Глава тринадцатая. Эпистолярные материалы (частная переписка)

Видовая специфика и значение переписки как источника. К источникам личного происхождения наряду с воспоминаниями и дневниками принадлежит не носящая официального характера переписка, иначе именуемая эпистолярной документацией (от латинского слова epistola – послание, письмо). В эту категорию не могут включаться документы типа писем, которыми обмениваются друг с другом главы государств и правительств, или же документы партийной публицистики, подобные «Письму к американским рабочим» В. И. Ленина; они относятся к совершенно другим уже рассмотренным выше видам источников ¹.

Письмо неофициального характера есть документ, посредством которого общаются между собой два частных лица – корреспондент (автор письма) и адресат. Их взаимоотношения могут быть в разных случаях весьма различны (родственные, дружеские, товарищеские, связанные с совместной политической деятельностью, натянуто-холодные и т. п.), но в частной переписке всегда будут выражены в такой форме, которая специфична для прямого персонального контакта и не рассчитана на публичность. Поэтому даже тогда, когда речь идёт о переписке сугубо политического содержания, например о переписке К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина с лицами, являвшимися их сподвижниками или оппонентами в идейной борьбе, – её отличает от собственно политических документов то, что в ней ведётся диалог лишь с непосредственными адресатами, а не с массовым читателем.

289

От подлинных эпистолярных источников следует чётко отделить и такие художественные, мемуарные, публицистические и иные произведения, в которых использование формы переписки или названия «Письма» является лишь специфическим литературным приемом автора («романы в письмах» типа «Новой Элоизы» ЖД. Руссо, «Персидские письма» Монтескье, «Письма из Франции и Италии» А. И. Герцена и т. п.).

Переписка во многом близка к мемуарным источникам и тем не менее не должна рассматриваться как составная часть этой группы прежде всего в силу присущего ей другого функционального назначения. Письма могут быть весьма сходны и по характеру материала, и по форме с дневниковыми записями или же содержать в себе фрагменты воспоминаний о прошлом, но фиксируют события, факты, жизненные ситуации с целью не сохранить память о них для самого пишущего, его потомков или будущих поколений вообще, а информировать о них конкретное лицо – адресат.

Как и воспоминания и дневники эпистолярные источники ценны для исследователя прежде всего тем, что позволяют ему реконструировать духовно-эмоциональный климат изучаемой эпохи, представить себе, как воспринимались те или иные события людьми, которые сами наблюдали или пережили их. В этом смысле то, что в переписке запечатлена субъективная точка зрения, которая передаёт не только микроощущение самого корреспондента, но в определённой степени и настроения, свойственные его общественной среде, составляет не минус, а плюс этого вида источников. Если же переписка используется как источник фактической информации (а она иногда существенно дополняет или уточняет факты, известные историку по другим материалам), то субъективная позиция пишущего может оказаться, наоборот, негативным элементом, воздействие которого должно быть снято путем тщательного критического анализа.

Для историка подчас оказывается важнейшим свидетельством и отдельное письмо, но особенно обогащает источниковую базу исследования обращение к крупным комплексам эпистолярных материалов. Это могут быть, прежде всего, письма (иногда за много лет) одного и того же корреспондента определённому адресату; в подобном случае желательно привлечь и письма адресата, т. е. изучить данную переписку в её двустороннем выражении, а также обратиться к переписке корреспондента с другими лицами, поскольку она касается исследуемой проблемы. Иного рода комплексы писем образуются более или менее искусственно – они объединяются не личностью корреспондента или адресата, а целью тех, кто их собрал или составил.

290

Но они, как правило, отличаются определённой типовой однородностью материала, который в этом случае может исследоваться как своего рода массовый источник. Таковы, например, письма, послужившие материалом для специального социологического исследования об эмиграции польских крестьян в США в первые десятилетия XX в., или отложившиеся в архивах царской военной цензуры выборки из перлюстрированных солдатских писем с фронтов первой мировой войны, по которым в советское время была предпринята специальная публикация ¹.

Переписка и личные архивы. Публикации эпистолярных источников. Эпистолярные источники в гораздо меньшей степени, чем другие, поддаются точному библиографическому учету. Это относится в особенности к той огромной их массе, которая остается неопубликованной. Удельный вес неопубликованных материалов здесь еще больше, чем среди воспоминаний и дневников, так как переписка по своему непосредственному назначению не предполагает публикации. Издается она по общему правилу спустя значительное время после смерти ее участников и лиц, чьи интересы могли быть каК.либо затронуты ее обнародованием, а в других случаях – с теми или иными купюрами.

Неопубликованная переписка отлагается в личных или семейных архивах и составляет основную часть их документации. Обычно письма сохраняются в бумагах адресата, но иногда возвращаются корреспонденту или его наследникам. На хранение в государственные архивы, музеи, рукописные отделы библиотек и т. д. частная переписка поступает в составе соответствующих личных фондов. Исследователи могут иметь к ней доступ на основании действующих в данной стране архивных правил или же (если она не была передана в какое-либо государственное, муниципальное или научное хранилище) с личного согласия её владельцев.

Архивы общественных и государственных деятелен всегда включают в себя документацию не только личного происхождения, но и такую, которая непосредственно связана с их должностным положением, партийным постом и т. д. В составе их архивов легко вычленяются, с одной стороны, официальные (в широком смысле) бумаги, являющиеся таковыми но самой своей видовой принадлежности, а с другой – такие материалы бесспорно личного характера, как дневниковые записи, наброски или законченные тексты воспоминаний и т. д.

291

Сохранённая же фондообразователем переписка чаще всего бывает как личной, так и деловой (опять-таки в широком смысле), и выделить из неё собственно эпистолярный материал значительно труднее.

В отношении бумаг политических деятелей в условиях господства буржуазного права неоднозначно решается и вопрос о том, кому они должны принадлежать и где храниться. Так, например, в США бумаги (в том числе и должностные) ушедших в отставку президентов долгое время рассматривались как их личная собственность, в результате чего архивы некоторых из них (М. Фильмора, М. Ван-Бьюрена, У. Гранта) были уничтожены ими самими или их наследниками. Затем хранение президентских архивов взял на себя рукописный отдел Библиотеки конгресса, где были сосредоточены фонды 23 президентов, включая и документы, не связанные с пребыванием на посту (в частности, здесь находится 194 тома бумаг А. Линкольна за период с 1833 по 1865 г.). Создание в США системы президентских библиотек имеет в виду, прежде всего хранение и научное использование документации, образовавшейся за время соответствующего президентства, но в эти библиотеки-музеи могут передаваться (в порядке дарения) и другие документы самого бывшего президента или близких к нему лиц. Принципиально же проблема отделения «общественных» бумаг президентов от «частных» в архивной практике и архивном законодательстве США не разрешена до сих пор.

Поскольку архивы видных политических деятелей, естественно, привлекали и привлекают к себе внимание историков, те из них, которые открывались для научного использования, становились и предметом специальных публикаций, охватывающих их целиком или частично. В такие издания всегда включается и переписка. В США, например, в течение последних десятилетий ведётся обширная и отличающаяся высоким научно-археографическим уровнем работа по публикации бумаг виднейших деятелей американской революции XVIII в. – Т. Джефферсона, А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и др. Их наследие широко публиковалось и раньше. Новые многотомные и ещё не законченные публикации и отличаются от прежних тем, что в них включается всё не только написанное данным лицом, но и адресованное ему. Это весьма важно, в частности, для изучения переписки «отцов-основателей» США, которая теперь становится доступной в комплексе корреспондент – адресат.

292

Примером иного, выборочного типа публикации по материалам личного архива может служить издание бумаг видного итальянского политического деятеля первых десятилетий XX в. – Дж. Джолитти ¹. После смерти Джолитти его архив был передан наследниками на государственное хранение, за исключением тех документов, которые семья сочла относящимися к частной сфере его жизни. В упомянутую публикацию вошли документы из обеих частей архива Джолитти, причём это исключительно письма (самого Джолитти и адресованные ему), всегда так или иначе связанные с политическими взаимоотношениями, а иногда носящие вполне официальный характер.

Вообще же содержащаяся в личных архивах переписка буржуазных государственных деятелей стран Европы и Америки опубликована в ничтожно малом количестве. Министры, парламентарии, лидеры влиятельных партий, видные дипломаты или военачальники обычно охотно выступают в печати с воспоминаниями, где могут представить прошлое в желательном для себя освещении, но надолго ограждают специальными распоряжениями от публикации свою переписку, в которой конфиденциально обсуждались проблемы отнюдь не личного характера. Показательно, например, что история и предыстория первой мировой войны отражена во множестве изданных воспоминаний и дневников, тогда как переписка тех, кто играл в этих событиях активную роль на авансцене или за кулисами, представлена лишь относительно немногими публикациями ¹.

Но для исследователей представляют ценность и интерес архивы не только лиц, носивших громкие исторические имена. Не менее важны, хотя издаются ещё реже, архивы рядовых, внешне ничем не примечательных современников тех или иных событий. Таков, например, архив дворянской семьи Верней, который содержит переписку и другие документы нескольких её поколений, живших накануне, в период и после английской революции. Этот фамильный архив описан в специальном обзоре, составленном королевской комиссией по рукописным историческим источникам, а часть его опубликована.

293

Обширнейшую переписку ведут обычно писатели, публицисты, философы, которые становятся «властителями дум» своего времени. В их архивах остаётся множество писем от самых различных корреспондентов. Так, Л. Н. Толстому только из-за рубежа писало около 6 тыс. чел., а полученная от них почта насчитывает примерно 9 тыс. писем ². В свою очередь, собственноручные письма известных литераторов и мыслителей тщательно сохраняются адресатами, копируются, а зачастую становятся предметом коллекционирования. В советских хранилищах находятся, например, автографы многих писем Вольтера, которые попали в нашу страну разными путями: частично – в результате его переписки с русскими адресатами (Екатериной II, А. Р. Воронцовым, Д. М. Голицыным и др.), частично же – в результате собирательской деятельности. Наиболее крупная коллекция вольтеровских материалов (178 писем, кроме одного – собственноручных) представлена в собрании А. Р. Воронцова, хранящемся в архиве Ленинградского отделения Института истории АН СССР ³.

Переписка видных представителей культуры, воспринимаемая в обществе как продолжение и неотъемлемая часть их творческой деятельности, нередко начинает обнародоваться сравнительно быстро. Но подлинно научная публикация их эпистолярного наследия требует огромной предварительной работы (разыскания подлинников, сличения различных текстов и т. д.), которая не может быть выполнена за короткое время. Показательна в этом смысле опять-таки судьба переписки Вольтера. Начиная с конца XVIII в. она издавалась многократно – и отдельными частями, и в собраниях его сочинений (впервые – в 1785 г.). 52-томное издание произведений и писем Вольтера, осуществленное в 1877—1885 гг. Л. Моланом, было задумано как научная публикация, итоговая по отношению ко всем предшествующим. Однако многие письма в ней были воспроизведены не по подлинникам, а по копиям, зачастую совершенно неисправным, произвольно соединявшим куски разных текстов и т. д. (ряд погрешностей этого издания был выявлен при сравнении с ним хранящихся в СССР подлинников соответствующих писем).

294

И лишь в 1952 г. в Швейцарии Т. Бестерманом было начато и сравнительно недавно закончено специальное, основанное на подлинниках и фотокопиях с них издание переписки Вольтера в 107 томах (включая справочные), которое может считаться действительно научным.

Важнейшее место среди эпистолярных источников нового и новейшего времени занимает переписка К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина.

После смерти Маркса Энгельс хранил все его бумаги у себя, а затем завещал их (вместе со своим собственным архивом) Правлению германской социал-демократии, назначив лицом, ответственным за их публикацию, Э. Бернштейна. До первой мировой войны Правление СДПГ издало в четырех томах письма Маркса и Энгельса друг другу, а также сборник, куда вошли их письма Ф. А. Зорге и некоторым другим лицам ¹. Ряд писем основоположников марксизма (в том числе подборка писем К. Маркса Л. Кугельману) был опубликован в теоретическом органе СДПГ «Neue Zeit». Критически оценивая в этих публикациях качество редакторской работы и научного аппарата, В. И.Ленин, тем не менее, придавал большое значение их выходу в свет и ознакомлению с содержащимся в них материалом русского читателя. Сделанные с них русские переводы писем Маркса к Кугельману и писем Маркса, Энгельса и других корреспондентов к Зорге он снабдил своими предисловиями, а о немецком издании переписки Маркса с Энгельсом начал писать обширный, оставшийся незаконченным очерк ².

Однако в архиве СДПГ переписка Маркса и Энгельса была представлена не полностью. У Энгельса сохранились письма, которыми он и Маркс обменивались друг с другом, обширная корреспонденция, получавшаяся ими из разных стран, и черновики многих его ответов. В то же время значительная часть писем, посланных и Энгельсом, и Марксом разным лицам, осталась у адресатов.

Широкая и систематическая работа по сбору, научному изучению и публикации всего литературного наследия основоположников марксизма впервые началась не на их родине, а в нашей стране – с созданием в 1921 г. по личному указанию В. И. Ленина Института Маркса и Энгельса в Москве (сейчас Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС) ¹.

295

В центральном партийном архиве НМЛ сосредоточена (в фотокопиях или оригиналах) практически вся разысканная доныне переписка Маркса и Энгельса. Оригиналы же их рукописей и других бумаг, находившиеся в архиве СДПГ, были вывезены из Германии после прихода к власти нацизма и поступили (после частичной утраты и расхищения) на хранение в Международный Институт социальной истории в Амстердаме.

Наиболее полно корреспонденция Маркса и Энгельса опубликована во втором издании их трудов на русском языке ². В основные и дополнительные тома этого издания вошло более 4 тыс. писем основоположников марксизма.

В гораздо меньшей степени охвачена имеющимися публикациями та корреспонденция, которая направлялась Марксу и Энгельсу как адресатам. В 1924 г. в советском журнале «Под знаменем марксизма» впервые были опубликованы письма к Энгельсу выдающегося итальянского марксиста Антонио Лабриолы, позднее изданные и в Италии ³ (письма же Энгельса к Лабриоле, за исключением трёх, до сих пор не найдены, хотя очевидно, что переписка была интенсивной в обоих направлениях). В 1964 г. была издана вся известная к тому времени переписка Маркса и Энгельса с их итальянскими корреспондентами за 1848 – 1895 гг. (в общей сложности 528 писем в Италию и из Италии) ⁴. Эту двустороннюю публикацию осуществил Институт Дж. Дж. Фельтринелли в Милане, располагающий фотокопиями писем, оригиналы которых находятся в амстердамском Международном институте социальной истории и частично в НМЛ при ЦК КПСС. Несколько раньше в Италии отдельным изданием вышла переписка между Энгельсом и основателем ИСП Филиппо Турати ⁵.

296

Письма к Марксу и Энгельсу из различных стран, содержащие отклики на Парижскую Коммуну или связанные с созывом Гаагского конгресса I Интернационала, вошли вместе с другими материалами в состав двух советских публикаций ¹.

Все, что написано рукой В. И. Ленина, собирается и хранится в ленинском фонде ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС. Письма Ленина включались во все издания его сочинений и наиболее полно охвачены последним из них – пятым ². В связи с источниковедением новой и новейшей истории следует особо выделить интернациональную часть ленинской переписки (как до, так и после Октября), имея в виду не только письма самого В. И. Ленина, адресованные товарищам по борьбе в других странах, но и поступавшие в его адрес письма из-за рубежа. Из этих последних опубликована лишь небольшая часть, прежде всего в специальном сборнике, куда вошли также некоторые другие зарубежные материалы о В. И. Ленине (воспоминания и т. д.) ³.

В общем, эпистолярные источники нового и новейшего времени в странах Европы и Америки публиковались во множестве самых различных по охвату, целям и качеству изданий, которым невозможно дать даже краткую сводную характеристику. Тем не менее, основная их масса, слагающаяся из писем лиц, как будто не причастных к деяниям и событиям исторического масштаба, остается не только не опубликованной, но и в значительной мере не разведанной исследователями.

Источниковедческий анализ эпистолярных документов, Учитывая только что сказанное, целесообразно при рассмотрении приемов источниковедческого анализа переписки взять за основу такой сложный, но вполне вероятный случай, когда исследователь работает над ней в архиве, где этот материал сохранился в неопубликованном виде, а может быть даже не был разобран и систематизирован.

При подобных условиях необходимо, прежде всего, обратить внимание на то, среди каких бумаг обнаружено изучаемое письмо: сохранилось ли оно как изолированный документ или входит в целую группу писем, написанных одной и той же рукой, составляет ли (само по себе или вместе с другими письмами) часть какого-то личного или семейного фонда и т. д.

297

Местоположение письма в архиве является иной раз единственной информацией о нём, от которой можно оттолкнуться при анализе этого источника, начинающемся с определения корреспондента и адресата.

Чаще всего в самом тексте письма есть указания на то, кем оно было написано и кому адресовано, а именно – обращение к адресату в начале и подпись корреспондента в конце. Но иногда имена корреспондента и адресата приходится устанавливать путем специальных изысканий – например, если найден лишь черновик письма, где они не обозначены, если они заменены конспиративными кличками или дружескими прозвищами, если начало и конец письма не сохранились и т. д. В таких случаях путеводную нить может дать как раз принадлежность письма к определённому фонду или группе документов. Черновик, как правило, сохраняется в фонде корреспондента, а письмо, отправленное и дошедшее по назначению, – в фонде адресата. Разумеется, из этого правила возможны исключения: адресат мог почему-либо вернуть полученное письмо корреспонденту, фондообразователем мог стать не сам корреспондент или адресат, а кто-нибудь из родственников того или другого, сохранивший письмо как фамильную реликвию, и т. д. Если есть основания предполагать что-либо подобное, то следует проверить свое допущение, исходя из принадлежности остальных документов данного фонда или собрания. Однако, так или иначе от фондообразователя в конце концов обычно удается дойти либо до корреспондента, либо до адресата. Корреспондент может быть установлен также по почерку письма, но лишь при наличии других, уже «опознанных» образцов этого почерка.

При определённых условиях оказывается возможным, зная имя корреспондента, установить имя адресата, или наоборот. Для этого необходимо иметь представление о том, с каким кругом людей переписывалось данное лицо, а желательно и о характере его взаимоотношений с ними. Располагая такими сведениями и с учётом содержания, тона и других особенностей изучаемого письма можно с достаточной долей вероятности предположить, от кого именно оно было получено (или кому адресовано). Но любое подобное предположение не может считаться доказанным, пока не будет проверено и подтверждено анализом почерка (если оно относится к корреспонденту), показаниями других источников или каким-либо иным способом.

298

Среди наиболее употребительных приёмов атрибуции эпистолярных источников рекомендуется отыскание документальных свидетельств о том, кто был автором исследуемого письма, анализ идей данного письма в сравнении с другими с помощью «тематических параллелей» и «текстовых сопоставлений», анализ передающей эти идеи лексики, характерных речевых оборотов и выражений и т. п. элементов стиля ¹. Атрибуция писем (как и других источников описательного характера) по авторскому стилю может выполняться не только традиционными методами, но и с помощью машинного статистического анализа.

Имена корреспондента и адресата – это лишь минимум информации о них, которым нельзя ограничиваться. Исследователю может оказаться полезным всё, что касается личных, семейных, дружеских, деловых и т. п. связей, черт характера, симпатий и антипатий, должностного положения и других аспектов жизни и деятельности каждого из них. Выше уже отмечалось, что по данным подобного рода об одном из участников переписки иногда удаётся определить второго; детальное же «знакомство» с обоими действующими лицами даёт ключ к решению и других важных вопросов.

Один из таких вопросов возникает в случае, когда корреспондент считается известным, но есть сомнение в том, что отдельные письма или группа писем действительно написаны его рукой, т. е. в их подлинности. Подобное сомнение особенно уместно, если, например, эти письма сохранились не среди личных бумаг адресата или самого предполагаемого корреспондента, а в архивах полиции, в судебном деле, где они фигурировали как некая улика против него, или у какого-то третьего лица, почему-либо заинтересованного в его компрометации. Для проверки подлинности писем совершенно необходимо привлечь сведения о деятельности и ближайшем окружении автора в то время, когда они были написаны. Бесспорное же доказательство подлинности или подтверждение подлога даёт графологическая экспертиза, т. е. проверка авторства письма по почерку.

Иной раз поддельными оказываются не только письма, погребенные в архивах, но и такие, которые стали достоянием читателя. Литературные мистификации в эпистолярном жанре – не столь уж большая редкость.

299

Упомянем хотя бы изданные в Лондоне четыре тома писем, будто бы написанных в 1746 — 1762 гг. фавориткой Людовика XV маркизой де Помпадур, широко распространившееся в списках подложное письмо Фридриха II Жан-Жаку Руссо, сочинённое с мистификаторской целью англичанином X. Уолполом (сыном известного политического деятеля), или вышедшую в 1803 г. во Франции поддельную переписку Людовика XVI с его братьями и другими лицами. Публикуемый текст может быть не только подделан целиком, но и фальсифицирован в отдельных своих частях путём произвольной правки, неоговоренных купюр и т. д.

Заподозрить подделку логично, например, в том случае, если издание какой-либо переписки предпринято с явной целью вызвать сенсацию, общественный скандал, опорочить или обелить кого-либо из ее участников и т. д. Фальсификация опубликованных эпистолярных документов раскрывается такими же способами, какие описаны в применении к мемуарным фальшивкам. Их применение хорошо иллюстрируется тем, как была доказана подложность большинства писем А. М. Горького сибирскому краеведу и литератору В. И. Анучину, опубликованных последним в 1941 г. ¹

Важный элемент источниковедческого анализа письма – установление времени и места его написания. Если исследуемый автограф письма не является черновиком, то в самом его тексте обычно содержится, по крайней мере, дата, проставленная в начале или в конце. Но даже в письмах, отправленных адресатам, дата может отсутствовать вовсе, быть неполной (только число и месяц – без указания года) или неправильной (например, в начале нового года письма часто по ошибке помечаются старым). Для установления полной даты или ее уточнения применяются в зависимости от обстоятельств различные приемы. Письмо, отосланное и дошедшее по назначению и сохраненное вместе с конвертом, датируется по почтовому штемпелю, проставленному при его отправлении. Этот же штемпель помогает установить место написания письма. Однако по штемпелю время и место написания письма определяются лишь ориентировочно, так как письма иногда отправляются с опозданием и не обязательно оттуда, где они были написаны. При наличии в письме неполной даты, включающей в себя число и месяц с указанием дня недели (например, «пятница, 8 мая»), недостающий элемент (год) может быть установлен с помощью так называемого «вечного календаря», но с учётом того, что через определённые промежутки времени такие сочетания повторяются.

300

Когда же никаких других возможностей нет, следует попытаться установить место и хотя бы приблизительную дату написания письма по его содержанию. Для датировки писем особенно ценны встречающиеся в них отклики на какие-либо точно датируемые события, упоминания о предстоящих или прошедших праздниках, о возрасте корреспондента, адресата или близких им лиц, те или иные наблюдения над природой. При подготовке к печати писем Вольтера к его другу графу Даржанталю (Шарлю-Огюстену де Ферриолю) они датировались исходя из того, куда именно писал Вольтер своему адресату, каким титулом называл его и т. д.

Когда исследователь работает с опубликованными эпистолярными материалами, то перечисленные выше основные данные о каждом отдельном письме (корреспондент, адресат, время и место написания) обычно сообщаются в публикации. Но даже в изданиях самого высокого научного уровня эти данные иногда оказываются недостаточно точными и затем пересматриваются на основе новых изысканий (например, во втором издании Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса исправлена по сравнению с первым датировка многих писем, что отражено в специальных списках, приложенных к соответствующим томам). Тем более осторожно следует принимать атрибуцию и датировку по косвенным признакам писем, опубликованных без строгой научно-текстологической работы над ними.

Очень важно знать, располагали ли подготовители публикации подлинниками включенных в неё писем. Должно приниматься во внимание и то, кем и с какой целью предпринята данная публикация, каков её общий археографический уровень, имеет ли она в виду полный охват эпистолярного наследия корреспондента или его писем к определённому лицу или же носит выборочный характер, включает только вновь найденные документы и т. д.

Публикация, осуществленная по подлинникам и с соблюдением научных археографических принципов, гарантирует полноту и точность текстов писем. Если же имеющиеся публикации недостаточно надежны, но при этом исследователь не может обратиться непосредственно к подлинникам, необходимо хотя бы выявить наиболее очевидные погрешности текстов путём сравнительного анализа разных изданий изучаемой переписки.

301

Анализ эпистолярных источников по существу их содержания при определённых условиях осложняется наличием в них скрытого подтекста, который нужно выявить и расшифровать. Подобная задача возникает весьма часто и в силу самых различных конкретных причин. Корреспондент может с помощью недомолвок, обтекаемых выражений и т. д. «играть в прятки» с адресатом, если их отношения не располагают ко взаимной откровенности. При очень близких личных взаимоотношениях тех, кто ведёт переписку, их письма, адресованные только друг другу и не имеющие в виду никаких посторонних глаз, рассчитаны на понимание с полуслова и именно поэтому содержат много непонятного для непосвященных (намеки, шутливые прозвища и т. д.). Иногда, наконец, сам пишущий предполагает возможность прочтения письма кем-либо, кроме адресата, и заранее принимает меры против такого нежелательного, а подчас и опасного читателя или же, наоборот, говорит кое-что специально для него. Например, Антонио Грамши в своих подцензурных письмах к родным из фашистской тюрьмы использовал, когда речь шла о его положении политического заключенного, различные эзоповские приемы вплоть до исторических аналогий. Так, чтобы выразить своё отношение к назойливо внушавшейся ему и его близким идее прошения о помиловании, о чем он не мог писать прямо, он резко осудил уступчивость, проявленную в подобной же ситуации брошенным в австрийскую тюрьму итальянским патриотом периода Реставрации Ф. Конфалоньери. Поданное Конфалоньери прошение о помиловании Грамши оценил как «документ, написанный человеком, дошедшим до крайней степени унижения и позора» ¹ и намеренно подчеркнул эти слова.

Эпистолярные материалы при всей субъективности запечатленных в них оценок и мнений стоят в ряду наиболее достоверных исторических источников. Один и тот же автор в своей переписке, функционально не рассчитанной на опубликование, гораздо откровеннее, чем, например, в публичных политических выступлениях или в адресованных широкому читателю воспоминаниях. Ошибки памяти могут влиять на достоверность переписки лишь в тех случаях, когда корреспондент обсуждает с адресатом дела давно минувших дней, а не относительно свежие новости. Не случайно, поэтому сопоставление с перепиской желательно при проверке показаний практически всех рассмотренных выше видов источников.

302

Но достоверность эпистолярных источников ни в коей мере не должна абсолютизироваться. Личные качества корреспондента, его взаимоотношения с адресатом, роль в событиях, которые он описывает, – все это очень существенно влияет на степень его беспристрастности, а следовательно, и точности в передаче фактов, не говоря уже об их оценке. Помимо свойственной корреспонденту сознательной или бессознательной тенденциозности, сообщаемые им сведения могут быть недостоверными и из-за недостаточности имевшейся у него самого информации. Поэтому критическая проверка материалом других источников (выбор которых определяется в зависимости от того, где, почему и в каком направлении в переписке наиболее вероятны искажения истины) в данном случае столь же обязательна, как и во всех остальных.