не только интеллектуальных усилий, но и мучительного прочувствования. Если терапевт говорит с пациентом профессиональным языком или использует жаргон, от этого мало пользы. Чтобы понять смысл этих слов, пациенту требуется «прочувствовать» их, открыть для себя их значение и понять, какое отношение они имеют к его жизни. Использование аналитиком профессионального языка блокирует этот процесс открытия; говоря о психике на своем жаргоне, терапевт отказывает пациенту в возможности пройти непростой путь самопознания. Занятие становится исключительно интеллектуальным, но «душа» при этом теряется. Как утверждает Барбара Ханна, чтобы стать настоящим терапевтом, надо научиться «думать сердцем, а не умом». (Ханна, 1976, стр. 159).

Негативное - это плохо, а позитивное - это хорошо

Чтобы с пользой работать с рисунками, необходимо верить в то, что негативные аспекты невроза - отрицательные явления. Складывается впечатление, что тут мы сталкиваемся с некоторым противоречием. Похоже на то, что мы желаем узнать темную сторону существующего положения, но лишь для того, чтобы определить ее положительное значение. Далее мы смущенно бормочем нечто банальное, например, «все негативное положительно». Вроде бы, такое заявление звучит весьма правдиво, поскольку мы позволяем себе видеть в только положительные стороны негативного. Это романтический взгляд на положение вещей.

Природой предопределено равноправное сосуществование положительного и отрицательного. Например, если в результате аварии отец семейства оказывается полностью парализован, это сплачивает семью. Усиление взаимопомощи и поддержки среди членов семьи -положительное следствие, но при этом, конечно же, невозможно игнорировать такие негативные последствия, как влияние полного паралича на брак и карьеру.

А что же другая половина, в которой может содержаться реальность негативной ситуации? Весьма часто от нее отделываются, не подвергнув подробному анализу. Может быть, мы не способны иметь дело с негативными аспектами? Юнг советует нам не забывать о наличии этих двух сторон и пишет об этом, говоря о неврозах:

«Невроз ни в коем случае не является чем-то негативным, он одновременно имеет позитивный аспект. Лишь бездушный рационализм, вкупе с узким материалистическим взглядом на вещи может пренебречь этим фактом. В действительности, невроз содержит душу пациента, или, по крайней мере, значительную часть ее; и если рационалист тешит себя мыслью, что невроз можно ему удалить как гнилой зуб, то он ничего не приобретет, но потеряет так же много, как мыслитель лишенный своих сомнений, или моралист, избавленный от соблазнов, или храбрец, у которого отняли его страх. Утратить невроз - это значит лишить себя мотива; жизнь теряет суть, а значит и смысл. Это уже не лечение, это обычная ампутация». (Юнг, 1970, CW10, стр. 167).

Мы принижаем значение отрицательных моментов в жизни отдельного человека, стараясь увидеть в ней только положительное. Не страх ли отыскать при этом собственные негативные стороны толкает нас на это? Почему бы нам не обнаружить в себе что-то плохое и не позволить этому быть плохим? Глупая попытка изменить восприятие плохого в себе означает отрицание жизни. Занимаясь поисками только хорошего, мы проживаем лишь часть жизни. Никто не способен изменить что-либо, не признав это явление сначала таким, как оно есть.

В качестве примера я хочу рассказать об очень тучной женщине, с которой мне довелось работать. С ее отрицательными чертами приходилось считаться, поскольку из-за них полюбить ее было невозможно, и даже муж с сыном, в конце концов, покинули ее. Мы пришли к выводу, что ей необходимо признать это негативное, не пытаясь воспринимать его как нечто положительное, затем беспристрастно разобраться, почему она стала именно такой, а потом уже сбрасывать лишний вес и возрождаться для жизни и любви.

Негативные стороны (черты) требуют уважительного к себе отношения, поскольку являются неотъемлемой частью цельной психики (личности). Скорее всего, для их формирования были очень веские причины, а посему их нельзя так просто отвергать. Возможно, если мы примем эту точку зрения, мы не будем торопиться избавиться от негативных черт по причине страха или нелюбви к ним. Во многих случаях негативные черты - результат жизненного опыта, полученного под ударами судьбы, но не следует забывать, что эти черты, возможно, придется изживать после того, как из них будет извлечен полезный урок.

Рассмотрим гнев как явление с позитивными и негативными сторонами. Если видеть в гневе только хорошее или только плохое, это значит принижать значение этого чувства. Как-то раз студентка сказала мне, что гнев - это плохо. Я был удивлен и спросил ее, почему она так думает. Она не смогла назвать причину и только сослалась на мнение предыдущего преподавателя, что гнев бесполезен, что это абсолютно негативное явление, и что преподаватель рекомендовал ей избавляться от этого чувства. Что интересно, она тут же добавила, что она наблюдала этого преподавателя в состоянии гнева, и попросила у меня объяснений.

Мне было трудно ответить на этот вопрос, поскольку я не рассматриваю гнев как нечто исключительно негативное или позитивное. Гнев преследует определенную цель. Некоторые отрицательно относятся к гневу и не позволяют себе его проявлять. Если не пытаться выяснить, «кто» же внутри нас испытывает гнев, мало шансов, что человек разовьется в цельную личность. Мы можем отметить у себя это чувство, разобраться в его значении и научиться использовать его конструктивно. Отрицание его права на существование или избавление как от чего-то ненужного может иметь пагубные последствия для нашего личностного роста. Такое негативное явление как гнев может научить нас кое-чему положительному.