Н. А. Подмо дядя паня

Я была только на одной из его Филонова выставок... и могу засвидетельствовать, что публика определенно интересовалась его работами.

Перед картинами даже была скамья для тех, кто хотел присесть, сосредоточиться, поразмышлять о картинах и прийти к каким-то собственным выводам. Это было в 1922-1923 годах. ...

Насколько он был образован? Точно не могу сказать, но знаю, что он был культурным и очень интересным человеком и индивидуалистом. ...

Я не знаю, почему Филонов стал вегетарианцем, но причин могло быть много. В то время (то есть после революции) всем пришлось стать вегетарианцами, нравилось это кому-то или нет!

Филонов принадлежал к купеческому сословию, поэтому родители воспитали его в православной вере. ...

Я видела дядю Паню несколько раз и разговаривала с ним, но по семейным обстоятельствам до 1922-1923 годов я видела его только на фотографиях в семейном альбоме. Я многого не знаю о своих родственниках. О семье Филонова, однако, я знаю следующее: мой дед Николай (не помню его отчество) и моя бабушка Любовь были москвичами и, очевидно, принадлежали к купеческому сословию, имели какое-то дело. У них было шесть детей - четверо дочерей и двое сыновей. Все были крещены, а сыновья были наречены в честь апостолов Петра и Павла. Но Пётр умер семнадцати или восемнадцати лет от роду. С кончиной отца овдовевшая мать перенесла тяжелые материальные лишения, ведь у нее на руках оставались шестеро детей и старушка-мать. Но она смогла воспитать их и даже застала замужество старших дочерей, затем переехавших в Санкт-Петербург. Думаю, что маленькую Евдокию воспитали именно старшие сестры. Я знаю, что она училась пению и даже брала уроки у знаменитой Медеи Фигнер. Как и где жил Павел Николаевич, я не знаю. Но у него был талант к рисованию, и одно время он посещал Академию художеств... Я встретила его в 1922-1923 году у мамы в Санкт-Петербурге и была очень рада познакомиться с моим дорогим дядей.

Он произвел очень глубокое впечатление на меня: во-первых, из-за того, что я знала, что он - мой родственник, и, во-вторых, потому что он был очень мил и нежен со мной. Он был хорошо сложен, высокий, напоминал мою маму. ...

Тогда он все еще был очень молод и, очевидно, ему до крайности надоела жара в городе, так что он решил попутешествовать и узнать побольше о своей стране. Поэтому он купил лодку, взял кисти, краски и все необходимое для этюдов и отправился по широким просторам матушки Волги. Он был в восторге от природной красоты Волги и ее живописных берегов. Он спал в лодке, причаливал в красивом месте или поблизости от какого-нибудь села или деревеньки, а вокруг везде были церкви, крутые речные берега, разные избёнки, победнее и побогаче, с разукрашенными ставнями. Он вынимал кастрюлю, готовил уху, хорошенько осматривался, доставал краски и начинал рисовать крестьян, местных женщин и стариков. Потом люди начинали собираться вокруг него, прося продать им что-то, вроде картины, где изображался их дом. Филонов и продавал - но не за деньги. ...

Я не помню, сколько прошло к тому моменту со времени путешествия Филонова за границу: в Германию, во Францию и в Италию. Это была учебная поездка, и для него как художника она была совершенно необходима. Конечно, это требовало денег, а у дяди их не было, поэтому он решил продать одну картину некоему меценату, владельцу магазина в Гостином дворе (я знала этот магазин). Филонову нужны были деньги, чтобы доехать на поезде до Германии, после чего он пошел пешком. Так он пересек Германию и Францию, на своем пути рисуя этюды и зарабатывая тем самым достаточно, чтобы жить. Разумеется, все это происходило до Первой мировой войны и революции. ...

Он также совершил паломничество в Иерусалим. Очевидно, он посетил монастырь Святой Екатерины, и, под впечатлением от образа великомученицы, создал чудесную икону и отдал ее своей старшей сестре, Екатерине. Я видела эту икону. Она потрясающая, прямо как древняя византийская - без ярких цветов, только коричневые и зеленые тона.

Он напряженно трудился, живя ради искусства. Когда я спросила его, почему он не продает свои картины, он ответил: «Картина - это душа. Разве может, на самом деле, кто-то продать свою душу?» Он придерживался этого мнения до последнего дня. Никогда не шел на сделку с совестью, со своей душой.

Я посетила выставку Филонова в залах Общества поощрения искусств на Морской в Петербурге, хотя мне было трудно понять его картины, потому что нужно знать его систему, теорию, философию... Что он думал, когда рисовал, и что хотел сказать, если он вообще хотел что-нибудь сказать, - ну, это не нам знать. ...

Могу добавить, что он был очень добрым. У его сестры было шестеро детей, и в 1918 году, когда они умирали от голода, он отдал им весь свой академический продуктовый паек. Он принес его к двери, позвонил и пошел домой.