Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Дискурс и медиавозд в Бурятии mng14.doc
Скачиваний:
2
Добавлен:
01.04.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

2.3.4. Проблемный дискурс газеты «“мк” в Бурятии»

Данное издание – одно из наиболее влиятельных в регионе. Проводит агрессивную издательскую политику. Еще в конце 90-х гг. коллектив авторов сформировал имидж газеты, которая занимается журналистским расследованием. В первую очередь, это отражается на стиле авторских материалов и делает их непохожими на публикации других региональных изданий. При этом можно говорить и о том, что региональный «МК» в какой-то степени соединяет в себе черты «Номера один» и «Информ полиса». С одной стороны, материалы газеты отличаются высокой конфликтностью. При этом в основном тематическое конфликтное поле газеты формируется за счет событий и процессов, происходящих в республиканских эшелонах власти. В 2011 году деятельность издания включала в себя несколько тематических линий, значимых для всей бурятской журналистики. Это «тепловая война», проблема судебной системы Бурятии (тема «Хориноева»), «нефритная» тематика и некоторые другие. Обратим внимание, что каждая из рассмотренных тематик обладает потенциалом перерастания в отдельный тематический дискурс.

Социальная проблематика в газете увязана с деятельностью власти. Чаще всего, это обвинение государственных, властных, реже – коммерческих структур в корысти или неспособности решить ту или иную проблему. В результате наиболее частотный конфликт материалов газеты сосредоточен в рамках «Институт – Общество». Газета сравнительно редко прибегает к созданию образов «злодея» и «жертвы». Но даже в тех случаях, когда это происходит, авторы не мифологизируют конфликт, а лишь констатируют происходящее без «говорящих» подробностей и создания эмоционального фона. Так, в публикации Дмитрия Родионова «“Партизанская” война» (№ 4 от 26 января, с. 5.), повествующей о конфликте пенсионерки со строительной компанией «Бест плюс», лишения и страдания героини материала – Любови Шайдуровой, – представлены сдержанно:

«- Те деньги, которые нам предложили строители, чтобы мы освободили участок, нас не устроили, и тогда в начале прошлого года “Бест плюс” сделал все, чтобы максимально осложнить условия нашего проживания, – жалуется Шайдурова.

Так, строители установили рядом с участком башенный кран, противовес которого зависал над ее участком, подвергая жизни людей опасности. Строители сломали забор и дровяной склад, который наспех восстановили лишь после неоднократных жалоб в различные инстанции.

Вдобавок едва не получил серьезные повреждения родственник Шайдуровой, перед носом которого упал кирпич с верхнего этажа стройки.

Затем строители, поняв, что бабушка не из пугливых и съезжать никуда не собирается, договорились с одной из родственниц Шайдуровой, владеющей четвертой частью участка, которая “подарила” застройщику свою долю. Застройщик собирался отрезать часть земли для продолжения стройки. Однако Советский райсуд Улан-Удэ в декабре установил, что выделение части участка под нужды застройщика невозможно без согласия других собственников земельного участка.

Тогда некие люди собрали каких-то бомжей и насильно подселили их к бабушке. Лишь после неоднократного обращения в милицию они исчезли».

Безусловно, сами события способствуют формированию образа «жертвы». Однако с точки зрения достижения эффекта «проживания» изложенного явно недостаточно. В тексте легко найти узловые точки, которые могли бы эффективно формировать драматический фон события. В частности, это элементы сюжета, связанные: 1) с эпизодом поломки забора и дровяного склада; 2) с эпизодом «подарка» застройщику в виде доли участка одной из собственниц; 3) с эпизодом с подселением бомжей. Каждый из этих эпизодов способен был «популяризовать» конфликт до таблоидного шаблона воздействием на эмоции аудитории. Однако драматизации событий так и не произошло. В этом, пожалуй, главное отличие данного издания от остальных бурятских таблоидов.

Таким образом, «“МК” в Бурятии» несколько иначе подходит к раскрытию проблемы с ролевой структурой, чем «Номер один», который стремится максимально выжать из событий эмоциональное воздействие. С другой стороны, метод газеты отличается и от «Информ полиса». Если самый тиражный еженедельник Бурятии стремится перевести все эмоции в прямую речь участников, то «МК» не избегает авторских оценок, не опасается допустить в материал определенную долю субъективности. Кроме того, материалы с ролевой структурой не имеют обязательного методологического баланса: газета не стремится представить в конфликте обе противоборствующие точки зрения.

Обратим внимание, что полная ролевая структура с «образом жертвы» и «образом злодея» в газете встречается редко, хотя как способ обвинения «образ злодея» встречается чаще. В публикации Станислава Белобородова «Тридцать три сребреника» («“МК” в Бурятии» № 6 от 9 февраля, с. 9.) представлен типичный способ создания такого образа:

«Секретарь партячейки Сергей Иванов нисколько не стеснялся использовать людей по своему усмотрению, например, – принимать коллективные решения, заставляя голосовать на фиктивных собраниях.

Так, весной 2008 года не подозревающий подвоха и не имеющий право голоса коллектив «проголосовал» за передачу имущества ликвидированного СПК “Колхоз имени Ленина” на 8 миллионов рублей во вновь созданное ООО “Никольское” (100-процентная дочка СПК “Никольское”), генеральным директором которого стал Сергей Иванов. Так, дескать, будет сохраннее, пояснил коммунист поверившим ему людям и настрочил в арбитражный суд Бурятии заявление о признании СПК “Никольское” банкротом».

Безусловно, здесь оказывает свое влияние стиль журналистского расследования, который не предполагает противопоставления образов «жертвы» и «злодея». Цель расследования вскрыть факты, которые скрывает то или иное лицо или группа лиц. Поэтому и «злодей» противопоставлен не жертве, а всему обществу, от которого у него есть какие-либо нелицеприятные тайны. В результате достаточно распространенная в бурятской прессе ситуация социального конфликта приобретает аналитико-обличительный характер. Весь строй аргументов и изложения событий направлен исключительно на обнажение скрытых фактов, которые и формируют образ.

То же самое можно сказать и о других публикациях Станислава Белобородова: «Зачистка» («“МК” в Бурятии» № 9 от 2 марта, с. 7), «Люди как пешки» («“МК” в Бурятии» № 9 от 2 марта, с. 6-7), «Властный мордобой» («“МК” в Бурятии» № 10 от 9 марта, с. 3), «Бусы и папуасы» («“МК” в Бурятии» № 11 от 16 марта, с. 4) и др. Заметим, что именно Станислав Белобородов чаще других обращается к ситуациям, в которых в той или иной степени присутствуют образы «злодея» и «жертвы».

И все же «расследовательский» стиль публикаций «МК» не перерастает в какой-то отдельный медиафеномен. Влияние таблоидного формата прочно удерживает содержание публикаций газеты на уровне массовой журналистики, не так уж часто предпринимающей серьезные аналитические исследования. Это, в первую очередь проявляется в таблоидном характере отбора тем для публикаций. Так, в частности за февраль 2011 г. в той или иной степени проблемными можно назвать 27 материалов. Из них 17 носят характер обличения, 2 несут социальную информацию, 5 материалов ставят задачу оценить социальное явление или личность, 2 – выявляют причины (что само по себе близко к оценке), 2 материала информируют о результатах воздействия публикаций, 1 материал представляет собой опровержение ранее напечатанного (см. табл.).