§ 3. Развитие идей о будущем общества во второй половине XX в.

Развивавшиеся параллельно на Западе теории постиндустри­ального общества (например, концепции общественного развития Д. Белла, У. Ростоу, концепция трех волн Элвина Тоффлера¹⁸ и др.) также базируются на идеях эволюции, прогресса и стадийности

Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 359.

Там же. С. 474-475.

Тоффлер Э. Третья волна. М.: Изд-во «ACT», 1999. 784 с.

50

развития. В процессе развития человеческого общества их авторы выделяют три последовательных стадии: традиционная (аграрное общество, результат аграрной революции), индустриальное общест­во (наступившее с развитием капитализма) и постиндустриальное общество (плод дальнейшего развития цивилизации).

Вкратце суть данных концепций выглядит следующим образом. По мнению У. Ростоу, индустриальное общество приходит на сме­ну традиционному, «основанному на доньютоновской науке и тех­нике и на доньютоновском отношении к миру». Вследствие «регу­лярного и систематического использования возможностей, порож­даемых современной наукой и техникой», аграрное производство традиционных обществ было заменено индустриальным. В свою очередь на смену индустриальному приходит постиндустриальное общество. С точки зрения Д. Белла, эта метаморфоза обусловлена качественно новой ролью науки и техники. Американский ученый полагает, что главенствующую роль в новом укладе будет играть не индустриальное производство, а информация.

Экономико-техницистское мышление, наука и техника стали оп­ределяющими факторами исторического процесса. Другим не менее важным фактором стали экологические последствия развития техно­генной цивилизации. Этот аспект получил широкое освещение в дея­тельности Римского клуба. Таким образом, тенденции развития НТР и ее последствия являются в технологически детерминированной фу­турологии главным предметом прогностического процесса.

Задолго до 1943 г., который можно считать официальной датой появления футурологии, уже существовали теории, выводящие бу­дущую картину мира, исходя из развития научно-технической сфе­ры. Со времен Ф. Бэкона человек хотел с помощью техники поко­рить природу, надеялся достичь царства свободы. Тем не менее своего наибольшего могущества техника достигла к середине XX столетия. Успехи естественных наук и порожденных ею технологий были особенно очевидны на фоне кризиса гуманитарного знания и, в частности, философии. Несмотря на это, нужно признать, что технологически детерминированная футурология имеет глубокие корни в философии истории. Ведь футурология — это та же самая история. Только история не прошлого, а предполагаемого будущего. Как и всякое историческое знание, она имеет собственное направ­ление движения. В философии истории можно выделить два таких

51

направления — линейное и цикличное. Фома Аквинский сравни­вал первое направление с летящей стрелой, а второе — с собакой, пытающейся схватить себя за хвост и от того кружащейся на месте. Исходя из этих идей, современная футурология выстраивает пред­ставления о будущем.

Линейная история представляет собой непрерывный и необрати­мый процесс движения времени вперед. Данный тип восприятия ис­тории родился в лоне западной цивилизации. В основе такого подхо­да лежит идея прогресса. При этом сама цель, конечная точка про­гресса, не так уж важна: главное — «сам процесс». Впервые внере-лигиозная теория линейного прогресса достаточно отчетливо была сформулирована в эпоху Просвещения и с тех пор прочно осела в умах западных мыслителей, в том числе футурологов.

Необходимо заметить, что прогнозирование будущего в русле данной традиции доминирует и по сей день. Понимание линейного прогресса в качестве столбовой дороги для всего человечества за­ложено в основание идеологии глобализации. Одним из адептов этого направления является А. Тоффлер. Американский ученый, разделяющий опасения по поводу разрушительного воздействия техногенной цивилизации, тем не менее смотрит в будущее с опти­мизмом. Выход из создавшегося положения автор «Футурошока» видит в развитии (прогрессе) все той же технологии. На основе но­вой, в данном случае информационной, технологии мир (с точки зрения Тоффлера) сможет продолжить путь своего бесконечного совершенствования.

Надо сказать, что Тоффлер отнюдь не одинок в своих прогно­зах. Довольно внушительное, как по количеству, так и по именам, направление рисует будущее в оптимистических тонах. При этом каждый пытается придумать собственную технологию прогресса человечества. Так, например, Г. Кан призывает не обращать особого внимания на проблемы, порождаемые техникой, т. к. все это из­держки роста человечества до уровня «супериндустриальной» ци­вилизации. В том же духе рассуждает Дж. Гэлбрейт. Благотворное влияние «прогрессирующей» техники он видит в появлении нового поколения менеджеров (техноструктуры), которые в своей деятель­ности будут ориентироваться не на получение прибыли, а на обще­ственные интересы.

52

Футурологические концепции будущего и общественного раз­вития, сформировавшиеся на Западе, к которым можно отнести и принадлежащие Тоффлеру и Беллу, все же не являются полностью однородными и солидарными в отношении понимания смысла ис­тории общества: концепции прогрессистские полемизируют с тео­риями циклического развития, которые, в свою очередь, часто видят развитие общества как постепенный регресс.

Наряду с концепциями всемирного общественного прогресса, предполагающими поступательное постадийное развитие всего че­ловечества по направлению к лучшему (более совершенному), раз­вивались и концепции, в полной мере воплощавшие в себе идеи о цикличности развития, некоторые из них ставили под сомнение существование человеческой цивилизации как единого целого. Речь идет, например, о концепциях локальных цивилизаций Н. Я. Дани­левского (теория культурно-исторических типов), Освальда Шпенг­лера, Алекса Тойнби (собственно теория локальных цивилизаций) и ряда других философов и социологов.

Теория локальных цивилизаций исходит из того, что истории развития человеческого общества как изначально единого процесса не существует, есть лишь история возникновения, развития и упад­ка отдельных локальных цивилизаций. История человечества скла­дывается из своеобразной истории локальных цивилизаций. На лю­бом этапе развития человечества существует цивилизационная множественность мира, причем различные цивилизации могут на­ходиться на различных стадиях развития. Более того, единой типо­логии таких стадий может и не быть, для каждой цивилизации их набор и последовательность могут различаться.

По-иному выглядят горизонты грядущего в прогнозах футуро­логии, рассматривающей будущее в парадигме цикличной филосо­фии истории. Подобное понимание исторического процесса было характерно для Востока и дохристианского Запада. Мифология Древней Греции (по крайней мере, в изложении Гесиода) преду­сматривает последовательную смену веков — Золотого, Серебряно­го, Бронзового и Железного. В конце каждого такого цикла челове­чество ожидал конец света и последующее возрождение.

История, рассматриваемая в подобной перспективе, не имеет развития. Она изначально ограничена рамками чередующихся цик­лов. Циклический сценарий истории был типичен для традицией-

53

ных обществ Востока. Там возникали огромные, могущественные империи, которые, достигнув максимальных границ развития, раз­рушались. На их место приходили новые образования, которые, дойдя до тех же границ развития, канули в небытие.

Новое и Новейшее время являлось периодом господства про-грессистских взглядов на развитие общества. Толкование истории современного мира футурологами находится под влиянием идеи ли­нейного движения времени. Сохранению этого положения способст­вует аналогичная традиция в философии истории. Данное статус-кво невозможно нарушить, не поколебав прогрессистского толкования развития человечества. Для того чтобы получить качественно боль­шее разнообразие футурологических построений, необходимо выдви­нуть альтернативы существующей философии истории.

Философская критика теорий прогресса ведется отнюдь не с целью лишить людей надежды на улучшение будущего. Напротив, речь идет о том, чтобы обратить внимание на настоящее, которое и предуготовляет это будущее. В самом деле, почему упование на будущее должно вызывать энтузиазм у живущих здесь и сейчас? Из числа всех поколений, прошлых, будущих и настоящих, выби­рается какое-то одно (в неопределенном будущем!), которому и достанутся все плоды труда предыдущих поколений. Настоящее поколение, таким образом, просто должно принести себя в жертву будущему (что, вероятно, оправдано с точки зрения рассмотрения общества как единого организма). И так множество раз.

Основной посылкой концепции прогресса, прослеживающейся практически у всех придерживающихся ее авторов, является непо­колебимая вера в неизбежность лучшего будущего (в том смысле, в котором его понимает тот или иной из них). Помимо этого для теорий прогресса характерен следующий парадокс: они, уповая на будущее, в действительности не заботятся всерьез о его наступле­нии. Прогресс мыслится как гарантированный прогресс. То есть, что бы ни происходило, все равно светлое будущее наступит. Кро­ме того, классические теории прогресса провоцируют конфликт по­колений. Каждое последующее поколение, проникнутое ими, счита­ет себя заведомо лучше предыдущего, поскольку оно появилось в более позднюю, а значит, более прогрессивную эпоху.

Важным вопросом, проистекающим из критики теорий прогрес­са, становится вопрос о направлении развития общества, о смысле

54

истории. Очевидно, что, если гарантированного лучшего будущего не существует, то взгляд на исторический процесс и общественное развитие должен коренным образом измениться.

XX век, особенно вторая его половина, привел к появлению критики прогрессистских теорий развития, развившихся в рамках «антифутурологической волны».

Истоком формирования идейной основы «антифутурологии» стали нарастающие проблемы в развитии человеческих обществ по всему миру, объединяющихся все большим количеством экономи­ческих, культурных, политических связей. При этом обнаружилось значительное расхождение прогнозов, дававшихся еще недавно, с реальной действительностью. Более того, значительные расхожде­ния наблюдались между прогнозами, сделанными на основе разной методологии и методик.

«Антифутурологическая волна» 1960-х гг. в дальнейшем лишь усилилась в связи с тревогой по поводу резкого ухудшения эколо­гической ситуации, которое к 1970-м гг. достигло угрожающих масштабов, и прогнозы ее динамики были вовсе неутешительны. Это вызвало к жизни «экологическую волну», породившую не только множество дискуссий, публикаций, правительственных ор­ганизаций по охране окружающей среды и общественных природо-защитных организаций, но активизировавшую исследования причин и тенденций НТП и его последствий.

Публикации Р. Фолка «Наша планета в опасности» (1971), М. Ситрона и Б. Бартока «Переоценка технологии в динамической среде» (1974) и ряд других положили начало кампании по пере­оценке роли технологии, вылившуюся в «технологическую волну», суть которой сконцентрировалась в качественно иной концепции НТП как управляемого объекта. Активизировалась критика науки и ученых, «игнорирующих» беды человечества, связанные с разви­тием науки и техники, науки и технологий, породивших гонку воо­ружений и оружие массового поражения, экологические бедствия, демографический и информационный «взрывы» и т. п.

Оба течения, — «экологическая волна» и «переоценка техноло­гий», — как бы слились воедино. Появилось и третье направление — «апокалипсическое», его авторы подвергали сомнению совместимость социальных последствий НТР и дальнейшее существование челове­чества, спорными были только сроки грядущей катастрофы.

55

В рамках подобных представлений часть футурологов строит прогнозы будущего. Основанием для их позиции служит доклад Римского клуба «Пределы роста», в котором современная экономи­ка, порожденная наукой и техникой, рассматривается как главная угроза человечеству. Основная опасность исходит от безудержной экспансии потребительского общества, уничтожающего экологию планеты. В качестве средства для предотвращения будущих катаст­роф выдвигается теория «нулевого прироста», т. е. человечеству предлагается самоограничить потребности. Иными словами, лими­тировать свое развитие.

Естественно, что реализовать подобное в границах существую­щей системы нереально ввиду слишком большого числа субъектов, заинтересованных в дальнейшем росте экономики. Заставить чело­вечество вернуться вновь к своим истокам призывает экофашизм. Это движение ставит своей целью с помощью диктатуры ввести железные рамки, лимитирующее дальнейшее развитие техногенной цивилизации.

Очевидные методологические недочеты концепции «нулевого роста» вызвали к жизни идею «органического роста» с большой дифференциацией социальных норм в зависимости от района зем­ного шара и различных аспектов общественной жизни. Основная посылка «органического роста» — компенсация продолжения роста там, где это будет признано целесообразным, его свертыванием в тех регионах и/или сферах, где это будет признано необходимым.

Автор термина «футурология» — Флехтхейм — предложил свой вариант выхода из кризиса, основанный на циклическом по­нимании истории. По мнению немецкого ученого, необходимо отка­заться от концепции линейной истории. Своим идейным предшест­венником Флехтхейм называет Шпенглера, который рассматривал историю как совокупность замкнутых в себе культур, проходящих цикл рождения, расцвета и смерти. Флехтхейм видит перспективы футурологии в продолжении изучения «горизонтальных явлений» таких культур. Он отказывается от примитивизма линейных про-грессистских концепций исторического развития.

Приблизительно с 1970-х гг. развивается направление по изуче­нию личностно-индивидуальной перспективы человека в условиях меняющейся социальной и природной среды. Оно возникло под влия­нием работ Э. Тоффлера, Бертрана де Жювенеля, Юнга, Кларка и др.

56

Преобладающим мотивом в настоящих концепциях обществен­ного развития является акцентирование внимания на возможности и необходимости управление общественным развитием, моделиро­вание общественного развития, концепции социального конструиро­вания реальности А. Шюца, Т. Лукмана, П. Бергера¹⁹, программи­рование развития общества²⁰, экономическое программирование²¹. Глобалистика и альтернативистика как динамично развивающиеся и в настоящее время направления, обозначая важные глобальные проблемы современности, обрисовывают их эволюцию не как пред­определенное их собственной природой явление, а как управляе­мый процесс.