§ 3. Подмена имени и предмета

Особым направлением манипуляция является прямая подмена или имени и понятия, которым опре­деляется предмет общественного противоречия, или незаметная подмена предмета - как фокусник меняет взятые у зрителя часы на мышь. Рассмотрим знако­мые примеры.

Ложное имя. Простой, но необходимый прием манипуляции сознанием - сокрытие истинного имени социальных групп, явлений или общественных тече­ний. Слово обладает магической силой, и дать ложное имя - так же важно в манипуляции сознанием, как на войне дать диверсанту хорошие документы и обря­дить в форму противника. В последнее десятилетие хаос в общественном сознании создавался специ­ально, и «ложное имя» было использовано очень ши­роко. Можно ли представить себе либерально-демо­крати­ческую партию, газета которой называлась бы «Сокол Жириновского»? Но верх абсурда, конечно - таджикские «демоисламисты».

Ложное имя может быть защитным (демократ, либерал), а может быть порочащим (фашист, экстре­мист). Часто в качестве благозвучного псевдонима используются иностранные словечки. Одно дело – на­емный убийца, совсем другое - киллер. Это уже что-то вроде респектабельной профессии. А Леня Голуб­ков в рекламе «МММ» не халявщик, а партнер! Вот еще изобретение - брать ложное имя вообще из дру­гой плоскости. Мама русская, а папа юрист.

Типично ложным именем были названы соз­данные в 1989-1990 гг. особые организации, начавшие разрушение финансовой системы и потребительского рынка. Они были названы «кооперативами». Слово успокаивало советских людей, но на самом деле это были типичные частные предприятия, в основном на теневом капитале или на украденных администрацией государственных средствах. Эти предприятия не были основаны на кооперативной собственности, собран­ной из паев участвующих в кооперации людей. Об­следования показали: «более 90% существующих ко­оперативов - беспаевые. Когда работники увольня­ются, то практически никто не требует своего пая. Более того, они и не вспоминают о нем».

Как ни странно, даже самая примитивная под­мена имени успокаивает людей. Вот, летом помогал мне один парень в постройке дома. Работает на пред­приятии, приходил по вечерам. Спрашиваю его, что за предприятие - частное? «Нет, что вы, - отвечает. - У нас товарищество. Только жаль, с ограниченной от­ветственностью. Поэтому, говорят, зарплату платить никогда не будут. Но если будем хорошо работать, всем пообещали новые «Жигули» купить». Спраши­ваю: когда же? «Точно не сказали, говорят, как дела поправятся». Видно, большой изощренности для ма­нипуляции с этим рабочим классом и не требуется. Товарищество - и ладно! За товарищей надо потру­диться, зарплату спрашивать даже неудобно.

Это - «товарищи» в маленьком городке. В Мо­скве - поднимай выше. Реформаторы гордо называют себя «западники», но и эта кличка - ложная. Никакой духовной связи с Тургеневым и Салтыковым-Щедри­ным или Вл. Соловьевым у них нет. Генетически, как культурное явление, они прямо связаны с троцкизмом как стержнем оппозиции «почвенному большевизму». Главный их общий признак - евроцентризм, отрица­ние самой российской цивилизации. Троцкий высту­пал под знаменем мировой пролетарской революции, для которой крестьянская Россия была бы лишь дро­вами глобального костра. Сегодня его внучата высту­пают под знаменем неолиберализма - крайней, фана­тичной буржуазной идеологии. И для них Россия – сырьевая площадка Запада, а русские, мешающие ее расчистке - пеньки, которые надо выкорчевать. Это пострашнее Троцкого, ибо дрова - все-таки некоторая ценность, и их зря не уничтожают. Но разница с точки зрения судьбы России несущественна.

Но назвать Гайдара западником - мягкая ложь. Более жесткий обман в самом имени был заложен в концепции приватизации. Приватизация - элемент це­лостного про­цес­са изменения отношений собственно­сти, а именно, наделение каких-то лиц правом част­ной собственности. Но государ­ственные предприятия находятся в общественной собственности - они на­ционализированы. Государство выступает лишь как распорядитель, управляющий этой собствен­ностью, но вовсе не полноправный собственник. Чтобы иметь возможность ее приватизировать, необходимо сначала осуществить денационализацию.

Это - первый и важнейший этап, и он означает изъятие собственности у ее владельца (нации). А это, совершенно очевидно, никак не сводится к экономи­ческим отноше­ниям (так же, как грабеж не означает для жертвы просто утраты некоторой части собствен­ности). Однако и в законах о приватиза­ции, и в прессе проблема изъятия собст­венности абсолютно замалчи­валась. Слово «дена­ционализация» не встречается ни разу ни в одном документе, оно стало табу и было за­менено ложным именем, неологизмом «разгосу­дарст­вление». Нет никакого сомне­ния в том, что именно изъятие собственности, т.е. экспроприация, чревато острыми социальными конфликтами - даже если эко­номическая компенсация собственнику вполне спра­ведлива.

Это - отдельные примеры. В целом же вот уже более десяти лет на сознание граждан России льется целый поток ложных имен. Ниже мы разберем одно из них, которое принято и левой оппозицией и приоб­рело поэтому большую силу в манипуляции созна­нием. Это - обозначение ельцинского режима словом « либерализм ».

Подмена предмета. Как правило, манипуля­торы сознанием не допускают открытого диалога с реальным оппонентом - при таком споре манипуляция в принципе невозможна, она легко разоблачается. Но часто совсем избежать гласного «спора» нельзя, это тоже бросается в глаза, и люди начинают задумы­ваться. Тогда используют «подсадных» оппонентов - или таких, которыми заведомо можно манипулиро­вать. И с ними ведется диалог-спектакль. В нем важно произвести подмену предмета спора, что сразу ли­шает истинного смысла все аргументы и выводы. Те, кто наблюдает за спором, теряют нить, и им навязы­вается нужное манипуляторам умозаключение.

К депутату Госдумы, академику ВАСХНИЛ В.С. Шевелухе обратились с вопросом об риске го­лода, который угрожал нам в 1999 г., а он отвечает: «Что касается хлеба, то его на нынешнюю зиму нам хватит... Хватит зерна и на весеннюю посевную», - и корреспондент отстал, вот что странно. Спрашивал ведь он о голоде, а не о хлебе. Что значит «нам» хва­тит? Кому это «нам»? У нас что, хлеб выдают по кар­точкам, как при Сталине? Этак можно сказать, что у нас и денег в стране хватит. И что значит «хватит на зиму и на посевную»? А с мая по октябрь что жевать? Голод же всегда бывает именно летом, когда не дотя­гивают до урожая. Маленькое рассуждение депутата - и нестыковка всех частей.

Возьмем довольно мягкий, но важный спор. Уже десять лет как в сознание нагнетается миф, будто Ленин опирался на «чернь», на отсталое мышление. Редкий демократический политик или журналист не помянул Ленина, который, якобы, заявил, что «ку­харка может и должна управлять госу­дарством». Воз­никла даже привычная метафора «ленинской ку­харки».

При этом не обошлось без примитивного об­мана (чему способствовало вопиющее невежество политиков). В действительности В.И. Ленин писал в известной работе «Удержат ли большевики государ­ственную власть» (т. 34, с. 315): «Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление госу­дарством. В этом мы согласны и с кадетами, и с Брешковской, и с Церетели».

Таким образом, Ленин говорит совершенно противоположное тому, что ему приписывала бук­вально вся демократическая пресса - при поддакива­нии почти всей интеллигенции. Более того, он специ­ально заостряет проблему, чтобы показать, насколько примитивно мышление демократов «февральского» помета. Для него кажется очевидным, что любая ку­харка не способна [находясь в состоянии кухарки] управлять государством (верить в это было бы уто­пией). Нет речи и о том, что она должна управлять государством.

Стоило бы читателю задуматься: как же на­звать поведение множества респектабельных демо­кратических политиков и журналистов, которые про­должали вбивать людям в голову миф о «ленинской кухарке» - несмотря на то, что им неоднократно пы­тались указать на их ошибку? И лично, и через пе­чать. Тогда, в 1988-1990 гг., мы еще понять не могли: как же так можно? Ты ему тычешь под нос книгу с точным текстом, а он моргает и через полчаса снова про Ленина и кухарку [219].

Но все же разберем проблему по сути - кто мо­жет и должен управлять государством. Уже забывшие о социальных антагонизмах люди доверились эффект­ной демагогии демократов, и в Советы всех уровней в 1989 г. были избраны почти исключительно интелли­генты. Люди по­ве­рили, что «государством должен уп­равлять ученый». Для дока­зательства проблема была перенесена в социальную плоскость и связана с уже опороченным именем Ленина. На деле же проблема философская и касается самой сущности власти, по­ставлена она была задолго до Ленина - философом IV века до нашей эры Платоном, кото­рый и сформулиро­вал принципы «грамматокра­тии», то есть власти об­разо­ванных людей, ученых.

Дилемма «кухарка - ученый» формулирует про­блему соответ­ствия функций власти и типов мышле­ния. «Кухар­ка» символизирует обыденное мышление, а «ученый» - специфиче­ское научное рациональное мышление. Создание в общественном сознании об­ра­за глупой неграмотной женщины в грязном переднике как аль­тернативы элегантному и умному депутату-ученому - элементарный под­лог, о нем даже не стоит много говорить.

А проблема в том, что принимать политические решения должен человек, обладающий именно обы­денным сознанием, а не ученый. Обыденное сознание целостно, оно воспринимает реаль­ность со всеми ее неформализуемыми и неизмерямыми сторонами, в том числе неприятными. Ученый же моделирует ре­альность, отвлекается от факторов, вто­ростепенных с точки зрения процесса познания, но важных с точки зрения решения проблем. В процессе такого модели­рования он часто «забывает про овраги» - отщепляет от создаваемой в воображении модели неприятные стороны реальности (впадает в аутизм, о котором го­ворилось в главе 8) [220].

Весь пафос «кухарки» - прокормить семью с имеющимися средствами, обеспечить воспроизвод­ство жизни. «Ученый» же нацелен на познание, на эксперимент. Тот объект, ко­торый находится в его власти, сам по себе не представляет для него само­стоятельной ценности, а есть лишь носитель инфор­мации о целом классе подобных объектов. И ученый ради эксперимента не ос­та­навливается перед тем, чтобы вскрыть и сломать объект. Это свойство в уче­ном доведено до такой степени, что совершенно нор­мальным в науке явлением была постановка экспери­мента на себе самом! Даже личность самого ученого в его глазах не представляет существенной ценности по сравнению с той информацией, которая может быть получена при ее разрушении.

На­ко­нец, вся деятельность «кухарки» сопря­жена с любовью, она вся пронизана нравственными ценностями. «Ученый» же по определению должен быть беспристрастным и объективным, его решения свободны от моральных ценностей. Потому-то в за­падной социальной философии общепринято, что ученый по своему типу мышления не должен быть политиком, его роль - быть экспертом. Все это - ба­нальные, прекрасно извест­ные философам вещи. Ар­хитекторы перестройки совершенно созна­тельно их скрыли. В целом, эта акция по манипуляции созна­нием удалась.

Ложные метафоры. Выработка метафор – главная работа идеологов. Поэтическая метафора, соз­дающая в воображении красочный образ, оказывает на сознание чудодейственный эффект, надолго отши­бая здравый смысл. Чем парадоксальнее метафора (то есть чем она дальше отстоит от реальности), тем она лучше действует. Мы говорили о том, какой разгром был учинен словам, понятиям и способу их связыва­ния в разумные умозаключения (логике). Но тот же ураган прошел и по вспомогательным средствам, за­меняющим в рассуждениях строгие понятия - мета­форам и аллегориям. Здесь тоже откат от здравого смысла был феноменален. Переубедить людей, в го­ловы которых вбита простая и привлекательная лож­ная метафора, очень трудно. Достигнуть чего-нибудь логикой невозможно, а запустить ложную контрмета­фору - совесть не позволяет.

Вспомним, как сторонники радикального пере­хода к капитализму взывали: «Нельзя перепрыгнуть пропасть в два прыжка!». При этом все были уве­рены, и никто не скрывал, что в один прыжок эту пропасть перепрыгнуть не удастся. Но предложения «консерваторов» (в том числе западных) не прыгать вообще, а обойти или построить мост - отвергались с возмущением. Людей звали просто прыгнуть в про­пасть. Поскольку все указания спе­циа­лис­тов на посто­янные искажения такого рода были реформаторами проигнорированы, речь идет о сознательных подло­гах.

Вспомним другую метафору рыночников: «нельзя быть немножко беременной». Мол, надо полностью разрушить плановую систему и перейти к стихии рынка. Это совершенно ложная метафора. Ведь никакого подобия между беременностью и эко­номикой нет. Более того, реальная экономика и не признает «или - или», она, если хотите, именно «не­множко беременна» многими хозяйственными укла­дами.

Одна из разновидностей ложных метафор – знакомые афоризмы, выражающие какую-то обыден­ную мудрость, приложенные к явлению совершенно иного рода. Вот, летом 1998 г. новый премьер-ми­нистр Кириенко свел суть его «антикризисной про­граммы» к афоризму: надо жить по средствам. Зна­чит, мол, надо убавить расходы на науку, образова­ние, медицину и т.д. К кому он обращается с этими словами - к Гусинскому? Нет, Гусинский не ходит в районную поликлинику, а внуки его учатся в частном колледже или за границей. Кириенко обращается к трудящимся: зажрались вы, господа, живете не по средствам, государство больше не может обеспечи­вать вам врача, учителя, дешевое электричество.

Тут ложь простая, на поверхности. Ведь у нас отобрали наши средства к жизни - а теперь требуют, чтобы мы прожили на жалкие остатки. И представ­ляют издевательство грабителя за мудрость, а мы должны кивать и соглашаться. Чудес не бывает, и если Березовский получил от Чубайса доходный Ом­ский нефтеперерабатывающий завод за одну сотую его сто­имости, то 99 сотых взялись не из воздуха - их вынули из наших карманов. Вернее, из государствен­ного финансирования врача и учителя, которые обес­печивали достойную жизнь меня и моих детей. Это азбука. В ней - одна из сторон реформы, один из мая­ков ее курса. Второй слой подлога, который таится в афоризме Кириенко, мы рассмотрим ниже - он не так очевиден.