Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Дискурс и медиавозд в Бурятии mng14.doc
Скачиваний:
2
Добавлен:
01.04.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

Заключение

Система воздействия печати Бурятии представляет собой дискурсивную среду, которая определяется диалогическим взаимодействием между СМИ и аудиторией. Несмотря на то, что журналист в этих условиях – агенс, сам процесс коммуникации может состояться только в том случае, если к содержанию публикации готова аудитория. Сформированные стереотипы восприятия массовой информации тесно связаны со стереотипами создания медиатекстов. Эти особенности взаимодействия формируют особые правила написания текстов, которые превращаются в устойчивые дискурсы печати. Традиционно говорят о новостном дискурсе, аналитическом, художественно-публицистическом. Однако традиционная жанровая классификация не всегда соответствует господствующим в региональной журналистике речемыслительным типам. Цели и возможности авторов публикаций формируют иную картину, отличную от теоретических представлений функционирования региональных медиа. В частности, наибольшей популярностью обладают тексты, в которых присутствует эмоциональная составляющая. В конечном итоге именно способы воздействия на эмоциональную сферу аудитории определяют стилистическое лицо печати. Основной девиз газеты – информировать, создавая эмоции.

Это обстоятельство формирует таблоидный дискурс, который ориентирован на привлечение внимание аудитории соответствующим выбором темы и броской подачей материала, сосредоточенного в основном в заголовках. Основная цель – привлечь внимание. Не случайно ядром таблоидного дискурса является анонс. Его наличие на первой странице свидетельствует о принадлежности анонсированного материала к таблоидному дискурсу. Взаимодействие основного текста и его анонса иногда противоречат друг другу, что свидетельствует о борьбе дискурсов, проистекающих от разности целей. Чаще всего, это столкновение между целями информирования и привлечения внимания (столкновение новостного и таблоидного дискурсов). В результате анонс порой не совпадает с содержанием основной публикации. И поскольку анонс всегда находится на виду, можно констатировать его победу над новостью.

Общей чертой текстов, порожденных таблоидным дискурсом, является наличие механизмов первичного психологического воздействия на аудиторию: тем конфликта, необычности и самоутверждения реципиента. В структуре печатного дискурса они выступают в роли своеобразного фильтра, отбирающего темы для публикаций.

Таблоидный дискурс тесно соприкасается с телевизионным трэш-дискурсом, который имеет сходные цели. Взаимодействие трэш и таблоида приводит к вторжению первого в печатный дискурс. В частности, рубрики уголовной хроники в газетах «Номер один», «Информ полис» – калька с телевизионных трэш-продуктов.

Таким образом, именно таблоидный дискурс определяет лицо современного регионального издания. Он отбирает темы и создает платформу для развития других дискурсов газеты. «Углубление» таблоидных тем приводит к созданию проблемных материалов, в которых основным признаком становится описание и трактовка ярко выраженного общественного конфликта. Иначе говоря, проблемный дискурс в печати – это дискурс общественного конфликта. В зависимости от участия автора и ролей противоборствующих сторон мы выделяем следующие дискурсивные модели: «злодея» и «жертвы» («Номер один»); интервью-столкновения («Информ полис»); авторского приговора («“МК” в Бурятии»); конфликта ценностей («Новая Бурятия»). При этом мы вовсе не считаем, что эти издания не прибегают к использованию «чужих» дискурсивных моделей, поскольку при ее выборе специфика материала часто диктует позицию автора.

И новостной, и таблоидный дискурсы являются сформированными, устоявшимися медиафеноменами речемышления. Они не требуют особой коммуникативной проработки в рамках «Автор – Аудитория»: предыдущая история развития печатных СМИ уже сделала это, перевела данные типы текстов в узнаваемые шаблоны печатной журналистики. Отбор тем для новостей производится без видимой регламентации читателя. Это приводит к тому, что эти дискурсы формируются без участия аудитории, но подразумевают ее согласие с подобным механизмом отбора публикаций1. В некотором смысле эти дискурсы представляют собой монолог газеты.

Проблемный дискурс является более живым: он проходит регламентацию у читателя и активно влияет на конкуренцию изданий друг с другом. Именно находки газеты в освещении и методике общественного конфликта отражаются на успехе печатных медиа. Не случайно в четверке лидеров – именно те СМИ, что смогли создать свой неповторимый проблемный дискурс: «Информ полис», «Номер один», «“МК” в Бурятии», «Новая Бурятия».

И все же коммуникативные процессы в проблемных дискурсах региональных изданий чаще всего остаются в тени: их сложно выявить, реакция аудитории на публикации в данном случае практически не фиксируется, но это вовсе не значит, что коммуникативный процесс не идет. Читатель оценивает всего лишь общее впечатление от издания, и его предпочтения в выборе газеты и являются посланием к СМИ. Конечно, этот ответ читателя становится реакцией на другие элементы воздействия газеты на аудиторию: часто читатель приобретает то или иное издание не из-за присутствия или отсутствия проблемных материалов, а по другим причинам (например, по причине наличия развлекательных материалов или специализированных рубрик).

И все же критерий успешности проблемного дискурса существует. Способность авторов издания формировать тематический проблемный дискурс является признаком состоявшегося печатного СМИ. Этот дискурс, с одной стороны, является частью общего проблемного дискурса газеты, а с другой – выступает как отдельный медиафеномен. Он, в отличие от остальных речемыслительных типов, рассмотренных нами выше, всегда формируется при участии аудитории. Только проблемы, нашедшие поддержку у читателя (чаще всего, это происходит в среде Интернет), получают импульс к созданию повторяющейся темы. Обращение к ней является острым, вызывающим живой интерес. При этом сама проблемная ситуация должна иметь развитие. Конфликт сторон должен продолжаться. При включении в обсуждении данной проблемы каких-либо общественных институтов, должностных и медиалиц проблема, как правило, оформляется в отдельный, узнаваемый большинством, тематический проблемный дискурс.

Структура тематического дискурса связана с реализацией двух взаимно-обусловленных составляющих: цепи событий и развития коммуникативной ситуации. Мы рассмотрели наиболее ярко выраженные тематические дискурсы: «тепловой войны», «Аламжи Цыренов» и «Хориноев», которые реализовались в течение 2011 г. Как правило, тематический проблемный дискурс проходит несколько этапов: 1) одобрение аудитории в Интернет; 2) наращивание массы публикаций (выработка идеологии); 3) включение в дискурс точки зрения должностных лиц (идеологическая кульминация противостояния); 4) развязка-итог (определение победителей и разбор последствий). В том случае, когда дискурс не достигает своих целей, он тихо умирает (развязка-итог отсутствует).

Говоря объективно, тематический проблемный дискурс в медиапространстве бывает связан не только с каким-либо значимым общественным событием, но и с тем или иным известным лицом или предприятием. Иначе говоря, тематические проблемные дискурсы можно разделить на событийные («Тепловая война») и предметные («О ТГК-14», «О Президенте Наговицыне»). Последние отличаются от первых растянутостью во времени и относительно стабильным идеологическим содержанием (в результате они обладают не такой острой конфликтностью). В частности, дискурс «О Путине» присутствует в российских СМИ, начиная с 1999 г. И с тех пор он изменился незначительно. В результате предметные тематические дискурсы нередко проявляют себя в совокупности с событийными проблемными («О ТГК-14» и дискурс «тепловой войны»).

Институциональные дискурсы, претендующие на попадание в региональное медиапространство, таким образом, полностью зависят от способности сформировать собственный тематический дискурс. Иногда это происходят за счет его специфики (политический дискурс), иногда за счет проблемной ситуации (дискурс «о школе», «о дорогах» и т.д.), реже – за счет целенаправленных действий каких-либо коммерческих или властных структур. Так или иначе, все они оказываются под действием медиадискурсов – таблоидного, новостного и проблемного.

Литература

  1. Андреева Г.М., Богомолова Н.Н., Петровская Л.А. Зарубежная социальная психология ХХ века: Теоретические подходы: Учебное пособие для вузов. – М.: Аспект Пресс, 2000.

  2. Барт Р. S/Z. – М.: РИК «Культура». Издательство Ad Marginem, 1994.

  3. Барт Р. Война языков // Барт Р. Избранные статьи: Семиотика. Поэтика. – М., 1994. С 535-540.

  4. Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. – М.: «Художественная литература», 1972.

  5. Белоус Н.А. Конфликтный дискурс в коммуникативном пространстве: семантические и прагматические аспекты: автореферат дис. … доктора филол. н.

  6. Гаспаров Б.М. Язык, память, образ. Лингвистика языкового существования. – М.: Нов. лит. обозрение, 1996. – 352 с.

  7. Гумбольдт В. ф. Язык и философия культуры. – М.: Прогресс, 1985.

  8. Дейк. Ван Т.А. Структура новостей в прессе // Дейк. Ван Т.А. Язык. Познание. Коммуникация. – Б.: БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 2000. С. 228-267.

  9. Добросклонская Т.Г. Медиадискурс как объект лингвистики и межкультурной коммуникации // Вестн. Моск. ун-та, 2006, № 2, с. 20-33.

  10. Йоргенсен М.Й., Филипс Л.Дж. Дискурс-анализ. Теория и метод / Пер. с англ. – 2-е изд. испр.. – Х.: Изд-во «Гуманитарный центр», 2008. – 352 с.

  11. Исакова А. С какой ноги начинает ходить сороконожка // Журналистика и медиарынок. 2004. № 1. С. 26-27.

  12. Карасик В. И. Язык социального статуса. — М.: Ин-т языкозн. РАН, 1992.

  13. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – Волгоград: Перемена, 2002. – 477 с.

  14. Кожемякин Е.А. Массовая коммуникация и медиадискурс: к методологии исследования // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. - № 2 (73). – 2010. – Вып. 11. – С. 13-21.

  15. Крысин Л.П. Речевое общение и социальные роли говорящих // Социально-лингвистические исследования. М., 1976. С. 42-52.

  16. Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира / Рос. академия наук. Ин-т языкознания. – М.: Языки славянской культуры, 2004. – 560 с.

  17. Кузмина Н.А. Интертекстуальность и прецедентность как базовые когнитивные категории медиадискурса // Медиаальманах № 1, 2011 http://www.mediascope.ru/node/755

  18. Лащук О.Р. Редактирование информационных сообщений: Учеб. пособие для студентов вузов / О.Р. Лащук. – М.: Аспект Пресс, 2004.

  19. Макаров М.Л. Основы теории дискурса. – М.: ИТДГК «Гнозис», 2003.

  20. Манскова Е.А. Роль трэш-эстетики в формировании современной концепции телевизионной документалистики // Медиаальманах № 1, 2009 http://www.mediascope.ru/node/280

  21. Ревзина О.Г. Язык и дискурс // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. 1999. № 1. С. 25—33.

  22. Русакова О.Ф., Русаков В.М. PR-дискурс: теоретико-методологический анализ. – Екатеринбург: УрО РАН, Институт международных связей, 2008.

  23. Сибиданов Б.Б. Новостной дискурс в массовых газетах Бурятии: структура и идеология // Россия – Азия: ценностные установки и социальный опыт: сб. науч. ст. по результатам работы междунар. науч. конф. (16-19 июля 2011 г.). – Вып. 4. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2011. С. 143-147.

  24. Сибиданов Б.Б., Борхонов Э.Л., Тармаханов А.К. Воздействие электронных СМИ в Бурятии: анализ контента. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2011.

  25. Степанов Ю.С. Альтернативный мир, Дискурс, Факт и принцип Причинности // Язык и наука конца ХХ века: Сб. статей. – М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 1995. С. 35-73.

  26. Толочко О.В. Образ как составляющая концепта «школа» // Языковая личность: проблемы лингвокультурологии и функциональной семантики. Волгоград: Перемена, 1999. С.178–181.

  27. Фельдман В.Е. Дискурс и дискурсивность // Вестник Новгородского государственного университета 2003, № 25, с. 89-94.

  28. Фуко М. Археология знания. – К.: Ника-центр, 1996.

  29. Хабермас Ю. Дополнительные основы демократического правового государства? // Хабермас Ю., Ратцингер Й. (Бенедикт XVI) Диалектика секуляризации. О разуме и религии / Пер. с нем. (Серия «Современное богословие»). – М.: Библейско-богословский институт святого апостола Андрея, 2006. С. 39-75.

  30. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Пер. с нем. Д.В. Скляднева. – СПб.: Наука, 2000. – 377 с.

  31. Хилханова Э.В. Дискурс прессы как объект лингвистического исследования. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 1999. – 126 с.

  32. Хилханова Э.В. Факторы коллективного выбора языка и этнокультурная идентичность у современных бурят (дискурс-аналитический подход) [Текст] / Э.В. Хилханова. – Улан-Удэ: Издательско-полиграфический комплекс ФГОУ ВПО ВСГАКИ, 2007.

  33. Чернейко Л.О. Термин «дискурс»: поиски означаемого // Вестн. Моск. ун-та, 2006, № 2, с. 34-41.

  34. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. – Волгоград, 2000.

  35. Элиаде М. Избранные сочинения: Миф о вечном возвращении; Образы и символы; Священное и мирское / Перев. с фр. – М.: Ладомир, 2000. – 414 с.

1 Возможно, здесь будет более уместным использовать термин «дискурсивные формации» (См. Ревзина О.Г. Дискурс и дискурсивные формации // Критика и семиотика. – Вып. 8. – Новосибирск, 2005. С. 66-78). Но даже в этом случае «дискурс мыслится как субстанция, которая не имеет четкого контура и объема и находится в постоянном движении» (Ревзина. С. 66).

1 «Флаком» американцы называют организованное противодейст­вие просачиванию в СМИ нежелательной информации, создава­емое различными частными и общественными организациями и си­стемами. Это противодействие включает в себя звонки сенаторов или общественно значимых людей в редакцию, давление на рекла­модателей и хозяев СМИ, поток контринформации из академиче­ских источников, инспирируемый интересантами, даже бойкот товаров, рекламируемых данным изданием. Опытный редактор уме­ет предвидеть силу ожидаемого «флака» и отсеивает информацию, которая принесет газете больше вреда, чем пользы. Подробней см. в А. Исакова. С какой ноги начинает ходить сороконожка // Журналистика и медиарынок. 2004. № 1. С. 26-27.

1 Подробней о позиции П. Астахова см. в электронном журнале «Европейский омбудсман» в статье «Уполномоченные по правам детей в России: система или вертикаль власти Павла Астахова?» (http://euro-ombudsman.org/ombudsmen_activities/russia/detskie-ombudsman-v-rossii-sistema-ili-vertikaly-vlasti-pavla-astahova)

1 Подробней см. Лащук О.Р. Редактирование информационных сообщений: Учеб. пособие для студентов вузов / О.Р. Лащук. – М.: Аспект Пресс, 2004. С. 28-29.

1 О различии прецедентного текста и интертекста см. Кузмина Н.А. Интертекстуальность и прецедентность как базовые когнитивные категории медиадискурса // Медиаальманах № 1, 2011 http://www.mediascope.ru/node/755

1 См. Б.Б. Сибиданов. Новостной дискурс в массовых газетах Бурятии: структура и идеология // Россия – Азия: ценностные установки и социальный опыт: сб. науч. ст. по результатам работы междунар. науч. конф. (16-19 июля 2011 г.). – Вып. 4. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2011. С. 143-147.

1 См. О.Р. Лащук. Редактирование информационных сообщений: Учеб. пособие для студентов вузов / О.Р. Лащук. – М.: Аспект Пресс, 2004. С. 29.

1 См.: Б.Б. Сибиданов, Э.Л. Борхонов, А.К. Тармаханов. Воздействие электронных СМИ в Бурятии: анализ контента. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2011. С. 49.

2 О развлечении в новостях см. Б.Б. Сибиданов, Э.Л. Борхонов, А.К. Тармаханов. С. 78-80.

1 Данный признак является следствием процесса формирования тематического проблемного дискурса, поэтому он может в ряде случаев и отсутствовать.

1 Тема будет продолжена в начале 2012 г., но, на наш взгляд, так и не оформится в дискурс из-за сравнительно короткого отрезка времени, в течение которого развивался конфликт.

1 Надо сказать, что такое положение вещей не всегда соответствует действительности.

209