27. Судебная система, суд и процесс в период сословно-представительной монархии.

Виды судебных органов: Наместники, волостели, Приказы, Боярская Дума.

Различались две формы процесса - состязательный (суд) и следственный (розыск).

Процедура суда описана в главе 10 Уложения. Суд основывался на двух процессах - собственно «суд» и «вершение», т.е. вынесение приговора, решения. Суд начинался с «вчинания», подачи челобитной жалобы.

Вызов сторон в суд осуществлялся на основе “зазывных” грамот, адресованных местным властям. Просрочка явки больше чем на неделю влекла проигрыш дела. Разбор по существу ограничивался недельным сроком, а отлучка во время судебного разбирательства на срок более чем на неделю влекла проигрыш дела отсутствующей стороны. Могли применяться и принудительные приводы при уклонении участников процесса от явки или сопротивлении представителям власти. В последнем случае применялись и уголовные санкции. При необходимости практиковались выезды на места для выяснения обстоятельств дела, суд на это время прерывался.

Судом принимались и использовались различные доказательства: свидетельские показания (не менее десяти свидетелей), письменные доказательства (наиболее доверительные из них - официально заверенные документы), крестное целование (по спорам на сумму, не превышающую одного рубля), жребий.

Для получения доказательств использовались обыск «общий» - опрос населения по поводу факта совершенного преступления, и обыск «повальный» - по поводу конкретного лица, подозреваемого в преступлении. В практику суда вводился так называемый «правеж», когда ответчик (чаще всего неплатежеспособный должник) регулярно подвергался судом процедуре телесного наказания (битье розгами). Число таких процедур должно было быть эквивалентным сумме задолженности. Так, к примеру, за долг в сто рублей пороли в течение месяца. Правеж был не просто наказанием - это была также мера, побуждающая ответчика выполнить обязательство (самому или через поручителей). Судоговорение было устным, но протоколировалось в «судебном списке» и каждая стадия оформлялось особой грамотой.

Розыск (инквизиционный или следственный) процесс или «сыск» применялся только по серьезным уголовным делам, причём особое место и внимание в розыске отводились преступлениям, в которых затрагивался государственный интерес («слово и дело»). Дело в розыскном процессе могло начаться с заявления потерпевшего, с обнаружения факта преступления или с обычного наговора.

В главе 21 СУ впервые устанавливается пытка. Основанием для ее применения могли служить результаты “обыска”, когда свидетельские показания разделялись: часть в пользу подозреваемого, часть против него. Применение пытки регламентировалось: ее можно было применять не более трех раз, с определенным перерывом; а показания, данные на пытке (“оговор”), должны были быть перепроверены с помощью других процессуальных мер (допроса, присяги, обыска).

28. Новоторговый Устав 1667 года, Новоуказные статьи 1699 года как памяитники русского права

Новоторговый Устав 1667 года. После издания Кормчей замечательнейшим узаконением в царствование Алексея Михайловича был Новоторговый Устав. История издания этого Устава была следующая: гости, гостиной сотни и черных слобод торговые люди подали государю докладную выписку, в которой, во-первых, жаловались, что иноземцы в торгах своих обижают русских торговцев, привозят худые и поддельные товары и что торговые русские люди разоряются в государевых заповедях и промыслах, которые страшно стесняют русскую торговлю; и, во-вторых, просили, чтобы торги были свободны и производились согласно с составленными московским купечеством уставными статьями, которые при докладе и были представлены государю. Царь Алексей Михайлович вместе со своими боярами, рассмотрев уставные статьи, представленные торговыми людьми, утвердил их и повелел руководствоваться ими в торговле. Главное содержание этих статей, составляющих Новоторговый Устав, было следующее. Они излагают особые правила для разных видов иноземной торговли, по народам: во-первых, с западными европейцами в Архангельске, Пскове и Новгороде; во-вторых, с Персией, Бухарой, Индией и Кавказом, в Астрахани; в-третьих, с народами, живущими у Черного Моря, в Путивле и, в-четвертых, с Литвой и Польшей, в Смоленске. Главным пунктом торговли с западными европейцами по Новоторговому Уставу был город Архангельск; порядок иноземной торговли по Уставу должен быть следующий:

а) перед Архангельском в устье Двины должно сделать шанцы и в них построить двор, каждый корабельщик должен со своим кораблем остановиться в пристани и подать начальнику двора роспись товарам и как кораблю имя, и к какому иноземцу он прислан, начальник же, оставив у себя роспись за корабельщиковой рукой, даст ему другую за своей рукой и отпустит в Архангельск. В Архангельске корабельщик является в таможню к московскому гостю, таможенному начальнику, и подает роспись, которую гость запишет в книги именно. А когда иноземец захочет товары выгрузить с корабля на берег, то должен подать гостю в таможне роспись, сколько он выгрузит товара; гость запишет роспись в книги, и по досмотре товаров и по записи в книги дозволяет выгружать. А при мене русских товаров на немецкие и при покупке немецких товаров должны присутствовать голова и целовальники, дабы досматривать на товарах клейма, печати и другие признаки, чтобы знать, из какого города и чьего мастерства товар, и клейма и печати писать в книги, дабы в случае подделки потом писать в то государство, чтобы худых товаров не посылали, а худые товары, обличив на весь свет, с бесчестьем отослать с ярмарки. А также иметь строгий надзор, чтобы русские товары в продаже и в мене были добрые и в счете и в весу прямые,

б) При записи товаров в книги платить в казну с продажной цены с весчих товаров по 10 денег с рубля, а с невесчих по 8 денег с рубля, с денег, привезенных на покупку товаров, брать по 8 денег с рубля; все товары при продаже вешать в рядах на казенных весах, а не по лавкам, с заморских вин с одних сортов брать по 60 ефимков с бочки, а с других – по 40 ефимков, на церковные же французские вина оставить прежнюю пошлину по 6 ефимков с бочки, на сахар головной по рублю с пуда, на красный леденец по 40 алтын, на белый – полтора рубля. И отпускать сии товары в русские города не иначе, как по уплате полной пошлины в Архангельске,

в) Иноземец, желая везти из Архангельска товары в русские города, должен подать в таможне роспись товарам за своей рукой; роспись эта записывается в таможенные книги, и по досмотре товаров по росписи и по приложении к товарам таможенной печати выдается иноземцу проезжая выпись с прописанием, сколько отпускается товаров весом и счетом,

г) Золотые и ефимки, привозимые иноземцами, не облагаются никакой пошлиной; но иноземец, привезший иностранные деньги, должен немедленно в порубежном городе отдать их в государеву казну, откуда выдадут ему русскими деньгами – за золотой по рублю, за любский ефимок, которых по четырнадцати в фунт, по полтине. Наконец,

д) ежели у иноземцев на кораблях у Архангельска останутся непроданные товары, то с них наперед должно брать пошлину, хотя они и не проданы, чтобы иноземцы по прежнему обычаю не передавали тех товаров тайно в подряд русским людям, дабы таким образом избежать платежа таможенных пошлин.

В торговле с иноземцами, приезжающими с азиатской границы, НУ полагает следующие правила:

а) ежели персы, индийцы, армяне и горцы захотят везти свои товары из Астрахани в Москву и другие города, то брать с них пошлины по гривне с рубля, а ежели станут торговать в Астрахани, то брать с них только по десяти денег с рубля;

б) когда же они повезут из Москвы и из других городов товары в свою сторону, то брать с них проезжую пошлину по гривне с рубля в Астрахани и досматривать, чтобы они не вывозили лишних товаров против таможенных выписей; в) золотых и ефимков азиатцам у русских людей не покупать и русским людям азиатцам не продавать, а ежели у них сыщут золотые и ефимки, то отбирать на государя без платы за это русскими деньгами.

В Путивле: а) с греков, волохов и других иноземцев брать привозные пошлины с их товаров по гривне с рубля;

б) а ежели они будут торговать в Путивле на золотые и ефимки, то пошлины с них не брать; а золотые и ефимки у них брать в государеву казну а им выдавать русскими деньгами – за золотой по рублю, а за ефимок – по полтине;

в) ежели они в Путивле будут менять свои товары на русские, то брать с них пошлины по 10 денег с рубля.

Вообще о торговле иноземцев. Иноземцам всех земель никаким заморским товаром в розницу не торговать, и по ярмаркам ни в какие города с товарами и деньгами не ездить и приказчиков не посылать. А от города Архангельска, из Пскова и Новгорода пропускать в русские города только тех иноземцев, у которых будут государевы жалованные грамоты о торгах за красной печатью. А узорочные товары в государеву казну и заморские вина на государев обиход по подряду покупать, кому государь укажет, и отправлять в Москву с русскими людьми, а не с иноземцами.

О торговле русских людей:

а) Кто, купецких всяких чинов люди, станут своими товарами торговать у города Архангельска с русскими людьми и с иноземцами, и им все свои торги записывать в таможне, в книги, и к тем торгам прикладывать свои руки;

б) с продажи всяких товаров русским людям платить пошлину с весчих товаров по 10 денег с рубля, с невесчих по 8 денег с рубля, с денег, привозимых торговцами на покупку товаров, также по 8 денег с рубля;

в) при отвозе товаров из Архангельска в русские города, прежде нагрузки в суда должно приносить к гостю роспись всем товарам поименно; по этой росписи гость, досмотрев товары, записывает роспись в книги и, приложив к ней печать и подписав ее, отдает хозяину товара, не требуя никаких отвозных пошлин. А у кого из русских людей останутся какие товары непроданными, то с тех непроданных товаров пошлин в том году не брать, а записать те товары на новый год в осталые, и взять с них пошлину, когда будут проданы;

г) когда торговые русские люди повезут свои товары, то по дороге ни в каких городах никаких проезжих пошлин с них не брать, и по городам воеводам и таможенным головам на проезд их нигде не задерживать, и вольно им нанимать извозчиков и всяких рабочих людей без воеводского ведома;

д) все товары при продаже вешать в рядах на казенных весах, а не по лавкам и в домах;

е) который купец, живя в Москве и в городах, купит в своем городе какой ни есть товар, и ему с того товара пошлин не платить, потому что торговые люди, живя в своих городах, со своих торгов всякие службы служат и подати платят, а платят торговые пошлины те люди, которые привозят из иных городов.

Об управе русских торговых людей.

1) Во избежание волокиты по разным приказам, всех купецких людей ведать в одном приказе, где государь укажет своему боярину, и чтобы этот приказ во всех городах был защитой и управой купецким людям от воеводских налогов; и на кого бы купецкие люди ни стали бить челом, суд и управу на тех людей давать только в этом одном приказе.

2) В случае жалоб купецких людей на извозчиков в недовозе и пропаже товаров против записей по записям сим давать суд и полную расправу в Москве и по городам таможенным головам на всех извозчиков, чей бы кто ни был.

3) По всем городам в торговых делах суд чинить выборным таможенным головам, а воеводам в дела не вступаться.

4) Всяких ремесленных и торговых людей – прихожих и приезжих по городам и в слободах без явки и без записей не держать и смотреть за этим сотским и десятским. А кто прихожей скажется, каким ремеслом или торговым промыслом захочет кормиться, то в тот бы чин записался и дал бы за себя поручную запись. А также товаров мимо обычных рядов и лавок в порозжих местах нигде не продавать.

Этот Новоторговый Устав, составленный самими купцами, по утверждении его государем и боярами вслед за тем приведен был в исполнение, но, кажется, только относительно сбора торговых пошлин, относительно же введения новой купеческой управы в особом приказе никаких известий не имеется. Что же касается охранения интересов русских торговых людей в сношениях с иноземными торговцами, то это охранение в том же 1667 году, прямо в нарушение НУ, было упущено из виду при заключении договора с армянской компанией, производившей торговлю шелком. По этому договору армянская компания получила право провозить свои товары через Россию к Архангельскому порту и вступать в непосредственные сношения с иноземцами, приезжающими в Архангельск, и продавать им товары мимо русских торговцев; поэтому в 1672 году русские торговцы подавали объяснение государю, в котором просили, чтобы, согласно с правилами Новоторгового Устава, запрещено было персам, армянам, бухарцам и индийцам продавать свои товары немцам, грекам и другим иноземцам, приезжающим в Россию, а продавать бы те товары русским торговым людям по вольной цене. Но прошение русских торговых людей не было удовлетворено: выгоды, доставляемые в казну от пошлин, собираемых с провозимых армянами товаров, перевесили интересы русского купечества, и в 1673 году снова был подтвержден прежний договор с армянской компанией, по которому по-прежнему ей предоставлено было право свободно продавать свои товары иноземцам и даже отвозить их за море в другие государства, за что армяне обещали весь свой торг шелком и другими персидскими товарами вести через Россию, а все другие торговые пути с Западной Европой прекратить; русское же правительство обязалось охранять армянские караваны при проходе через Русскую землю, и с тех товаров, которые в дороге каким-нибудь образом утеряются, проезжие пошлины скидывать.

Деяния Московского Собора 1667 года. Собор 1667 года, подобно московскому собору 1551 года, собравшийся по царскому приглашению для исправления некоторых неустройств церковных и для приноровления правил греческого Номоканона к потребностям русской церкви, был открыт патриархами Паисием Александрийским, Макарием Антиохийским и Иосафом Московским с митрополитами, архиепископами и епископами. На этом соборе особенно замечательны постановления о суде церковном и о управлении. В первом отделении предписывается, согласно с прежними русскими правилами и на основании церковных постановлений, чтобы патриарх и архиереи в своих епархиях имели церковные судилища, в которых судьями были бы архимандриты и другие духовные лица, и чтобы священники, монахи и причетники отнюдь не подвергались светскому суду в духовных делах; а также и мирские люди в делах духовных, т. е. по бракам и духовным завещаниям, судились бы в духовном суде. Согласно с прежними русскими обычаями, предписывается при патриаршем и архиерейских домах иметь и светский суд, под председательством боярина патриаршего или архиерейского; но этот суд ограничен только духовными делами мирских людей, которые бывают между мужским и женским полом; все же прочие судебные дела, прежде подведомые суду на патриаршем или архиерейском дворе, согласно с XIII главой Уложения, утверждены за Монастырским Приказом, и, таким образом, так называемый святительский суд, бывший на Руси в прежнее время и подробно изложенный в Стоглаве, по настоящему соборному деянию совершенно утратил свое прежнее значение.

Второе отделение – о церковном управлении. Здесь, во-первых, запрещается посвящать в священные должности и постригать в монашество боярских людей и крестьян без отпускных. Во-вторых, боярские люди или крестьяне, по челобитью господ посвященные в священники или дьяконы, признаются свободными со всеми детьми, рожденными после посвящения, дети же, рожденные до посвящения, остаются за господами. В-третьих, отменяется прежнее русское правило, утвержденное стоглавом, по которому вдовствующим священникам и дьяконам запрещено было совершать литургию. Настоящий собор, на основании греческих церковных правил, оставляет вдовствующих священников и дьяконов при прежних церквях, к которым они посвящены, с полным правом священнослужения и только требует от них незазорного жития.

Собор 1667 года, как видно из содержания его деяний, постоянно держался одного правила, замеченного уже мной в обзоре Кормчей, напечатанной в 1653 году; правило это состояло в том, чтобы утверждаться только на одних греческих Номоканонах и отвергать все прежние русские соборные деяния и правила, даже не упоминать о них, как будто бы они вовсе не существовали. В настоящем соборе это новое направление высказалось гораздо яснее, нежели в издании Кормчей; здесь все чисто русские вопросы и недоумения, неизвестные древней Византии, сколько возможно объясняются на основании византийских Номоканонов или подчиняются Уложению царя Алексея Михайловича. Собор явно отступился от прежней истории русской церкви, признал деяния московского собора 1551 года неправильными и в своем определении прямо написал: «и той Собор не в собор и клятва не в клятву, и ни во что же вменяет, якоже и не бысть».

Новоуказные статьи о татебных, разбойных и убийственных делах, изданные в 1699 году 22 января. Статьи сии разделяются на четыре отделения. В первом отделении говорится об общем устройстве суда по татебным, разбойным и убиветвенным делам. Судоустройство это по новоуказным статьям является совершенно измененным в своем характере в отмену Уложения и всех древних русских узаконений. В древней России суд по губным делам преимущественно принадлежал земщине и был сперва по Русской Правде на непосредственной ответственности общин или вервей, потом с Иоанна IV перешел в ведение выборных губных старост, за которыми оставался и по уложению. По новоуказным же статьям к выборному началу присоединилось начало приказное и главный надзор поручен лицам, назначенным от правительства, сыщикам, которым подчинены и губные старосты. Городские воеводы, по Уложению иногда еще принимавшие участие в губных делах, по новоуказным статьям совершенно отдалены от этого дела; в статьях прямо сказано: «а воеводам в городах таких дел ни в чем не ведать; а ведать дела сии сыщиком и губным старостам по наказам из Разбойнаго Приказа».

Губные старосты по прежнему порядку выбирались всем уездом, всеми сословиями, из прожиточных дворян или, по крайней мере, из боярских детей; выборы ведено присылать в Москву в Разбойный Приказ; самим выборным в Москву не ездить, а приводить их к вере и давать наказные памяти Разбойного Приказа сыщикам по городам, и быть им у сыщиков в послушанье. Губные целовальники вовсе отменяются, также отменяются выборные целовальники у тюрем; вместо первых назначаются губные дьячки, состоящие в полной зависимости от сыщиков, а на место вторых – стрельцы и наемные сторожа за поруками. Сыщики судят губных старост, дьячков и сторожей в истцовых исках и дают им очные ставки, и по тем судным делам чинят указ по Уложению. Таким образом, по новому устройству, суд по губным делам поступает в полную зависимость от сыщиков и выборные старосты являются не более как подчиненными исполнителями.

Отделение второе говорит собственно о татебных делах. В суде над татями, так же как и в общем судоустройстве по губным делам, настоящие статьи представляют много изменений против Уложения; в них уже значительно изменена прежняя строгость и жестокость. По Уложению, приведенного в первой татьбе предписывается прямо пытать, потом после пытки за первую татьбу бить кнутом, отрезать левое ухо, посадить в тюрьму на два года и потом сослать на жительство в украинные города. По новоуказным же статьям: ежели приведенный в губу тать в расспросе повинится в первой татьбе, то его не пытать в иных татьбах, а только расспрашивать накрепко и посадить в тюрьму на две недели; и ежели в эти две недели будут на него новые челобитчики в иных татьбах с явными уликами, то тогда его уже пытать; а ежели новых челобитчиков не будет с явными уликами, то, бив кнутом, отсечь два меньшие пальца левой руки и освободить с порукою, что ему впредь не воровать. А ежели по них порук не будет, то отпускать их и без порук и выдавать им письмо за сыщиковою рукою, чтобы шли на старину, где прежде за кем жили, а на воровстве нигде бы потом не объявлялись; и таковых, отпущенных с сыщиковым письмом, держать на старых местах беспенно. А которые казненные вновь объявятся на воровстве, таковым отсечь по руке и по ноге. А которые объявятся на первой татьбе и в расспросе скажут, что они гулящие люди и ни за кем не записаны, таковых, по учиненном наказании, отсылать в Разбойный Приказ, в Москву и оттуда уже ссылать на жительство в Сибирь.

По Уложению, повинившегося в двух татьбах назначалось бить кнутом, отрезать ему правое ухо, посадить в тюрьму на четыре года и потом сослать в украинные города. А по новоуказным статьям за две татьбы положено бить кнутом и, отрезав левую руку по запястье, освободить на порук»; а порук не будет – отпустить с письмом сыщика на старое место жительства, имение же его отдать истцам в выти. А за третью татьбу новоуказные статьи, согласно с Уложением, назначают смертную казнь, а имение истцам в выти.

В этом же отделении помещены статьи о правеже исков. Ежели какие люди сидят в тюрьме, а из тюрьмы истцовы иски на них правят, а истцов у правежу нет, а сидят они в тюрьме лет по пяти и больше – таковых отдавать на статные поруки, чтобы им стать к суду, когда спросят. А кому служилым людям: дворянам, детям боярским и стрельцам с правежу откупаться будет нечем, на тех просить долговые деньги после указного месяца без всякой пощады, а истцам головой не отдавать. А прочих служилых людей после указного месяца отдавать истцам головой до искупу без жен, а работать им за пять рублев по году; а кому они будут выданы, и по тех людей взять поруки, чтобы их не убить и не изувечить. А дворян и детей боярских держать на правеже, пока с должником не разделаются. А за стрельцов платить долги из государева денежного жалованья, по 4 рубля на год.

Отделение третье – о разбойных делах.

1) Буде приведут разбойника, и его пытать, и с пытки повинится, что он разбивал впервые, а убивства не учинил, и ему чинить указ как и татю в первой татьбе. А которые разбойники попадутся или повинятся с пыток в двух разбоях, тех казнить смертью; также казнить смертью и тех разбойников, которые были хотя и в одном разбое, но на этом разбое учинили убийство или пожгли дворы и хлеб. А которые разбойники с пыток повинятся во многих разбоях и будут сказывать о своих товарищах, а товарищей их в сыске в ту пору не будет, смертную казнь таковым разбойникам откладывать на месяц; а в продолжение месяца товарищей не сыщут, и разбойников, не откладывая, казнить смертью. По Уложению срок на отыскание товарищей был назначен полгода. Которые разбойники с пытки, сидя две недели в тюрьме, не будут говорить разбоя на иных людей, а после двух недель станут на кого говорить, и их оговорам не верить. Далее говорится об удовлетворении истцов из разбойных животов совершенно согласно с Уложением и с Разбойным Уставом.

2) В настоящем отделении говорится о разбойниках, которые с пыток ие будут виниться. Здесь закон принимает в рассмотрение два условия. Первое: ежели в повальном обыске их назовут лихими людьми, то пытать вторично; а не повинятся со второй пытки, то отдавать с поруками тем, у кого они жили; а ежели их там не примут, то ссылать в Сибирь на пашню с женами и детьми. Второе условие: ежели их в обыске назовут добрыми людьми, то отдавать их на прежнее место жительства с поруками, с тем чтобы, ежели таковые пытанные объявятся на воровстве или тайно уйдут с прежних мест жительства, то немедленно о том давать знать сыщикам. Настоящим узаконением отменяется закон Уложения, по которому лихованные люди, не признавшиеся со второй пытки, заключаются навсегда в тюрьму.

3) Настоящее отделение излагает подробные правила, как производить повальные обыски. Об этих правилах в прежних узаконениях нет и упоминания. Здесь законодатель узаконяет постоянную форму для обысков, по которой повальный обыск дозволяется производить на пространстве 20 верст и больше; в обыске непременно без отвода участвуют всяких чинов люди на определенном пространстве, за исключением духовенства; обыскные речи отбираются от каждого порознь под присягой и за рукоприкладством того, кто говорит эти речи. Обыщики должны смотреть накрепко, чтобы обыскные люди, семьями сговорившись, в обысках не лгали. А ежели которые обыскные люди будут в обысках лгать или не дадут обыскных речей, и на тех ослушников и ложных свидетелей государева пеня по чину: на дворянах и детях боярских по 30 руб. с человека, с посадских старост по 70 руб. с человека и проч. А будет обы-щики начнут про кого сыскивать не по правде, и им быть за это от государя в опале и наказанье и платить пени по 50 руб. Писать в обысках речи только достоверных свидетелей, которые сами видели и хорошо знают дела, а не по слуху, и не писать в обыске: глухих, немых, бесных, малолетних, детей на родителей, отпущенников и рабов на господ. А сыщикам и подьячим образцовых писем для обыскных людей не писать. Эта новая форма совершенно изменяет характер повального обыска; он превращается в показание свидетелей и перестает быть выражением общественного мнения. Здесь уже явное и сильное влияние римского права; законодатель здесь применяет статьи градских законов о свидетелях и прямо ссылается на них.

Далее, в настоящем отделении новоуказные статьи согласны с статьями Уложения о разбойных делах, за исключением следующих немногих изменений:

1) ежели будет оговорен разбойником бродящий человек и с пытки не будет говорить на себя, то такого по Уложению следовало отдать на поруки, а не будет порук, вкинуть в тюрьму, пока не явятся поруки; по настоящим же статьям таких бродящих людей сыщики должны отсылать к государю, в Москву.

2) На которых оговорных людей в обысках именно не скажут – худ он или хорош, таких по Уложению следовало сажать в тюрьму, а по настоящим статьям должно ссылать в Сибирь с женами и детьми.

3) В дополнение к 81 статье Уложения, что тех ссылать в Сибирь, которые по Уложению не могут выплатить пени за отбитие оговорных людей у приставов.

4) По Уложению лица, принимавшие у разбойников разбойное и татебное, ежели не запрутся в одном приеме, подвергались пытке, дабы узнать, не принимали ли они еще каких поклаж у разбойников; по новоуказным же статьям здесь пытка отменена и прямо сказано: «и их в таких поклажеях и в разбойной рухляди разспросить, а не пытать».

5) По Уложению истцы, которые бьют челом в татьбах и разбоях без поличного, отсылались в Судный Приказ, где кто судим; по новоуказным статьям к этому правилу прибавлено: «а в городах к воеводам тех дел не отсылать, и судныя и разбойныя дела вершить сыщикам». Здесь поэтому судебное делопроизводство соединяется с следственным, чего по древним законам не допускалось.

Отделение четвертое об убийственных делах. Это отделение в новоуказных статьях несравненно обширнее и полнее, чем в Уложении; сюда вошли некоторые постановления из старого Разбойного Устава и Литовского статута и много ссылок на градские греческие законы.

Особенно важны статьи, касающиеся имения, остающегося после приговоренных к смерти, и их наследников; по этой статье после приговоренных к смерти из поместий выдается по указу государеву на прожиток женам, матерям, сестрам и дочерям, а остающееся затем раздается челобитчикам, а не в род; а ежели после них останутся сыновья, то поместья передать сыновьям, вотчины же – матерям и детям, удовлетворив иски истцов. Еще замечательна статья, по которой запрещается задерживать матерей, жен и детей тех оговоренных воровских людей, которые скроются.

Потом в этом же отделении говорится о некоторых полицейских мерах и о порядке производства следствий. В отношении к полицейским мерам и порядку производства следствий здесь предписывается: в городах и уездах выбрать сотских, пятидесятских и десятских, добрых людей и зажиточных, и взять на них выборы за руками всех градских и уездных людей и всем сделать крепкий заказ, чтобы татей, разбойников, смертоубийц и всяких воровских людей и ведунов у себя не таили, а поймав, приводили к сыщикам. А которые люди прежде воровали, а теперь не воруют, тех бы к сыщикам не отводили, опричь убивственных дел. А у дворян, боярских детей и всяких посадских и уездных людей спрашивать и взять с них сказки за руками: кто у них есть татей, разбойников, убийц, ведунов, поджегщиков, становщиков и всяких воровских людей, и где они пристают, к кому приезжают и кто у них принимает татебную и воровскую рухлядь? А то им, всяких чинов людям, приказывать накрепко, чтобы они, помня страх Божий, сказывали правду, воров не таили и не укрывали, добрых людей не клепали и на соседстве еумежных браней и деревенских драк в разбой не ставили. А кого всяких чинов люди в сказках своих напишут именно в татьбах, разбоях, убийствах или других воровских делах, и для поимки тех лихованных людей посылать губных старост. А для великих дел и на становых разбойников ездить сыщикам в те города самим, собравшись со многими людьми; а брать им с собой тех городов дворян и детей боярских меньших статей, и служек монастырских, и пушкарей, и затинщиков, и уездных людей, и с теми людьми ходить на разбойничьи станы тайным обычаем, чтобы их всех изловить и, изловив, чинить по государеву указу, как писано выше сего. А животы их переписать и раздать истцам в выти, а что затем останется – оценить ценовщикам и продать на государя, и вырученные деньги записывать в книги и отсылать к Москве, в Разбойный Приказ. А кто по своим винам доведется до смертной казни, и тех воров казнить смертью вскоре, не отписывая к государю. А в тюрьмах тюремных сидельцев, всяких воровских людей, больше месяца не держать; а после месяца велеть их вершить в тех местах, где они жили или воровали, чтобы оным, смотря на них, неповадно было воровать, а на пустых местах таких воров не казнить. А с вытных денег брать великого государя пошлин – с рубля по три алтына, а по убийственным делам и на чьей земле убитых тела подняты будут, поголовных денег брать с убийства по четыре рубли по четыре алтына по полуторы деньги.