3.3. Основы добросовестной конкуренции на фармацевтическом рынке

Рассмотрению данного вопроса следует предпослать краткий анализ современного российского фармацевтического рынка. На наш взгляд, приемлемой методологической основой подобного анализа является подход, предложенный Р.Т. Де Джорджем, основанный на рассмотрении моделей экономической системы с последующим соотнесением их с политической и правовой системами. Автор справедливо отмечает, что основа для определения допустимых с этической точки зрения отношений между бизнесом и государством кроется в самих целях государства и бизнеса и в условиях, необходимых обоим для мораль­ного оправдания их деятельности. Р.Т. Де Джордж выделяет следующие шесть вариантов модели капитализма:

1. Первый вариант – это модель капитализма laissez-faire, капитализма, сво­бодного от государственного вмешательства. Это тот вариант основной модели капитализма, который отстаивали либералы XIX в. Надлежащая функция государства при этой модели заключается в том, чтобы сохранять мир (а отсюда защищать бизнес от внешних и внутренних угроз) и разрешать споры между участниками экономических сделок. Только эти функции и образуют морально оправданные виды деятельности государства. Ни налогообложение, ни разного рода правительственное регулирование бизнеса не имеют морального оправдания. Возникающая таким образом модель подразумевает, что, по словам Адама Смита, некая «невидимая рука» сделает индивидуальные сделки, заключае­мые с целью получения личной выгоды, более полезными для общества в целом, чем любая попытка непосредственно приносить пользу обществу. Чтобы быть морально оправданной, эта модель допускает также, что конкурирующие предприятия будут действовать в рамках морали, а в тех случаях, когда они будут нарушать моральные нормы, сам рыночный механизм станет действовать как корректирующий инструмент.

2. Вторая модель изображает государство в качестве защитника капиталистов за счет других членов общества. При этом варианте модели, если государством фактически не руководит весь капиталистический класс, им руководят его представители, преследующие выгоды капиталистического класса. Согласно этой концепции, функция государства заключается в защите корыстных интересов собственников средств производства вопреки интересам рабочего класса. Правительство защищает прибыли, устанавливает, что рабочим позволительно делать и что им не позволено, облагает предприятия более низким налогом, чем рабочих, гарантирует прибыль посредством правительственных субсидий и контрактов и принимает любые другие меры, направленные на обеспечение выгоды бизнеса. В ряде случаев посты членов правительства занимают сами предприниматели. Независимо от того, реализуется ли она или нет, целью правительства является способствование интересам бизнеса – часто крупного бизнеса – за счет интересов остальной части общества.

3. Третий вариант модели – государственный протекционизм. Согласно этой модели, настоящая функция государства состоит в том, чтобы помогать бизнесу, защищая его от иностранной конкуренции путем введения квот, импортных пош­лин или других аналогичных мер. Функция государства состоит также в том, чтобы иногда, когда какие-либо отрасли экономики переживают трудности, оказывать им финансовую помощь. С моральной точки зрения рациональной основой такой пра­вительственной деятельности служит то обстоятельство, что указанные отрасли приносят обществу пользу, производя товары и обеспечивая занятость или же – во время войны – способствуя сохранению независимости. Поэтому вполне есте­ственно для государства оказывать таким отраслям помощь. Хотя одобрение этой деятельности государства представляется правомерным, она вполне морально оправдана лишь в том случае, если члены общества действительно получают от нее пользу и если они не становятся жертвами отраслей, защищенных от конкурен­ции, к выгоде тех, кто владеет этими отраслями. Однако такой ответ отражает точку зрения лишь того общества, чьи отрасли оказались защищенными, и игнори­рует последствия такого протекционизма для других стран и народов.

4. Четвертый вариант модели возлагает на государство ряд разных обязаннос­тей по отношению к бизнесу, причем все эти задачи ориентированы на защиту общих интересов граждан. Одна из них заключается в том, чтобы обеспечивать честность конкуренции и соблюдение всеми предприятиями одних и тех же правил деятельности, установленных законом. По этому варианту модели государство за­нимается определением правил функционирования капиталистической системы, выступает в роли третейского судьи по отношению к участникам системы. Оно также мобилизует – посредством налогов – деньги, необходимые для обеспече­ния обществу таких благ, как дороги и школы. Кроме того, государство берет на себя обязанность заботиться о нуждающихся, о тех, кто не в состоянии участво­вать в экономической деятельности и кого классическая экономическая модель вовсе игнорирует.

Каждый из этих видов деятельности требует морального обоснования. Все они носят вполне легитимный характер и получили широкое признание. Трудным, однако, остается вопрос о том, как определить степень соответствия фактических дей­ствий правительства моральным принципам – как на деле, так и в их внешнем восприятии.

5. В пятом варианте модели государство и бизнес сотрудничают во имя блага и бизнеса и общества в целом. Правительство выступает здесь не только в роли внешнего арбитра, но также и в роли действующего внутри системы помощника. Лучший пример такой модели демонстрирует нам современная Япония. Действующая там модель прямо признает пользу общества как истинную нравственную цель и бизнеса, и государства; здесь оба института действуют совместно во имя дости­жения этой цели. Модель допускает острую конкуренцию внутри всех отраслей, она позволяет добиваться высокой эффективности и технического прогресса. Она по­зволяет предприятиям обанкротиться в результате конкуренции. Но государство оказывает поддержку преуспевающим крупным предприятиям, в чьем успехе оно усматривает тесную связь с общим благосостоянием общества в целом. В этой модели надлежащая задача государства в его отношениях с бизнесом заключает­ся в том, чтобы помогать преуспевающим предприятиям, особенно в области раз­вития экспорта и в обеспечении внешней конкурентоспособности. Такое со­трудничество бизнеса и государства, когда оно действительно приносит пользу всем членам общества, вполне совместимо с легитимными целями как правитель­ства, так и бизнеса.

6. Шестой вариант модели тесно примыкает к социализму. Он допускает, что­бы государство принимало на себя руководство теми отраслями, которыми част­ное предпринимательство не в состоянии успешно управлять, или теми отраслями, где конкуренция оказывается неэффективной, где первостепенную роль играет мас­совое производство или где неизбежно координирование деятельности некоторых отраслей хозяйства. Например, государство часто управляет транспортной систе­мой, причем зачастую неся убытки. Это совместимо с существованием других отраслей в частных руках, это совмес­тимо также с тем, что государство применяет по отношению к указанным отрас­лям иные подходы. Нет оснований полагать, что государство, управляющее отрас­лью, должно быть более нравственным или безнравственным, чем частные предпри­ниматели. Имеет значение лишь то, как осуществляется на деле такое управление.

До сегодняшнего дня граждане России нередко задаются следующими вопросами: «В каком обществе мы живем?», «Какое общество мы строим?». При попытке дать ответы на указанные вопросы допускается, с нашей точки зрения, несколько методологических ошибок. Во-первых, все виды оценок предполагают определенные критерии или эталоны сравнения. В реальных, а не моделируемых условиях нет абсолютно безупречных эталонов экономической системы. Во-вторых, в мире нет стран, в которых бы в «чистом виде» воспроизводилась та или иная экономическая система. Всегда речь идет о приоритетном развитии на базе одной из названных выше моделей экономической системы при фактической реализации в той или иной степени всех остальных моделей. В-третьих, экономические системы нередко рассматриваются в отрыве от политической и правовой систем, национальных традиций и системы ценностей конкретной страны. Вместе с тем, несмотря на методологические трудности достаточно точного определения состояния современного отечественного фармацевтического рынка в системе координат экономика – политика – право, эти трудности в значительной степени преодолеваются если обратиться к Посланию Президента РФ Федеральному Собранию РФ от 25 апреля 2005 г. В данном послании затронут ряд принципиальных идеологических и политических вопросов.

В Послании Федеральному Собранию РФ Президент РФ В.В. Путин, в частности, отметил:

«Главной политико-идеологической задачей считаю развитие России как свободного, демократического государства. Мы довольно часто произносим эти слова, однако глубинный смысл ценностей свободы и демократии, справедливости и законности – в их практическом преломлении в нашей жизни – раскрываем достаточно редко…Говоря о справедливости, имею в виду, конечно же, не печально известную формулу «все отнять и поделить», а открытие широких и равных возможностей развития для всех. Успеха - для всех. Лучшей жизни – для всех…Убежден, для современной России ценности демократии не менее важны, чем стремление к экономическому успеху или социальному благополучию людей… Особенностью последнего времени стало то, что наша недобросовестная часть бюрократии (как федеральной, так и местной) научилась потреблять достигнутую стабильность в своих корыстных интересах. Стала использовать появившиеся у нас, наконец, благополучные условия и появившийся шанс для роста не общественного, а собственного благосостояния. Кстати сказать, партийная и корпоративная бюрократия в этом смысле ведут себя не лучше бюрократии государственной. Незыблемость права частной собственности – это основа основ ведения всякого бизнеса… Необходимым условием развития в стране демократии является создание эффективной правовой и политической системы. Но ценой развития демократических процедур не может быть ни правопорядок, ни столь трудно достигнутая стабильность, ни устойчивое проведение взятого экономического курса. В этом вижу самостоятельный характер выбранного нами демократического пути. И потому мы будем двигаться вперед, учитывая наши собственные, внутренние обстоятельства. Но в обязательном порядке – опираясь на закон, на конституционные гарантии. Разумеется, сама власть также не должна злоупотреблять имеющимися у нее административными рычагами. И она обязана открывать все новые возможности для укрепления в стране институтов реальной демократии. Отказывать собственному народу, самим себе в способности жить по демократическим законам - это значит не уважать себя, своих сограждан. Это значит не понимать прошлого и не видеть будущего… Россия – это страна, которая выбрала для себя демократию волей собственного народа… Однако последовательное развитие демократии в России возможно лишь правовым, законным путем. А всякого рода внеправовые методы борьбы за национальные, религиозные, иные интересы противоречат самим принципам демократии. Государство будет на них законным, но жестким образом реагировать…Мы также готовы к эффективному партнерству со всеми странами в решении глобальных проблем - от поиска действенного ответа на ухудшение окружающей среды до освоения космоса, от предотвращения глобальных техногенных катастроф до устранения угрозы распространения СПИДа. И, конечно, к единению усилий в борьбе с такими вызовами современному миропорядку, как международный терроризм, трансграничная преступность и наркоторговля… Мы постоянно возвращаемся и к вопросам состояния здравоохранения. Пути улучшения ситуации в этой сфере в настоящее время активно обсуждаются. Не предвосхищая окончательных решений, уверен, что нам надо прежде всего обеспечить доступность и высокое качество медицинской помощи, возродить профилактику заболеваний как традицию российской медицинской школы… Подчеркну также, что определенные в предыдущем Послании задачи по модернизации образования, здравоохранения должны решаться, но решаться предельно аккуратно. Реорганизация ради реорганизации не должна становиться самоцелью. Главное - это качество услуг, хочу еще раз подчеркнуть, их доступность большинству граждан, их реальное влияние на социально-экономический прогресс в стране. Говоря о наших ценностных ориентирах, затрону еще одну, на мой взгляд, важную тему. Речь пойдет об уровне общественной нравственности и культуры. Известно, что высокая деловая репутация всегда была достойным залогом при заключении сделок, а человеческая порядочность обязательным условием участия в жизни государства и общества. Безнравственность российским обществом осуждалась, недостойное поведение всегда публично порицалось. В России право и мораль, политика и нравственность традиционно признавались понятиями близкими и соотносимыми. Во всяком случае, их взаимосвязь была декларируемым идеалом и целью. При всех известных издержках, уровень нравственности и в царской России, и в советские времена являлся весьма значимой шкалой и критерием репутации людей как на рабочем месте, так и в обществе, в быту. И вряд ли можно отрицать, что такие ценности как крепкая дружба, взаимовыручка, доверие, товарищество и надежность в течение многих веков оставались на российской земле ценностями непреложными и непреходящими…Считаю, что без следования общепринятым в цивилизованном обществе нравственным стандартам и современный российский бизнес вряд ли может рассчитывать на то, чтобы признаваться респектабельным. Вряд ли он станет уважаемым, причем, не только в мире, но что еще гораздо важнее, внутри своей собственной страны. Ведь многие трудности современной российской экономики и политики уходят своими корнями именно в проблему недоверия состоятельному классу со стороны подавляющего большинства российского общества. Следует также отметить, что коррумпированность чиновничества и рост преступности тоже являются одним из следствий дефицита доверия и моральной силы в нашем обществе. И Россия станет процветающей лишь тогда, когда успех каждого человека станет зависеть не только от уровня его благосостояния, но и от его порядочности и культуры».

Столь обширная цитата из Послания Президента РФ – это не дань прежним традициям увязывать актуальность любого научного исследования с решениями очередного партийного съезда. В этом Послании даны четкие ответы на вопросы: «В каком обществе мы живем?» и «Какое общество мы строим?» с определением важных координат (экономика – политика – право) и убеждением необходимости нравственного измерения бизнеса.

Детальная характеристика современного отечественного фармацевтиче-ского рынка с позиций биоэтики дана в работе П.В. Лопатина и О.В. Карташовой (2005). Проведенное авторами исследование показало: в основе негативных тенденций, развивающихся в последние годы, лежит некритическое использование в области здравоохранения концепции классического маркетинга, приоритетом которого является погоня за прибылью, достигаемая любой ценой, с использованием разнообразных приемов манипулирования восприяти­ем, сознанием, психикой и потребительским поведением людей, что неприемлемо в сфере здравоохранения, в том числе лекарственного обеспечения. Стремясь получить максимальную прибыль, бизнесмены используют детально разработанную систему искусственного формирования запросов потребителей (система формирования спроса и стимулирования сбыта), не считаясь с реальными научно-обоснованными целями и потребностями здравоохранения. Это свидетельствует о глобальном морально-нравственном кризисе общества, включая и определенные круги медиков и фармацевтов.

Анализ ситуации позволил авторам предложить пути и инструмен­ты решения возникших проблем. На наш взгляд, следует, безусловно согласиться с П.В. Лопатиным и О.В. Карташовой в том, что на первое место следует поставить вопрос мораль­но нравственных норм и правил в области фармацевтической деятельности. Безусловным приоритетом здесь должен являться человек и его запросы – не искусственно сформированные за счет манипулирования его восприятием, психикой и потребительским поведением, а научно-обоснованные потребности в эффективных, безопасных и экономически целесообразных фармацевтических товарах.

Наряду с этим важно заметить, что современный фармацевтический рынок нельзя отнести к классическому потребительскому рынку. На это справедливо обращает внимание А. Балашов (материал подготовленный М. Румянцевой под названием «Мозаика конференции» и опубликованный в Фармацевтическом обозрении в декабре 2002 г. и январе 2003 г.): «Сегодняшний фармацевтический рынок не является классическим потребительским рынком. Прежде всего, мы можем говорить об этом потому, что он на 40% финансируется государством. То есть на 40% рынок формируется одним заказчиком. С одной стороны, государственное регулирование, безусловно, необходимо, с другой – оно постоянно порождает те или иные трудности. Более чем на 45% выбор лекарства регламентируется врачом. При этом врач не всегда свободен в своем выборе, так как на его решение оказывают влияние такие факторы, как, например, ограничение рамками бесплатного отпуска ЛС. Таким образом, доля реального потребительского рынка составляет не более 27%. Можно сказать, что он является не рынком потребителя, а рынком покупателя».

В таких условиях очень высока роль крупных дистрибьюторов, обеспечивающих оптовую продажу ЛС на фармацевтическом рынке. Существенное значение имеет тот факт, что уровень этой роли осознается ведущими дистрибьюторами российского фармрынка. Подтверждением тому, в частности, могут служить обозначенные ими позиции в публикации «Как навести порядок на фармрынке, подготовленном Е. Чашечниковой и опубликованном в Фармацевтическом обозрении, в мае 2003 г. Корреспондент встретился с руководителями крупнейших дистрибьюторских компаний и попросил их высказаться по поводу наиболее острых проблем, волнующих всех игроков фармрынка. Каждый из участников опроса предложил свой взгляд на меру ответственности дистрибьютора за процессы, происходящие на рынке:

Д. Климов, генеральный директор ЗАО «Аптека-Холдинг» подчеркнул: «В оптовом сегменте российского фармрынка очень высокая конкуренция, договориться и проводить согласованную ценовую политику нереально. Конкурентная обстановка работает исключительно на понижение цен… На фармрынке России реально действует несколько тысяч оптовых организаций. Это очень жесткая конкуренция, и именно поэтому административных мер по сокращению их количества не требуется. Гораздо более эффективны рыночные механизмы. Если компания не может расти и развиваться, то она закроется. Компании, которые работают правильно, честно, эффективно, будут доминировать. Это естественный рыночный механизм, и пытаться повлиять на него со стороны государства - это, с моей точки зрения, зря тратить силы. Я думаю, через два-три года останется несколько десятков оптовых компаний – этого достаточно на всю Россию. Кажется, в «Фармвестнике» говорилось, что уже сейчас всю потребность в медикаментах могут покрыть 50 компаний. Вряд ли их будет больше. Конкуренция делает свое дело достаточно эффективно».

А. Калиниченко, генеральный директор ЗАО «Катрен» заметил: «Мы можем победить конкурентов на рынке, если будем снижать цены. Это возможно сделать только путем снижения издержек. Мы активно используем для этого новые технологии. Я считаю, что благодаря этому мы многие процессы отладили более рационально и теперь более точно управляем своими ресурсами. Наша задача - снижать издержки, а следствие этого - снижение цен».

Э. Аюпов, директор «Генезис-М» - московского филиала фармацевтического холдинга «Генезис» (Санкт-Петербург) отметил: «На рынке достаточно высокая конкуренция. Каковы методы работы в конкурентном окружении? Это понижение издержек и повышение качества услуг. В этой ситуации аптека пытается выжать наименьшую цену со своего поставщика и предложить своему конечному покупателю наиболее интересное ценовое и ассортиментное предложение. При таком количестве дистрибьюторов у аптеки есть возможность достаточно жесткого диктаторского выбора поставщика. Поэтому если кто-то говорит, что дистрибьютор накручивает цены, то он не понимает, что происходит на рынке. Эти обвинения совершенно беспочвенны. Рост цен на лекарства зависит прежде всего от накладных расходов, которые несет компания-дистрибьютор, и от ситуации на самом рынке».

Ш. Сингх, заместитель генерального директора «Шрея корпорэйшнл» сделал акцент на следующем: «За последние три года фармрынок России растет очень медленно, не так, как в Европе. Например, сейчас рынок мобильной связи по объемам сравним с фармацевтическим, хотя он значительно моложе. Это означает, что люди тратят на мобильную связь больше, чем на лекарства. Фармрынок не будет расти, пока на нем такой беспорядок: много мелких дистрибьюторов, поддельные препараты. У мелких дистрибьюторов оборот 200-300 тысяч долларов, и чтобы его поддержать, они идут на очень большие нарушения. Такие компании надо убирать с рынка, чтобы весь рынок был легальным, чтобы происходила концентрация дистрибьюторского бизнеса».

А. Талипова, генеральный директор «Интерлизинг-Фарм» обратила внимание на затраты, связанные с сертификацией: «Если для крупных компаний, которые завозят большие партии товара и работают с большими объемами, затраты на сертификацию незначительны, то для среднего и малого бизнеса эти затраты очень существенны. Они создают условия для ухода с рынка небольших компаний. Средней или мелкой фирме, которая работает честно, успешно, имеет своих клиентов и свою нишу, чтобы удержаться на плаву, приходиться терять свои конкурентные преимущества и компенсировать затраты на сертификацию за счет цены на продаваемые препараты».

И. Рудинский, генеральный директор ЗАО «СИА Интернейшнл Лтд.» подчеркнул: «Российский фармрынок достаточно политизирован, и обвинения дистрибьюторов в завышении цен часто являются спекуляцией. В современных рыночных условиях устанавливать высокие отпускные цены на лекарства невыгодно: на рынке существует жесткая конкуренция. Крупные дистрибьюторы зарабатывают на обороте, а не на максимальных наценках. К тому же законодательством установлены предельные наценки, превышать которые дистрибьютор не вправе, впрочем, как и остальные участники рынка».

С. Жлудов, генеральный директор дистрибьюторской компании госпитального сегмента «Росмедкомплект» заметил: «Основные клиенты госпитальных дистрибьюторов - государственные закупочные организации и лечебные учреждения. Они периодически проводят тендеры на поставку лекарств. Победа в конкурсах зависит от нескольких факторов: репутация дистрибьютора, его опыт работы на рынке, оперативность поставок и т.д. Обращается внимание и на цены, которые выставляют компании. Поэтому для нас просто невыгодно предлагать лекарства по завышенным ценам, особенно в сегодняшней ситуации с недостаточным финансированием лечебных учреждений».

Заслуживает внимания тот факт, что все топ-менеджеры крупных дистрибьюторских компаний констатируют наличие острой конкуренции на современном российском фармацевтическом рынке. Насколько эта конкуренция является добросовестной?

Категория добросовестности широко используется в международном праве. В п. 1 ст. 7 гл. II Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 11 апреля 1980 г. Документ A/СОNF.97/18, Annex I) определено: «При толковании настоящей Конвенции надлежит учитывать ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении и соблюдению добросовестности в международной торговле». В Правовом руководству ЮНСИТРАЛ «По международным встречным торговым сделкам», подготовленном Комиссией Организации Объединенных Наций по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ), в частности, определено, что стороны могут связывать себя обязательством заключить в будущем контракт в разной степени: от «твердого» обязательства заключить контракт на поставку до более ограниченного вида обязательства в форме «серьезных намерений» (которое иногда также называется обязательством «приложить максимальные усилия» или «проявить добрую волю»). Согласно твердому обязательству по встречной торговле, стороны обязуются заключить контракт в соответствии с условиями, изложенными в соглашении о встречной торговле, и не оставляют за собой дискреционного права отказаться от заключения контракта. В соответствии с обязательством в форме «серьезных намерений» ответственность сторон ограничивается обязанностью добросовестно вести переговоры, причем обязавшаяся сторона оставляет за собой право отказаться от заключения контракта, если ни одна оферта не окажется для нее приемлемой (III, А, 2).

Очевидно, что категория добросовестности не теряет своей значимости и в конкурентной борьбе, где она призвана содействовать вытеснению негативных проявлений недобросовестной конкуренции. Правовая конструкция акта недобросовестной конкуренции глубоко и всесторонне проанализирована в работе С.А. Паращук «Предпринимательское право в рыночной экономике». Автор отмечает, что понятие «недобросовестная конкуренция» (нем. unlauterer Wettbwerb, англ. unfair competition) несет негативную информацию о том, что действия конкурентов противоречат этическим категориям совести, морали, которые не регулируются правом. Законодательство почти всех стран использует данные категории в качестве критериев, с помощью которых определяются рамки правомерности поведения конкурентов и, соответственно, противоправности действий, выходящих за эти рамки. Федеральный закон Швейцарии о недобросовестной конкуренции в ст. 2 определяет «недобросовестным и незаконным любое поведение или коммерческую деятельность, которые являются обманными и нарушают любым иным образом добросовестность...». Во Франции при определении судами понятия недобросовестной конкуренции в основу были положены рассуждения о нарушении моральных норм, норм профессиональной этики торговца или промышленника».

В ст. 4. Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-I «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» (далее – Закон о конкуренции) определено, что незаконная конкуренция – любые направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам-конкурентам либо нанести ущерб их деловой репутации. Формы недобросовестной конкуренции указаны в п.п. 1 и 2 ст. 10 настоящего Закона:

«1. Не допускается недобросовестная конкуренция, в том числе:

распространение ложных, неточных или искаженных сведений, способных причинить убытки другому хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации;

введение потребителей в заблуждение относительно характера, способа и места изготовления, потребительских свойств, качества и количества товара или его изготовителей;

некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами других хозяйствующих субъектов;

продажа, обмен или иное введение в оборот товара с незаконным использованием результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполнения работ, услуг;

получение, использование, разглашение информации, составляющей коммерческую, служебную тайну и охраняемую законом тайну.

2. Не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительных прав на средства индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполняемых работ или оказываемых услуг».

Когда заходит речь о конкуренции, обычно звучат аргументы против нравственного измерения бизнеса. При этом, как правило, не учитываются три главных момента.

Во-первых, в международных и национальных нормативно-правовых актах существует понятие «недобросовестная конкуренция». В ст. 4. Закона о конкуренции последняя определятся как «состязательность хозяйствующих субъектов, когда их самостоятельные действия эффективно ограничивают возможность каждого из них односторонне воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке». Прилагательное «недобросовестная» противоположно прилагательному «добросовестная». Добросовестность – это нравственная категория, подразумевающая наличие доброй воли и совести. Ч. Дарвин в своем фундаментальном труде «Происхождение человека и половой подбор», сравнивая в главе IV душевные способности человека и низших животных, подчеркивает: «Я охотно подписываюсь под мнением писателей, утверждающих, что из всех различий между человеком и низшими животными, нравственное чувство или совесть важнее всего… Это благороднейшее из всех атрибутов человека». Представляется, что конкуренция не направлена на то, чтобы лишить человека такого благороднейшего из всех его атрибутов, как совесть.

Во-вторых, довольно часто если и пытаются дать какое-либо этическое обоснование конкуренции, то делают это исключительно в рамках утилитаристского подхода. Думается, что этическая доминанта утилитаризма, призывающая к нравственной оценке действия по его результату, который должен приносить наибольшее благо для наибольшего числа людей, не вступает в противоречие со здравым смыслом. Обоснованные возражения по поводу утилитаризма возникают тогда, когда он претендует на истину в последней инстанции и на титул универсальной теории морали. Вместе с тем моральное обоснование конкуренции можно осуществить и в рамках деонтологического подхода, разработанного И. Кантом. Он указывает три формальных признака, которыми действие должно обладать, чтобы быть моральным. Чтобы действие было нравственным оно должно: 1) оказаться подходящим для превращения его в последовательно универсальное, всеобщее; 2) уважать разумные существа как самоценные личности; 3) проистекать из автономии и уважать автономию разумных существ. Например, можно ли сделать универсально последовательным, всеобщим следующее правило: «Конкурируй (состязайся) недобросовестно». Очевидно, что нет, поскольку это будет противоречить закону, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости. Между тем правило: «Конкурируй (состязайся) добросовестно» может и должно соблюдаться каждым и на этом основании оказывается подходящим для превращения его в последовательно универсальное, всеобщее (первый критерий). Далее добросовестная конкуренция не допускает причинения вреда и введение в заблуждение, следовательно выражает уважение разумным существам как самоценным личностям (второй критерий). Наконец, добросовестная конкуренция неразрывно связана с принципом свободы, поэтому проистекает из автономии и уважения разумных существ (третий критерий). Следовательно, добросовестная конкуренция имеет нравственные обоснования.

В-третьих, принято считать, что конкуренция, пусть даже и добросовестная, не совместима с принципом справедливости. При этом важно заметить, что речь идет о принципах распределительной справедливости. Признанным авторитетом в теоретических аспектах справедливости заслуженно считается Дж. Ролз. В своем фундаментальном труде «Теория справедливости» для анализа распредилительной справедливости Дж. Ролз пользуется мыслительным экспериментом, допускающим, что люди пребывают в «царстве незнания». Автор считает, что в «царстве незнания» люди согласятся признавать лишь два специфических принципа справедливости, которые они могут применить при создании справедливой конституции. Дж. Ролз формулирует эти два принципа следующим образом:

Первый принцип: каждый человек должен обладать равным правом на самые широкие основные свободы, совместимые с аналогичными свободами для других.

Второй принцип: социальные и экономические неравенства надлежит привести в такую систему, при которой они отвечали бы двум условиям: а) чтобы их сознательно рассматривали как служащие к выгоде каждого; б) чтобы они относились к профессиям и должностям, открытым для всех.

В ст. 34 Конституции РФ указано:

«1. Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности.

2. Не допускается экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию».

Наряду с этим в ст. 7 Конституции определено:

«1. Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.

2. В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты».

Очевидно, что надлежащее выполнение государством своих социальных функций напрямую зависит от уровня доходной части бюджета Российской Федерации, которая не в малой степени зависит от того насколько в стране реализуется потенциал предпринимательства, как общественно полезного вида деятельности. Из этого можно заключить, что добросовестная конкуренция не вступает в противоречие с принципом распределительной справедливости.

Таким образом, можно констатировать, что в теоретическом отношении добросовестная конкуренция находит нравственное оправдание как в рамках утилитаристской, так и деонтологической теории морали, а также не противоречит принципу справедливости. Но насколько теоретически оправданная добросовестная конкуренция фактически реализуется в условиях развития современного российского фармацевтического рынка? Ответ, который, безусловно, ни у кого не вызовет возражения можно дать такой: «Реальный уровень практической реализации принципа добросовестной конкуренции на российском фармацевтическом рынке пока отстает от желаемого».

Примеров разного масштаба проблем, связанных с недобросовестной конкуренцией, можно привести достаточно, но один из них заслуживает особого внимания, так как встречается практически во всех научных и научно-популярных публикациях. Речь идет об административных барьерах, которым многие приписывают роль недобросовестных механизмов, препятствующих как выходу на фармацевтический рынок, так и успешному развитию на нем, особенно субъектов малого предпринимательства. При этом, как правило, подчеркивается направленность сертификационной и лицензионной политики в сфере фармацевтической деятельности.

Так, директор юридической компании «Юнико-94» М. Милушин в связи с введением в действие с 30 марта 2003 г. Отраслевого стандарта ОСТ 91500.05.0007-2003 «Правила отпуска (реализации) лекарственных средств в аптечных организациях. Основные положения», утвержденного приказом Минздрава РФ от 4.03.2003 г. № 80, поднимает важные вопросы. Данные вопросы касаются увеличения Отраслевым стандартом минимальной общей площади, в частности, для аптечного киоска минимальная общая площадь не должна быть меньше 60 кв. м. При этом площади торгового зала и материальных комнат должны быть не менее 20 кв. м каждая. Формально, отмечает М. Милушин, с 30.03.2003 г. указанные требования становятся лицензионными требованиями, которые необходимо выполнять всем субъектам фармацевтической деятельности. Без сомнения, указанные требования к минимальным площадям аптечных пунктов и киосков затрагивают жизненные интересы десятков тысяч работников фармацевтической отрасли. Можно долго рассуждать на тему, насколько оправданы введенные Минздравом РФ нормативы. Хотя столь резкое (в 5 раз!) одномоментное увеличение нормативов вызывает, мягко говоря, недоумение. Ясно одно, введенные таким образом, в течение 10 дней после официального опубликования, они явным образом ущемляют права множества участников фармацевтического рынка, фактически незаконно лишая многих из них имущества и даже средств к существованию. Кроме того, нельзя не отметить, что в связи с таким скоропалительным введением ограничений на площади аптечных учреждений многие работники ликвидируемых аптечных пунктов и киосков окажутся просто выброшенными на улицу, а у их работодателей даже не найдется средств на выплату положенных по трудовому законодательству пособий.

Этой же теме посвящена публикация «Кодекс фармрынка», подговленная Е. Чашечниковой и опубликованная в Фармацевтическом обозрении в (июль-август 2003 г.). В этой публикации С. Завидовова, юридический советник КонфОП высказывает свое мнение о том, что основные проблемы фармацевтического законодательства сегодня – необоснованность и избыточность требований; нечеткое, допускающее двойное толкование изложение требований, позволяющее принимать решение по отношению к конкретному участнику рынка в зависимости от субъективных критериев оценки. Далее в публикации отмечено:

«Долгожданный отраслевой стандарт ОСТ 91500.05.0007-2003 «Правила отпуска (реализации) лекарственных средств в аптечных организациях. Основные положения» должен был досконально определить порядок работы одного из секторов фармрынка – розничной торговли лекарственными средствами. На деле этот документ предъявляет завышенные требования к предприятиям розничной торговли, в первую очередь, по площади и перечню функциональных помещений, которым в некоторых регионах не соответствуют до 90% аптечных учреждений.

Недавно Министерство по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства возбудило против Минздрава дело о нарушении антимонопольного законодательства в связи с отраслевым стандартом. По мнению МАП, этот документ ограничивает самостоятельность хозяйствующих субъектов и может привести к снижению конкуренции, ущемлению интересов хозяйствующих субъектов и, следовательно, к отмене или полной переработке ОСТа.

В существующей редакции отраслевой стандарт в части своих положений приобрел рекомендательный характер после вступления в силу с 1 июля 2003 года Федерального закона «О техническом регулировании». Как разъясняется в письме Министерства экономического развития и торговли, отраслевой стандарт сохраняет императивность (обязательность) требований только в отношении процессов производства, эксплуатации, хранения, перевозки, реализации и утилизации продукции, а в отношении требований к оказанию услуг будет применяться на добровольной основе».

Подводя итог сказанному, следует заключить, что все заботы малого предпринимательства в сфере фармацевтической деятельности, безусловно, заслуживают самого пристального внимания и снятия всех необоснованных административных барьеров на специализированном рынке ЛС. Вместе с тем, на наш взгляд, если переходить от розничной к оптовой торговле ЛС, то стратегия стандартизации должна соответствовать здесь самым высоким международным стандартам, поскольку он призвана к практической реализации концептуальной модели ЛС, а именно его безопасности и эффективности. Поэтому представляется, что дистрибьюторская деятельность на фармацевтическом рынке – это прерогатива крупного и среднего бизнеса.