Развитие семиотики после 1962-1964 гг.

Наиболее существенная черта концепции Иванова (собственно говоря, той концепции, которая в течение ряда лет сформировалась в своего рода постоянном диалоге Иванова с Зализняком, Лекомцевым, Пятигорским, Ревзиным, Топоровым, Успенским, а позднее - прежде всего с Лотманом) заключается в последовательном сосредоточении на понятиях "знак" и "знаковая система" (подобно тому, как Тынянов и Якобсон в своих тезисах 1927-1928 гг. выбрали в качестве опорного понятия "систему"), причем в равной степени в качестве объектов исследования и исследовательских инструментов (как это было уже обозначено в предварительных замечаниях к симпозиуму); таким образом, с самого начала предотвращалась возможность замкнуться в предметной области только языкознания и литературоведения, да к тому же без обозначения исследовательской методики (как это было еще у Тынянова и Якобсона). Тем самым предварительно была обрисована предметная область в целом, хотя и без внутренней дифференциации. Одновременно было ясно, что любое исследование может вестись только с помощью некоторого метаязыка (это было результатом методологических дискуссий второй половины 50-х годов), а при построении такого метаязыка исходными являются понятия "знака" и "знаковой системы" при наличии единой для всех видов аналитической деятельности основы. Оба этих условия - единство объ-

237

екта изучения (знак и знаковая система), а также единая основа метаязыка - рассматривались в качестве предпосылок оправданности систематического исследования внешне чрезвычайно разнородного материала. Этот подход представлял собой конструктивную критическую реакцию на бессистемные и атомистические работы, использующие неединообразный понятийный аппарат, работы, в которых не только постоянно смешивались язык-объект и метаязык, но и необдуманно устанавливались связи между не сопоставимыми по своим изначальным свойствам структурными элементами различных уровней. Одновременно тем самым создавалась возможность интеграции результатов, полученных в различных научных областях. Отсюда с необходимостью следовала дальнейшая возможность: теперь были созданы условия для противодействия тенденции аналитического расщепления объекта, берущей свое начало в математике и теории информации (кибернетике), противодействия, опирающегося на подход, стимулирующий главным образом обобщение, интеграцию результатов исследования, а также образование теорий. Тем самым была продолжена и усилена тенденция, наметившаяся уже при содержательном и функциональном расширении понятий "перевод" и "трансформация"; эта тенденция остается определяющей также и для тезисов, сформулированных Ивановым в 1962 г., а также для опубликованных в сотрудничестве с Топоровым работ этих и последующих лет.

238

Такой шаг от лингвистики текста к универсальным основаниям семиотики был бы, однако, недостаточным и слишком тривиальным, чтобы послужить новым началом семиотики. Сформулированные в 1961-1962 гг. соображения показывают, что особый, "русский путь" в семиотике, отличный от прежних и последующих западноевропейских семиотических традиций (носивших явную печать философии, психологии, лингвистики и т. д.), с самого начала отличался тем, что при формировании этого направления в него вошли методологические размышления и результаты исследований очень разных научных дисциплин, так что первоначально советская семиотика носила не столько теоретический, сколько дескриптивный характер.

Поэтому для того, чтобы дать новое обоснование семиотики как прикладной дисциплины, снова было важно уточнить содержание основных терминов и расширить их понятийный объем. В отличие от более ранней фазы следует обратить внимание на три новых аспекта:

1) становящиеся на этот раз центральными понятия уже не просто систематические понятия - как это было при первых опытах расширения понятий, - но определенным образом связаны друг с другом, поскольку у них есть по крайней мере один, порой даже несколько тождественный или сходный признак;

2) на основании подобных, пусть даже минимальных, общностей полученные результаты с большим успехом, чем прежде, могли быть соотнесены друг с другом;

239

3) благодаря своему статусу в процессе исследования эти понятия обладают моделирующим характером и тем самым всегда отображают только совершенно определенные свойства объекта, а именно те, на которые они ориентированы.

В соответствии с этим они могут - подобно понятиям "знак" и "знаковая система" - в зависимости от установки служить метаязыковым инструментарием или сами быть объектом анализа. Эта двойственная природа обусловлена тем фактом, что эксплицитно характеризующий метаязыковые понятия пучок признаков в сущности есть не что иное, как абстрактное выражение универсальных, выраженных эксплицитно или заданных лишь имплицитно свойств объектов, для изучения которых они и выбраны. При всем сходстве объекта изучения и признаков понятий, созданных для их изучения, они, естественно, различаются принципиально иной функцией: метаязыковое понятие в принципе используется в качестве эталона (ориентира "низшего порядка"), с помощью которого можно систематически описывать свойства некоторого объекта, выявляя их специфическое соотношение (о понятии эталона в структурной типологии см. Успенский 1961; 1962, 1965, а также в особенности Иванов/Топоров 1963, 1966). Далее мы поясним сказанное на таких центральных понятиях, как "текст", "язык", "структура", "модель", а также "моделирующая система" и "вторичная моделирующая система".

240