2.3.2. Проблемный дискурс газеты «Новая Бурятия»

В газете «Новая Бурятия» связь конфликтного материала с логикой постановки проблемы носит иной характер. В частности, здесь мы не найдем стремления авторов назвать виновных во всех проблемных публикациях. Но это вовсе не означает, что издание отказывается от материалов, в которых присутствует социальный конфликт. Более того, на наш взгляд, проблематика «Новой Бурятии», порой, оказывается более острой, чем даже у «Номера один», известного своей нацеленностью на конфликт и обвинение.

Издание добивается таких результатов за счет расширения проблемного поля, которое, в частности, помимо традиционных экономических, политических, социальных конфликтов активно включилось в формирование этносоциальной проблематики.

Так, автор публикации «Почему культурная столица превращается в нацистскую, или Как живется нашим в Санкт-Петербурге» (№ 6 от 14 февраля, с. 5) озабочен судьбой азиатов и других этнических меньшинств, проживающих в центральных районах России, в которых проблема межнациональных отношений стоит очень остро. Естественно, среди потерпевших присутствуют и буряты. В статье использованы данные статистики, перечислены некоторые преступления, совершенные скинхедами. Обрисован образ героя «новой России»: стереотипы мышления, повадки, «пособия» к действию, распространяемые в их среде. Постепенно проявляется и социальный фон, на котором процветают питерские наци. Вывод неутешителен: скинхеды находят негласную поддержку и у правоохранительных органов, и у власти. Изначально тип конфликта, который используется в материале, – «Личность – Личность»: автор ведет рассказ о случаях национализма, произошедших в северной столице, описывает потерпевших. Однако в процессе исследования в тексте происходит обобщение, в котором проявляется новый уровень конфликта – «Институт – Личность», где пострадавшие вступают в конфликт с властями города.

Таким образом, происходит углубление проблематики и общее обогащение материала, и без того обладающего особой социальной остротой.

Общая тактика развития ситуации следующая:

1) Презентация «жертвы» с интенцией обвинения (описание потерпевших от рук скинхедов);

2) Презентация обвиняемого с интенцией обвинения (мотивы, повадки, описание психологии);

3) Итог-обвинение (обвинение правоохранительных органов и властей в бездействии).

Не менее острой проблематичностью и даже нацеленной конфликтностью обладает и опубликованное редакцией открытое письмо «Нет имперским амбициям по увековечиванию памяти жестоких злодеев» Бакалина Васильева, который выступил против установления памятника землепроходцам, основателям Удинского острога (№ 35 от 5 сентября, с. 10). Его публикация обнажила существующие противоречия, которые присутствуют в умонастроениях части русского и части бурятского населения. При этом обозначенный тип конфликта не укладывается ни в один из тех, с которыми нам пришлось иметь дело до сих пор. Во-первых, подобная постановка вопроса не могла быть произведена профессиональным журналистом, поскольку была бы расценена как преступление по разжиганию межнациональной розни. Однако прозвучавшее из уст читателя данное выступление стало выражением точки зрения на проблему. Во-вторых, конфликт обозначил стороны, которые не вписываются в систему социальных агентов конфликта, лежащего в основе общественной проблематики. До сих пор мы исходили из положения, что существуют общественные интересы, которые являются едиными для всех людей как граждан единой страны. Поэтому и позиция журналиста чаще всего ассоциируется с интересами всего общества. Решение о возведении памятника исходит от мэрии, поэтому и одна из сторон конфликта вроде бы ясна – «Институт». С другой стороны, свои интересы и интересы этнической группы защищает автор материала. Поскольку он выступает как частное лицо в рамках инициативы муниципальной власти по обсуждению данной проблемы, то и сам тип конфликта очевиден: «Институт – Личность». В данном случае сложно дифференцировать, какая из сторон окажется жертвой, а какая – виновником конфликта. Поскольку речь идет даже не о конфликте личности с мэрией, а о разных ценностных ориентациях, присутствующих в обществе. Муниципалитет исходил из ценностных ориентаций, которые противоречат авторским. Однако он в данном случае лишь формальный представитель общественного мнения. Не даром Бакалин Васильев видит в своих оппонентах не власть, а Русский культурный центр, Русскую общину и казаков. Материал определяет роли «обвинителя» и «обвиняемого». Однако коммуникативная ситуация использует и роль «жертвы». Стратегия текста такова, что в результате часть русского населения, которая выступала за установление памятника первопроходцам в том или ином виде, подспудно выступает преемником обвиняемых, а все буряты, от имени которых выступает автор – жертвами. В итоге коммуникативная ситуация, в которой находится Бакалин Васильев, стремится типизироваться в соответствии с ролями проблемной ситуации – «злодея» и «жертвы». Причем сам конфликт выходит за рамки собственно «Институт – Личность». В конечном итоге автор предлагает пересмотреть сами ценности, на основе которых осуществляется социальная деятельность институтов (мэрии). В этом случае и проблемная ситуация получит следующий вид: «Общество – Личность». Фактически обвинение брошено самому обществу, неверно оценивающее, по мнению автора, исторические события.

Другая особенность данной публикации – в отсутствии «автора». На медиаполе выходит читатель и выражает свою точку зрения. Нужно сказать, это не единичный пример подобного выступления. В частности, подобным же способом поставлена проблема о недоверии к главе Кяхтинского района его жителями (№ 4 от 31 января, с. 5). Тем же эффектом обладают письма «В защиту Аламжи» (№ 12 от 28 марта, с. 4), в которых боевые товарищи, а также депутат НХ В.М. Мархаев вступаются за бывшего начальника ГИБДД Бурятии. Сюда же можно отнести и «Письмо от Байкалвесткома» (№ 12 от 28 марта, с. 6), содержащее опровержение на ранее опубликованный материал «Проблемы с новым оператором» и некоторые другие. Необходимо отметить, что подобных конструкций в работе газеты «Номер один» мы почти не встречаем.

Но если для читателя подобное выражение личностного мировоззрения – участие в «повестке дня», формируемой чаще всего исключительно журналистами, то для СМИ в случае с установлением памятника землепроходцам – способ привлечения внимания к проблеме, о которой сама газета заявить не может. Однако подобная «диалоговая форма» не должна вводить в заблуждение относительно ее функций. С точки зрения читателя газета даже в этом случае не площадка по оглашению частного мнения, а способ выражения монологической позиции. В пространстве журналистского сообщества Бакалин Васильев, возможно, и ассоциирует собой обратную связь с читателем, но для огромного большинства аудитории он является очередным автором журналистского продукта. Данная проблема, безусловно, имеет культурно-психологический характер. Средства массовой информации для аудитории не являются «площадкой» по оглашению мнения, а функционируют как «четвертая власть», определяя, «что такое хорошо, что такое плохо».

Еще одной публикацией, имеющей этносоциальный оттенок, является аналитический материал «Большая Бурятия» (№ 47 от 27 ноября, с. 3-4, автор Анна Бауман). В отличие от вышерассмотренных текстов его целями является не изменение мнения по существующей проблеме, а прогноз по возрождению федеральной инициативы укрупнения регионов. Поясняя проблему, автор отмечает, что в основе инициативы – «отказ от национальных республик». В основе точки зрения автора положено исследование «Объединение субъектов Российской Федерации: ЗА и ПРОТИВ» и точка зрения политолога Владимира Гельмана. Итог рассуждений: в укрупнении регионов нет рационального зерна. При этом в материале мы не находим вывода о том, что опасения жителей Бурятии о растворении республики в макрорегионе беспочвенны. Автор лишь исследует аналитический фон проблемы, который при прочих других обстоятельствах способен повлиять на поведение федеральной власти. Конфликт интересов в данном случае будет реализовываться в рамках «Институт – Личность». Стремление одного института (федеральной власти) реорганизовать другой (институт региональной власти) – не может быть расценено как конфликт одного института с другим. В основе будет лежать столкновение частного мировоззрения людей, чьи представления о национальных интересах этноса связаны с существованием реорганизуемого института и социального института, который своей инициативой по укрупнению регионов наносит ущерб этим представлениям. Таким образом, перед нами проявляется привычная схема со «злодеем» и «жертвой».

Текст подчиняется следующей логике развития проблемной ситуации:

1) Введение в проблемную ситуацию (предыстория проблемы укрупнения регионов);

2) Мнение аналитиков, авторов исследования «Объединение субъектов Российской Федерации: ЗА и ПРОТИВ» (позиция «против»);

3) Мнение политолога Владимира Гельмана (позиция «против»).

4) Итог выражен имплицитно: угрозы укрупнения регионов предвидеться не должно.

Проблемная ситуация носит исключительно аналитический характер. В результате она не стремится перейти в тип с участием «злодея» и «жертвы». Но в иллюстративном материале, который включает описание «эффектов» объединения Иркутской области с Усть-Ордынским национальным округом и Читинской области с Агинским национальным округом, элементы такого подхода присутствуют. Этот материал сразу очерчивает конфликт «национальных» и «областных» интересов, в котором тут же появляется возможная «жертва» (Усть-Орда и Читинская область) и возможный «злодей» (Иркутская область и Ага).

Отметим, что в публикациях «Новой Бурятии» за 2011 г. типологические конструкции «Институт – Личность» («Странная военная часть» № 7 от 21 февраля, с. 9; «ВАС поменяет кредитную политику банков» № 9 от 7 марта, с. 7; «Новостройки как вероятная угроза безопасности улан-удэнцев» № 9 от 7 марта, с. 9 и некоторые другие) встречаются не так часто. Иначе говоря, издание не стремится персонифицировать проблему, как делает это «Номер один». Зато типологический конфликт «Институт – Общество» («Бес правосудия» № 6 от 14 февраля, с. 4; «“Свобода” стандартного выбора» № 11 от 21 марта, с. 10-11; «Камень Наговицына» № 15 от 18 апреля, с. 15; «Пожары заказывали?» № 18 от 9 мая, с.4; «Битва маршрутов» № 47 от 27 ноября, с. 4 и др.) уже встречается гораздо чаще. И совсем иная картина по сравнению с «Номером один» с коммуникативной ситуацией «Институт – Институт». Можно сказать, что наряду с типом «Институт – Общество» данный тип доминирует в проблемных публикациях газеты.

Это свидетельствует, что проблемным объектом издания чаще всего оказываются взаимоотношения каких-либо организаций, влияющих на жизнь общества. В этом смысле ценность подобных материалов, очевидно, выше ценностей типа «Общество – Личность», «Личность – Общество» и «Личность – Личность». Именно деятельность организаций и институтов определяет качество и своеобразие процессов, происходящих в Бурятии.

Кроме того, часто отличается и методика анализа и постановки проблем, используемых в издании. В частности, в материалах с коммуникативной ситуацией «Институт – Личность» среди итогов, которыми завершаются материалы, обвинение не является абсолютно доминирующим. В частности, публикация Виктора Перминова «ВАС меняет кредитную политику банков» (№ 9 от 7 марта, с. 7) расставляет иные акценты. Вместо отработанной технологии «Номера один», когда речь идет об истории конкретного человека, попавшего под очередной институциональный беспредел (в данном случае в его роли должен стать заемщик в банке), в центре внимания порядок деятельности банков при взаимоотношениях с потребителем. Автор описывает типичные нарушения банков в сфере кредитования: «По мнению ВАС, банк не может требовать досрочного погашения кредита в связи с ухудшением финансового положения заемщика. <…> Нарушением прав потребителей признано и условие договора, согласно которому банк запрещает досрочный возврат кредита в течение определенного времени или берет комиссию за досрочное погашение» и т.д. Как видим, стиль публикации официально-деловой, что не отвечает требованиям анонсного подхода. Однако при этом обзор обладает высокой актуальностью и практической направленностью. Отдельным подзаголовком выделены «Типичные нарушения прав заемщика». Итогом публикации становится совет: тщательно разбираться в порядке и характере деятельности банка и не бояться отстаивать свои интересы в суде. Исходя из вышеизложенного, материал близок к учебному и практическому пособию, памятке.

Проблемный материал подчиняется следующей логике развития:

1) Описание события (Высший арбитражный суд меняет практику кредитования в России);

2) Описание типичных нарушений банка перед потребителем;

3) Юридические принципы, на которых держится кредитование (срочность, возвратность, платность);

4) Итог-совет (тщательно разбираться в порядке и характере деятельности банка и не бояться отстаивать свои интересы в суде).

В результате отсутствия конкретных историй в материале нет четкого противопоставления «злодея» и «жертвы». Однако общий настрой материала готовит читателя к тому, что банк способен к нарушениям законодательства, иначе говоря, потенциально каждый человек может стать «жертвой» банка, поэтому и необходимо разбираться.

Подобным же рекомендательным итогом завершается и другая публикация, связанная с ущербом, который нанесла личности та или иная организация, – «Бюджетных мест в вузах станет меньше» (№ 12 от 28 марта, с. 9). Данный материал является актуальным для тех, кто собирается поступать в институты. Перед нами характеристика общего положения на образовательном рынке. Описав требования и рейтинги местных вузов, автор – Елена Дамбинова – в качестве итога приводит выдержку из интервью с учительницей Светланой Бадаевой: «Мне кажется, родителям следует, в первую очередь, не престиж вузов, не рейтинги, а особенности своего ребенка». Таким образом, в тактиках журналистских материалов газеты можно найти практическую направленность и рекомендательный характер итоговой части проблемной публикации. Это вовсе не означает, что в текстах «Новой Бурятии» совершенно нет обвинительных задач. В частности, в публикациях «Странная военная часть» (№ 7 от 21 февраля, с. 9), «Новостройки как вероятная угроза безопасности улан-удэнцев» (№ 9 от 7 марта, с. 9) и др. обвинение присутствует как основная цель публикации.

Обратим внимание, что в таких текстах не всегда работает тактика нагнетания: сначала показать образ «страдания», затем произнести обвинительную речь и после – подвести итог (как это делает «Номер один»).

Помимо рекомендательного характера обобщений в проблемных материалах встречаются и такие как прогноз развития ситуации. Чаще всего, это прогноз-предположение (материал Анны Бауман «Энергетический популизм», № 11 от 21 марта, с. 5; материал Сергея Басаева «ГРУ и САГ могут повторить судьбу Дакси ЛТД», № 4 от 31 января, с. 6 и некоторые другие).

Отдельного разбора требуют проблемные материалы газеты типа «Институт – Институт». Методика данных материалов интересна потому, что авторы не ставят перед собой явных целей нравственного приговора, а пытаются разобраться в происходящем. Это позволяет активизировать аналитический потенциал без выражения эмоций в авторском рассуждении.

В материале Сергея Басаева «ГРУ и САГ могут повторить судьбу Дакси ЛТД» (№ 6 от 31 января, с. 6) речь идет о реализации агропроекта птицефабрики с мясоперерабатывающим комплексом «Великое озеро». В первой части публикации автор информирует о предварительной работе, которую проделали инвесторы из Челябинска, и их планах по строительству птицефабрики. Вторая часть заявляет о конфликте, который может возникнуть между инициаторами и экологическими организациями. Точку зрения инициаторов проекта озвучивает депутат Народного Хурала, директор Байкальского института природопользования СО РАН Арнольд Тулохонов:

«Я в принципе против зонирования и жестких экологических запретов, в том числе и в ЦЭЗ Байкала. Строить можно везде и любые объекты. Например, в Швейцарии на берегу Женевского озера стоит атомная станция, и никто там об этом не кричит! Главное в том, чтобы при строительстве и эксплуатации соблюдались экологические требования. В том же Творогове или Истомине раньше была птицефабрика. Утки плавали, писали, какали – и ничего! Даже бормаш водился в Селенге!»

С другой стороны, «Бурятское региональное отделение по Байкалу» в лице его руководителя Сергея Шапхаева требует неукоснительного исполнения требований экологического законодательства, а «Великое озеро» может и не соответствовать им. Птичий помет, отходы по мясопереработке, отходы в тепличном хозяйстве, в зернопроизводстве – это только часть тех несчастий, которые могут обрушиться на жителей, живущих у Байкала:

«Местные жители со строительством в Кабанске птицефабрики получат сильный неприятный запах, большое количество стоков в окрестные водные объекты. Также возможно и биозагрязнение при возможном использовании генномодифицированной продукции в виде корма для кур. В окружающей среде будет огромное количество опасных диоксинов при сжигании помета. Ведь на птицефабрике хотят построить установку для сжигания помета с так называемым “пиролизным котлом” для выработки тепла и электричества для производственных нужд».

Таким образом, в основе материала – столкновение противоположных точек зрения. До конца неясно, какая из сторон права. Нарушение экологии Байкала – угроза серьезная. Однако, с другой стороны, не являются ли экологические препоны чрезмерными, не становятся ли они тормозом для развития экономики Бурятии? Такая постановка проблемы не способна дать однозначный ответ в рассматриваемой ситуации. В результате автор в качестве итога предлагает довольствоваться констатацией: пока, мол, ничего неясно.

«С какими проблемами в этом плане столкнуться томские свиноводы и челябинские птицеводы, можно будет сказать только после презентации проектов будущих агрокомплексов. В случае же нарушения законодательства при получении средств или незаконного начала строительства действиями потенциальных нарушителей должна заняться природоохранная прокуратура».

Как видим в материале можно выделить следующую тактику развития:

1) презентация строительства «Великое озеро» (субъект – инвесторы из Челябинска);

2) представление точки зрения инвесторов в конфликте (строить можно и нужно);

3) точка зрения экологов (строить опасно);

4) итог (основная мысль: кто же прав, пока неясно).

В ролях, которые играют в публикации герои, вновь можно увидеть потенциальных «жертву» и «злодея». При этом перед нами амбивалентная модель. Субъекты пары «жертва – злодей» способны меняться местами. Если правы экологи, то инвесторы тут же превратятся в «злодея», а экологи станут «жертвой». Если наоборот, то челябинцы играют роль «жертвы», а экологи – «злодея». Это как раз и является одной из типичных черт проблемного типа «Институт – Институт». Подобные тактики можно встретить и в других материалах газеты, например в публикации «Дуэль энергетиков» Юлии Мисюркеевой (№ 9 от 7 марта, с. 6).

Рассмотренная ситуация является в некотором смысле классической: интересы сторон здесь представлены более или менее симметрично. С другой стороны, речь идет все же о локальной ситуации. Именно в этих условиях становится высокой вероятность создания персонифицированных ролей в виде «злодея» и «жертвы». Когда речь идет о конфликте, в котором участвуют обобщенные экономические силы, подобные возможности у проблемных материалов исчезают.

В частности, аналитическая публикация «Благими намерениями…» Людмилы Осиповой (№ 15 от 18 апреля, с. 7) рассказывает о конфликте инвесторов и государства. При этом речь идет не о конкретных компаниях, а об обобщенной реакции иностранного капитала на сдерживание цен в российской энергетике. И тут перед нами совершенно иная тактика материала:

1) Позиция государства по инвестициям в энергетику (отрасль развивается слабо);

2) Описание тактик инвесторов (они стремятся быстро вернуть вложенные средства);

3) Обобщенная реакция инвесторов на деятельность властей (насторожились, не спешат вкладываться);

4) Ситуация в Бурятии (сбывающие организации (Бурятэнергосбыт) не влияют на ценообразование);

5) Итог (рост цен на электроэнергию в Бурятии неизбежен)

Как видим, проблемное поле расширяется за счет двухуровневой организации: 1) проблемы энергетики на федеральном уровне; 2) ситуация на энергетическом рынке в Бурятии. Это не способствует презентации противоборствующих сторон конфликта с последующим определением их ролей. И если в первой части мы наблюдаем определенную динамику: государство отчасти собирается сдерживать цены, на что инвесторы тут же отреагировали снижением интереса к области, то во второй половине, посвященной ситуации в Улан-Удэ, описание положения представлено как статический процесс и сосредоточено на «правилах игры» (сбывающие организации (Бурятэнергосбыт) не влияют на ценообразование). Логика взаимоотношений «государство – инвесторы» исчезает в части, посвященной описанию энергетики Бурятии. Разорванность между двумя уровнями и неопределенность с «героями» материала не позволяют уяснить, по какой схеме он развивается.

Выход из ситуации (подзаголовок «Что делать?»), который предлагает автор, не лишен рационального зерна, однако он никак не вытекает из всего изложенного материала. Он не может быть итогом публикации. Но содержится в оценке происходящего на рынке Бурятии:

«В целом появление новых участников в энергосбытовом секторе не может стать причиной снижения цен для конечного потребителя! Энергосбытовые компании просто не имеют возможности влиять на цену оптового рынка, нет у них таких механизмов. Ни один коммерческий сбыт не может снизить конечную цену для потребителей».

Автор не сумел найти выхода из создавшегося положения. Его итог, очевидно, должен был сводиться к утверждению: готовьтесь, люди, энергия сильно подорожает, но автор почему-то не решился на это.

Кроме того, следует обратить внимание на особенность данного материала с точки зрения выработки образов «жертвы» и «злодея». На макроуровне появляется возможность представить государство в виде «злодея» (оно не дает бедным инвесторам возможности модернизировать энергетику), а инвесторов в виде «жертвы» (они в очередной раз страдают от самоуправства государства). Но в целом такое положение вещей противоречит общим целям публикации: выяснить причины высоких цен на электроэнергию в Бурятии и предложить выход. Ведь позиция власти в данном случае защищает интересы населения. Поэтому ввод ролей «злодея» и «жертвы» остается нереализованным.

Таким образом, издание «Новая Бурятия» предпочитает ставить проблемы на институциональном уровне, который сам по себе не позволяет реализовывать тактики, исходя из сюжетных ролей «жертвы» и «злодея». В противовес подобной схеме на институциональном уровне конфликт в материалах реализуется на уровне позиций «за» и «против». С различными вариантами ситуативных модификаций подобные материалы обычно включают в себя элементы:

- фактическое описание события;

- позиция «института» № 1;

- позиция «института» № 2;

- итог.

При условии, что позиции «института» № 1 и «института» № 2 находятся в противостоянии.

Разновидности ситуаций зависят от целей публикции и участников. Это может быть анализ взаимоотношений институтов с тем, чтобы выяснить следствия для населения (как в ситуации с энергетикой в Бурятии в материале «Благими намерениями…») или же выявление предпосылок того или иного явления (как в ситуации с макрорегионами в материале «Большая Бурятия»), или же анализ юридической или финансовой практики с целью формирования у населения соответствующей интенции (как в ситуации с банковской практикой в материале «ВАС меняет кредитную политику банков») и т.д. В материале в качестве дополнительных элементов могут быть: презентации институтов, иллюстрации, описание тактик субъектов проблемной ситуации и т.д. Но все эти элементы как составные части проблемной ситуации группируются вокруг столкновения разных позиций и формулирования итога этого столкновения. Он может быть прогнозом, советом, переносом результатов на более поздний срок и т.д. Порой, в проблемной ситуации мы можем не найти в тексте противоположной позиции (как в случае с макрорегионами). Но такое положение возможно в результате ее редуцирования, перевода ее части в контекст. В частности, проблема макрорегионов, в основе которой лежит идея объединения национальных республик с федеральными областями, поднималась руководством страны давно. Исследование предпосылок возникновения этой инициативы у федерального центра в 2011 г. в контексте имеет позицию регионов, не желающих объединения, и позицию федерального центра, его инициирующих.