3.4. Этические основы надлежащей дистрибьюторской практики (gdp)

На современном этапе развития общества этическая основа фармацевтической деятельности должна носить комплексный характер, который подразумевает применение во всех сегментах обращения ЛС совокупности норм деловой, профессиональной этики, а также законов, принципов и правил биоэтики. В этой связи следует подчеркнуть, что дистрибьюторская деятельность имеет специфические черты, которые могут при их односторонней оценке приводить к дисбалансу ее этической основы. Деятельность дистрибьютора не связана с производством ЛС, также как она не связана с доведением ЛС до непосредственного потребителя. Именно это положение (пространственно-временная удаленность от производителя и потребителя) дистрибьютора, выступающего в роли посредника в цикле обращения ЛС, может способствовать абсолютизации целерациональной деятельности, мотивированной исключительно экономическими интересами. В связи следует сделать акцент на следующих трех вопросах:

1. Находятся ли экономика и мораль в непримиримом противоречии друг с другом?

2. Образуют ли совокупности норм деловой, профессиональной этики и биоэтики непересекающиеся множества?

3. Каковы масштаб и критерий нравственного измерения современной дистрибьюторской деятельности на фармацевтическом рынке?

Согласно теории функциональной дифференциации общества, разделяющей его на самодостаточные («самореферентные») подсистемы, которую разрабатывал Н. Луман (Luhmann N., 1993), самореферентные системы могут себя наблюдать. Они способны настраивать свои собственные операции на свою собственную тож­дественность, на основании различия, с помощью которого можно отличить свою идентичность от иного (Луман Н., 1991). В качестве методологической основы своих исследований Н. Луман использовал понятие «аутопойзиса», впервые введенного У. Матураной применительно к феномену жизни. Понятие «автопоэзис» (auto – сам, poiesis – создание, производство) обозначает самосоздание, самопостроение, самопроизводство в теории самоорганизации. Мы заявляем, отмечают У.Р. Матурана и Ф.Х. Валера (2001), что живые существа характеризуются тем, что постоянно самовоспроизводятся. Именно на этот процесс самовоспроизводства мы указываем, когда называем организацию, отличающую живые существа, аутопоэзной организацией. По мнению Н. Лумана (1994) это понятие возможно применить также к сознанию и обществу. Один из тезисов Н. Лумана (Luhmann N., 1988) сводится к самодостаточности (Autopoiesis) экономики, которая якобы говорит только на языке цен и остается глухой к требованиям морали.

На наш взгляд, наиболее веская аргументация, противостоящая подобной точке зрения на экономику и мораль, содержится в работе Р. Мюнха (Munch R., 1994), которая, начиная с названия – «Плата и уважение. Взаимопроникновение экономики и морали», – четко очерчивает интересующий нас предмет.

Автор рассматривает три ступени взаимопроникновения экономики и морали: экономический либерализм, экономика благосостояния и экологическая экономика и замечает: «Структурирование современной капиталистической экономической системы нельзя правильно понять, если трактовать его лишь как результат высвобождения нейтральной по отношению к морали сферы рационального экономического поведения, ориентированного на извлечение прибыли… Экономическое поведение хотя и освобождается от традиционной и сословной морали, однако одновременно оно приобретает новую моральную основу… Эта структурная эволюция могла осуществиться лишь потому, что традиционно-сословная мораль уступила место современной индивидуалистической морали. Если традиционно-сословная мораль определяла уважение к конкретному человеку его сословной принадлеж-ностью, данной ему по рождению, то современная индивидуалистическая мораль видит в отдельном человеке только свободного индивидуума, уважение к которому определяется исключительно результатами его личной трудовой деятельности, чем бы этот человек ни занимался».

Следует подчеркнуть, что стремление контролировать поведение в своей трудовой (профессиональной) деятельности в немалой степени закладывалось традиционно-сословной моралью. В этом отношении М. Вебер в трудах «Протестантская этика и дух капитализма», «Хозяйственная этика мировых религий» акцентировал внимание на значение религиозной аскезы, проявлявшейся, в частности, в религиозном обосновании пуританской идеи про­фессионального призвания в сфере предприни­мательской деятельности. Решающим для своей концепции М. Вебер считал то обстоятельство, что во всех разновидностях изу­чаемых им аскетических течений «состояние религиоз­ной избранности» воспринималось как своего рода со­словное качество (status), которое ограждает человека от скверны рукотворного, от «мира». Гарантией этого состояния независимо от того, каким образом оно дости­гается в соответствии с догматическим учением данной деноминации, служит не какое-либо магически-сакрамен­тальное средство, не отпущение грехов после исповеди, не отдельные благочестивые поступки, а одно лишь ут­верждение избранности посредством специфического по своему характеру поведения, коренным образом отличаю­щего избранника от «природного» человека. На этой основе у отдельного человека возникал импульс к мето­дическому контролированию своего поведения (для того, чтобы обрести уверенность в своем избранничестве) и тем самым к его аскетическому преобразованию. По мнению М. Вебера именно в аскетическом протестантизме совершается прорыв к индивидуалистической профессиональной этике, которая становится моральной основой экономической деятельности. Эта этика делает результаты личной трудовой деятельности в условиях открытой конкуренции единственным легитимным источником одновременно и достатка, и уважения. Эта этика формирует также критерии моральной легитимности профессионального успеха: честность, порядочность, надежность, трудолюбие и рачительность. Буржуазные добродетели становятся универсальными моральными нормами всего общества. Более того, буржуазные добродетели увенчиваются особым ореолом праведности, поскольку согласно кальвинизму личные трудовые усилия каждого одновременно совершаются во славу Господа, а согласно секуляризованному либерализму они служат также благу всего общества.

Р. Мюнх обращает внимание на то, что особенно повысилась моральная ценность умения справляться с дефицитом ресурсов. Тот, кто своими индивидуальными усилиями способствует решению проблем дефицитности ресурсов, получает соответствующее поощрение либо в виде увеличения денежных доходов, либо в виде морального уважения. Таков либерализм. Он представляет собою не только научную теорию рационального хозяйствования, но и способ моральной легитимации капиталистической экономики и принципа поощрения сообразно с результатами личной трудовой деятельности в рамках открытой рыночной конкуренции.

Наряду с этим автор замечает, что бинарный код «платеж – неплатеж» бессодержателен. Он ничего не говорит о том, кто совершает (или не совершает) платеж, за что, кому и в каком размере. Конкретный акт платежа или неплатежа может произойти только после того, как будет сформирована определенная программа, которая затем реализуется в силу индивидуальных мотивов. Правовые институты свободной частной собственности, свободных договорных отношений и индивидуалистической профессиональной этики образуют основу для программы, которая регулирует акты платежей или неплатежей. В реальном и конкретном акте экономической деятельности экономика и мораль взаимно проникают друг в друга. Имущественное право, договорное право и все экономическое право формируют зону взаимного проникновения, где мораль, право и экономика образуют пересекающееся множество. Чем больше моральной аргументации учитывается правоприменением, тем больше право становится проводником, посредством которого моральные соображения учитывают при калькулировании экономических действий.

Р. Мюнх пишет о том, что в современном обществе разрастаются все три множества:

1. Моральные дискурсы играют все более значительную роль, они обосновывают все большее количество прав, применение которых расширяется и затрагивает все больше количество людей.

2. Законодательство разрастается, конкретизируя большее количество прав и согласовывая их между собой. Все чаще конфликтующие стороны обращаются к праву для разрешения конфликтов.

3. Растет количество и объем трансакций, растут денежные суммы и круг людей, вовлеченных в экономические трансакции.

Отсюда, декларируемая либерализмом автономия экономики базируется в конечном счете на моральном консенсусе, который признает справедливым распределение вознаграждений в зависимости от результативности.

Моральное развитие современной экономики не остановилось на теории либерализма и на индивидуалистической профессиональной этике. Здесь необходимо заметить, что, говоря о фармацевтической деятельности (также как о других видах деятельности, основанных на специальных знаниях), необходимо различать понятия «деловая этика» и «профессиональная этика».

Р. Мюнх справедливо отмечает, что с моральным становлением рационального капитализма на основе буржуазной индивидуалистической профессиональной этики появляется и рабочее движение, благодаря которому экономическая деятельность программируется с ориентацией на умножение благосостояния для всего населения, на поддержку мене конкурентоспособных членов общества более конкурентоспособными за счет прогрессивного налогообложения, на сохранение трудоспособности работников за счет мероприятий по охране труда, на повышение квалификации и рост производительности труда с помощью улучшения образования, профессиональной подготовки и переподготовки. Мораль экономики всеобщего благосостояния релятивировала и дополнила индивидуалистическую профессиональную этику как моральную основу экономики. В соответствии с этой моралью растущее количество платежей совершается не в зависимости от индивидуальных результатов экономической деятельности, а в виде так называемых трансфертов от более экономически сильных индивидуумов к более слабым, от экономически занятого населения к временно или постоянно нетрудоспособному.

Л. Эрхард, министр народного хозяйства ФРГ с 1949 по 1963 год, и канцлер республики после смерти Аденауэра в 1963-1966 гг., в книге «Благосостояние для всех» замечает, что свой смысл эко­номика черпает из всей всеобъемлющей сферы жизни наро­да, и это осмысление уходит поэтому своими корнями в об­ласть определения последних, конечных ценностей, рацио­нальным путем не постигаемых.

Р. Мюнх пишет о том, что после перехода от сословно-традиционной морали к индивидуалистической профессиональной этике, а от нее – к морали экономики всеобщего благосостояния теперь, похоже, обозначился третий значительный перелом, связанный со становлением морали экологической экономики. Новая экологическая мораль расширяет наши права за счет права на здоровую окружающую среду, как бы ни трактовалось это понятия и в каких бы конкретных показателях, ограничивающих, например, выбросы вредных веществ это ни выражалось. Можно пока отвлечься от вопроса о том, насколько – во изменение привычных представлений – определенные права будут признаны за животными или природой. Даже признание личного права на здоровую окружающую среду является существенным расширением морально обоснованных прав, что влечет за собою соответствующие последствия для системы экономических платежей. Еще более далеко идущим фактором становится признание этого права за будущими поколениями. Негативные эффекты прежнего хозяйствования вообще осознаются как таковые и становятся факторами экономического калькулирования лишь в рамках новой экологической морали. Какой бы инструмент ни был избран, любой из них подразумевает: во-первых, расширение моральных прав за счет права на здоровую окружающую среду – в том числе и для будущих поколений; во-вторых, более широкую интерпретацию понятия экономической рациональности с учетом того, что экология представляет собою дефицитный ресурс; в-третьих, увеличение множества пересечений между моральными правами и экономическими платежами за счет всех тех платежей, которые направлены на сохранение здоровой окружающей среды.

Очевидно, что поиск адекватного решения экологических проблем является глобальной проблемой всего человечества. Неслучайно современный немецкий философ К.-О. Апель называет свою этику «планетарной этикой совместной ответственности». Он отмечает, что, исходя из условий существования здесь и теперь, этическое действие должно содействовать укоренению принципов идеального коммуникативного сообщества в реальном, но избегать утопических попыток его непосредственного воплощения, угрожающего стабильности человеческого существования.

А.В. Назарчук, глубоко и всесторонне анализируя труды К.-О. Апеля в работе «Этика глобализирующегося общества», подчеркивает, что глобализация представляет собой более тесное сближение и взаимодействие различных частей целостного мира, имеющих различные культурные установки и находящихся на различных ступенях развития. Во всех случаях глобальные угрозы исходят не только от того, что целостность мира обозначилась яснее, чем прежде, но и от того, что проявились пределы развития экосистемы, что целостность планеты и всего человечества оказались под угрозой.

А. Печчеи в книге «Человеческие качества», отмечает, что аспект глобальной проблематики начинает все больше волновать людей, осознающих явные неполадки в нынешних экономических механизмах и их взаимосвязях с обществом в целом. А. Печчеи пишет: «Все так загипнотизированы текущими экономическими проблемами, что никто и не предпринимает никаких попыток тщательно проанализировать структурные и философские причины этих сложностей… Здесь необходим в корне иной концептуальный подход и кардинально новые решения для существенного расширения наших целей и горизонтов и выявления экономической системы, соответствующей мировому сообществу, которое, как мы надеемся, вырастет в результате ожидаемых за этот период изменений на планете… Промышленный сектор производственного арсенала общества в настоящем своем виде представляет собой не что иное, как некий конгломерат разного рода технических приспособлений и видов деятельности, являющихся результатом случайных решений, принятых в разное время, с разными целями и при различных условиях и призванных служить кратко или среднесрочным узким интересам отдельных национальных сообществ или многонациональных корпораций. Сейчас эта система не соответствует более ни духу времени, ни его требованиям и вызывает все более серьезные нарекания с самых различных позиций; все ее недостатки, включая социальную неприемлемость, нерациональное отношение к окружающей среде, ее ресурсам и полную несовместимость с каким бы то ни было справедливым международным экономическим порядком, будут по мере ее неизбежного дальнейшего расширения все больше углубляться и умножаться».

Таким образом, отвечая на вопрос о том, находятся ли экономика и мораль в непримиримом противоречии друг с другом, это следует делать на двух уровнях – теоретическом и практическом. Очевидно, что на теоретическом уровне необходимо признать, что как подсистемы общества экономика и мораль, безусловно, наделены определенными автопоэзными качествами, воспроизводя себя как относительно самостоятельные сферы. Отрицание этого факта равносильно отождествлению экономики и морали, что вряд ли можно признать обоснованным. Вместе с тем экономика и мораль, объективно взаимодействуя в обществе, взаимообусловливают и взаимодополняют друг друга, предупреждая тем самым дезинтеграцию социальной системы. На практическом уровне соотношения экономики и морали могут проявляться по-разному (например, от осуществления аморальной предпринимательской деятельности до воплощению в ней нравственных идеалов). При этом в фармации минимальный моральный стандарт предпринимательской деятельности обеспечивается нормами деловой этики, средний уровень моральной стандартизации подразумевает присоединение к ней норм профессиональной фармацевтической этики, а высший моральный стандарт – законов, принципов и правил биоэтики.

Особого внимания заслуживает вопрос о том, образуют ли совокупности норм деловой, профессиональной этики и биоэтики непересекающиеся множества, а также о том, каковы масштаб и критерий нравственного измерения современной дистрибьюторской деятельности на фармацевтическом рынке. Можно ли говорить о том, что эволюция, происходящая в направлении деловая этики – профессиональная фармацевтическая этика – биоэтика, приводит к отрицанию предыдущего этапа развития. Представляется, что такое утверждение является ошибочным. Н.Ф. Овчинников (2003) справедливо отмечает, что в историческом процессе роста знаний разрушение всего существующего, ранее созданного, просто бесплодно. Следование таким идеям создает невосполнимые разрывы в естественной жизни людей или в творимых ими интеллектуальных процессах. В своей книге Н.Ф. Овчинников приводит следующий важный отрывок из работы И.В. Кузнецова «Принцип соответствия в современной физике и его философское значение»: «Теории, справедливость которых экспериментально установлена для той или иной области физических явлений, с появлением новых более общих теорий не устраняются как нечто ложное, но сохраняют свое значение для прежней области явлений, как предельная форма и частный случай новых теорий».

Все названные выше виды прикладной этики образуют зону взаимного пересечения, оставляя при этом предметно определенную область самостоятельного приложения в различных конкретных ситуациях ведения бизнеса или осуществления профессиональной фармацевтической деятельности. Здесь можно говорить о разных масштабах нравственного измерения современной дистрибьюторской деятельности на фармацевтическом рынке.

Масштаб деловой этики дистрибьютора определяется международными, государственными органами и институтами гражданского общества, которые имеют непосредственное отношение к осуществляемому виду предпринимательской деятельности. Масштаб профессиональной этики расширяется через статус провизора (фармацевта), основанный на специальных представлениях, знаниях, умениях и навыках, до общества в целом (мирового сообщества). Масштаб биоэтики охватывает всю биосферу. Множество, образующееся путем пересечения данных видов прикладной этики, имеет единый критерий – феномен жизни. По словам Г. Риккерта (1998), жизнь должна быть поставлена в центр мирового целого, и все, о чем приходится трактовать философии, должно быть отнесено к жизни. Она представляется как бы ключом ко всем дверям философского здания. Жизнь объявляется собственной «сущностью» мира и в то же время органом его познания. Сама жизнь должна из самой себя философствовать без помощи других понятий, и такая философия должна будет непосредственно переживаться.

Как это должно переживаться на современном этапе при осуществлении дистрибьюторской деятельности на фармацевтическом рынке? На индивидуальном уровне необходимо глубокое осознание того, что деятельность дистрибьютора ЛС непосредственно затрагивает сферу жизненных интересов человека, человечества, будущих поколений, окружающей среды. На коллективном уровне такое осознание должно приводить к разработке адекватных правил, регламентирующий определенный вид деятельности. К. Хоманн (1999) по этому поводу обращает внимание на то, «чтобы иметь возможность поступать морально, предпринимательским структурам необходимы политико-правовые рамочные условия. Это своего рода правила игры, которые должны быть установлены и исполнение которых должно быть обеспечено. Они образуют основу для стимулов морального поведения».

Если говорить о современной дистрибьюторской деятельности на фармацевтическом рынке, то такие рамочные условия ее осуществления задаются несколькими международными документами, в частности, принятыми Всемирной медицинской организацией «Good Distribution Practices (GDP) for Pharmaceutical Products» – Working document QAS/04.068/Rev.2. World Health Organization 2005 (далее – документ QAS/04.068/Rev.2); основные принципы GDP, подготовленные в соответствии с Статьей 10 Директивы 92/25/EEC Совета Европы от 31 марта 1992 по оптовому распространению лекарственных средств для человеческого использования «Guidelines on Good Distribution Practice of Medicinal Products for Human Use (94/C 63/03)» (далее – документ 94/C 63/03); а также документ, принятый Европарламентом «Community Code Relating to Medicinal Products for Human Use», as amended by Directive 2004/27/EC of the European Parliament and of the Council of 31 March 2004 amending Directive 2001/83/EC on the Community code relating to medicinal products for human use (далее – документ 2004/27/EC).

Необходимо кратко остановиться на переводе словосочетания «Good Distribution Practices» (далее – GDP). В научной, учебной литературе и в деловом обороте можно встретить разный перевод: «Надлежащая дистрибьюторская практика» и «Добротная дистрибьюторская практика». Чаще встречается применение словосочетания «Надлежащая дистрибьютор-ская практика». Подобная конструкция имеет более строгий юридический характер, поскольку соответствует в аспекте термина «ненадлежащая» юридической категории «ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей».

В постатейном Комментарии к УК РФ 1996 г. под редакцией А.В. Наумова (1996) отмечено, что профессиональные обязанности (правила) могут быть установлены законом, другим нормативным актом, утверждены администрацией данного предприятия, установлены государственным стандартом (типовые правила техники безопасности) и т. п. При привлечении лица к уголовной ответственности за причинение смерти человеку по неосторожности в результате нарушения профессиональных обязанностей должно быть установлено, что данное лицо знало эти обязанности и было предупреждено об опасности их нарушения. Наличия диплома или свидетельства по специальности для наступления уголовной ответственности при работе с источником повышенной опасности, как указано в Комментарии, недостаточно. Если не установлено, что лицо знало свои профессиональные обязанности, ответственность должна наступать для руководителей такого лица.

Словосочетание «Добротная дистрибьюторская практика» в большей степени отражает моральный аспект конкретного вида деятельности, уходящий своими корнями в теорию добродетелей Аристотеля. Понятие «добродетель» в настоящее время служит обобщенной характеристикой положительных моральных качеств личности. Аристотель объяснение нравственных понятий искал не в отвлеченных идеях, а в действительной жизни людей: в их стремлениях к счастью и в разуме человека. В этих исканиях, учил он, вырабатываются главные добродетели: дружба, любовь к людям, общительность и справедливость. Факты действительной жизни, которые рассматривал Аристотель, состояли в том, что все стремятся к благу, счастью или даже к блаженству. Блаженство есть то, что делает жизнь желанной и приносит человеку глубокое удовлетворение. Кто-то видит благо и блаженство в наслаждении, люди же образованные ищут их в чем-то высшем, например, в разумной деятельности. Разуму Аристотель отводил большую роль в выработке нравственности каждого человека. Разуму принадлежит сдерживание страстей, благодаря ему мы способны понять, что стремление к благу общества дает гораздо более «прекрасное» «блаженство», чем стремление к удовлетворению своих личных порывов. Поэтому «Добротная дистрибьюторская практика» более органично вписывается в концепцию фармацевтической биоэтики через принцип «делай благо!».

Далее необходимо заметить, что GDP – относительно обособленный комплекс норм, который необходимо рассматривать во взаимосвязи с дру-гими международными и национальными стандартами в области фармации, в частности с правилами GMP. В этой связи В.А. Дмитриев справедливо отмечает, что утверждение Госстандартом России национального документа «Правила производства и контроля качества лекарственных средств» (ГОСТ 52249-2004), идентичного основному тексту Правил GMP ЕС с 18 приложениями, означает новый кардинальный шаг на пути к переходу отечественной фармацевтической индустрии на международные требования к уровню выпускаемой продукции. В настоящее время, по словам В.А. Дмитриева, в эпоху рыночных преобразований нашей экономики, и в частности, фармацевтической отрасли, ввод в действие правил GMP в формате вышеуказанного национального стандарта означает коренную ломку старой неэффективной системы производства и контроля качества лекарственных средств. Дальнейшее поступательное и динамичное развитие фармацевтики невозможно без GMP. Помимо GMP, это касается GLP (надлежащей лабораторной практики), GCP (надлежащей практики клинических испытаний), GDP (надлежащей дистрибьюторской практики), GPP (надлежащей аптечной практики) и GSP (надлежащей практики хранения медикаментов). В конечном счете, будет создана современная правовая основа регулирования фармацевтического рынка.

Наряду с правовой основой в стандарте GDP находят отражения и этические основы. С точки зрения фармацевтической биоэтики, обращает на себя внимание нацеленность GDP на обеспечением безопасности ЛС. Об этом идет речь, в частности, в п. 4.9 документ QAS/04.068/Rev.2; п. 7 документа 2004/27/EC; в п. документа 17d 94/C 63/03. Важно подчеркнуть, что во всех указанных документах при осуществлении дистрибьюторской деятельности ЛС безопасность рассматривается как по отношению к человеку, так и по отношению к окружающей среде. На этой практической стороне дистрибьюторской деятельности необходимо остановиться более подробно.

При заключении дистрибьюторского договора в первую очередь речь идет о его предмете, т.е. о том, какое ЛС получает в собственность дистрибьютор от производителя (поставщика). Здесь важное значение имеет полнота и достоверность информации. Насколько дистрибьютор осведомлен о всем производственном цикле ЛС. Например, в вопросах о том не связано ли производство ЛС с нерациональным использованием природных ресурсов, с неоправданным истреблением редких растений или животных, с опасными для жизни условиями труда персонала, занятого в производстве ЛС, с загрязнением в процессе получения ЛС окружающей среды. Осмысление предмета дистрибьюторского договора с таких позиций и принятие решения об отказе в покупке ЛС, не отвечающего требования биоэтики, будет задавать высокий моральный стандарт в деятельности дистрибьютора. Если в процессе обсуждения предмета договора дистрибьютор знает о том, что ЛС не отвечает элементарным требованиям безопасности и, несмотря на это, покупает ЛС, руководствуется лишь конъюнктурой на рынке, исповедуя при этом принцип «после меня – хоть потоп», то говорить о моральном измерении подобной «предпринимательской» деятельности нет смысла.

Получив в собственность ЛС по дистрибьюторскому договору, предприниматель, следуя законам, принципам и правилам биоэтики, обязан задуматься о том, как он будет осуществлять организацию продвижения товара на определенной территории. Как отмечено во введении к документу QAS/04.068/Rev.2, принципы GDP призваны обеспечить качество и целостность фармацевтических изделий в течение всех элементов процесса дистрибьюции.

Подводя итог сказанному, следует еще раз подчеркнуть роль государства в обеспечении не только надлежащей дистрибьюторской практики, но и в развитии фармацевтического рынка в целом. Эта роль, безусловно, не должна сводиться к возведению административных барьеров, в качестве которых нередко воспринимают стандарты GMP, GLP, GCP, GDP, GPP, ISO. Говоря о GMP, А.В. Дмитриев, замечает, что для тех предприятий, которые не отвечают требованиям данного стандарта, будет создан барьер. Подобная мера вовсе не означает элемента или приема конкурентной борьбы. Это – гарантия качества лекарств, следовательно, гарантия национальной безопасности, если хотите.

Следует согласиться с В.Л. Хайкиным (2004), который, выступая на конференции «Фармацевтические рынки в России, СНГ и странах Балтии» (Берлин, 5-6 февраля 2004 г.) с докладом «Национальная лекарственная политика в Российской Федерации. Проблемы и перспективы развития», подчеркнул: «Концепция основных ЛС является важнейшим звеном НЛП, помогая установить приоритеты для системы лекарственного обеспечения. Перечень основных ЛС формируется, как правило, на основе приоритетного использования воспроизведенных препаратов ввиду их сравнительно более низкой стоимости. В рамках НЛП обсуждаются стратегии выбора, критерии и процедура формирования перечня основных ЛС. Выбор должен основываться на принципах эффективности, безопасности, а также относительной рентабельности ЛС. Необходимо соблюдать прозрачность процесса выбора, привлекать к составлению списка ученых, представителей общественных организаций, учитывать интересы различных участников фармрынка… Наша позиция заключается в том, что развитие отечественной фармотрасли должно быть одним из приоритетов российской НЛД. Полагаем, что в качестве ключевого элемента данного раздела должна стать разработка системы мер по формированию современного, конкурентоспособного, высокотехнологичного отечественного производственного сектора на фармрынке. Достижение этой цели полностью соответствовало бы главной цели этого НЛП – обеспечению населения качественными и доступными по ценам ЛС. При этом меры по поддержке отечественной фармотрасли должны не сдерживать, а поощрять принцип конкуренции, особенно с учетом обязательств, которые принимает на себя Россия, преследуя цель вступления в ВТО. Нас радует, что на нашем рынке начали сближаться точки зрения российских компаний по вопросу о мерах, необходимых для поступательного развития отечественной фармотрасли, несмотря на конкуренцию между ними, противоречия в интересах производственного, оптового и розничного секторов и другие обстоятельства».