Глава пятая. Документы административных органов

Функции административных органов и значение их документов как источников. Административными органами, или органами государственного управления, называются правительства (кабинеты министров), отдельные министерства и соответствующие им ведомства. Содержание их документации отражает свойственные им специфические функции, которые К. Маркс определил так: «... администрация есть организующая деятельность государства» ¹.

Административная деятельность должна осуществляться на основании и во исполнение закона. Различаются две ее формы: исполнительная деятельность (применение установленных законом общих норм к конкретным обстоятельствам в виде непосредственного предписания, организации и проверки исполнения) и распорядительная деятельность (установление – в пределах компетенции органов государственного управления – новых правовых норм, основанных на законе, в порядке его детализации и конкретизации). На практике, однако, обе эти стороны административной деятельности тесно связаны между собой и сливаются воедино.

Содержание административной деятельности различно в разные исторические эпохи и определяется, прежде всего, классовой сущностью государства, которое её осуществляет.

111

Характерной чертой буржуазно-парламентского государства является, как это видно из изложенного в предыдущих главах, не просто разделение законодательной и исполнительной власти в порядке функциональной специализации этих ветвей государственного аппарата, но всё более глубокий разрыв между законом и административной практикой, формально имеющей целью исполнение закона, а фактически не подвластной ему и стоящей над ним.

Ещё тогда, когда закладывались основы парламентской системы и буржуазная законность утверждалась на обломках феодального права, существовала возможность такой «конкретизации» положений закона его непосредственными исполнителями, которая практически сводила на нет провозглашенные им общие принципы. Известно, в частности, что во всех либеральных конституциях XIX в. декларировалась свобода собраний и союзов, но при этом судьбы рабочих организаций сплошь и рядом решались распоряжениями министра внутренних дел, префекта и т. д., которые могли произвольно приписать им цели, «враждебные общественному порядку», и распустить их.

Оборотной стороной начавшегося с наступлением империалистической эпохи вырождения парламентской демократии является, как уже отмечалось выше, резкое возрастание роли государственного управления сравнительно с другими сферами деятельности государства. Выходя из-под контроля парламентов, правительства в сущности присваивают себе часть законодательных полномочий. Расширяется их дискреционная власть, т. е. право полновластно распоряжаться по собственному усмотрению.

Тенденция к усугублению разрыва между общими законодательными принципами и практикой административной деятельности продолжает существовать и в новейшее время – не только в межвоенный период, отмеченный угрожающим натиском фашизма на демократические завоевания прошлого, но и после второй мировой войны, когда прогрессивным силам во главе с рабочим классом удалось в ряде стран добиться существенного расширения традиционных рамок буржуазной демократии. Характерно, например, что в Италии, где после освобождения от фашизма и победы республиканского строя была принята одна из самых демократических для Западной Европы конституций ¹, деятельность полиции вплоть до недавнего времени основывалась на регламенте, унаследованном от времен фашистской диктатуры (он был окончательно отменен лишь в 1980 г.).

112

В большинстве буржуазных стран после второй мировой воины имеет место значительное усиление власти правительства в целом и премьер-министра в особенности. В условиях современного государственно-монополистического капитализма значительно расширилось и приобрело новые формы непосредственное вмешательство государства в хозяйственную деятельность. Оно осуществляется, прежде всего, через административные органы, к традиционным функциям которых добавляется, таким образом, также и все более важная роль в механизме государственного регулирования экономики.

Расширение масштабов административной деятельности государства и дальнейшее повышение её роли в жизни современного буржуазного общества подтверждается огромным численным ростом государственной бюрократии. В этом отношении особенно показателен пример Англии, которая ещё в начале XX в. отличалась от континентальных стран Европы отсутствием разветвлённого бюрократического аппарата и большого штата чиновников: к 1954 г. по сравнению с 1914 г. численность служащих, занятых в сфере государственного экономического регулирования, увеличилась в 6 раз, служащих всех оборонных ведомств, ведомств юстиции, полиции и иностранных дел – в 8 раз, а кадров собственно военной администрации – в 13–15 раз ¹.

Направляя свои главные удары против господства монополистической олигархии и стремясь подорвать её политическое могущество, рабочий класс развитых капиталистических стран после второй мировой войны активно выступает, в частности, за «расширение прав местных, областных, национальных выборных органов в отношении исполнительной власти и бюрократического аппарата» ², за ограничение сферы деятельности бюрократических органов центральной администрации, за административную децентрализацию и расширение местного самоуправления. Это важный участок той борьбы «за глубокие экономические и социальные требования, за передовую демократию», которую коммунисты «не противопоставляют... борьбе за социализм, а считают ... частью этой борьбы» ³.

113

Таким образом, на различных этапах развития буржуазного общества органы государственного управления занимают всё более важное место в аппарате политического господства буржуазии. Их роль в классовой борьбе между буржуазией и трудящимися массами во главе с пролетариатом неуклонно возрастает. Этим определяется значение их документации как источника по истории стран Европы и Америки в новое и новейшее время.

В связи с широтой сферы государственного управления в буржуазных странах исходящая от их административных органов документация отличается большим тематическим многообразием. Не вся она в равной мере представляет интерес для историка. В наибольшей степени в исторических исследованиях используются материалы полицейского ведомства. Они привлекаются прежде всего для изучения истории революционного движения, тем более что к полицейским донесениям обычно приобщается немало документов самих организаций, являвшихся объектом слежки. Но собственно полицейская документация в этом качестве представляет собой источник крайне тенденциозный и требующий сугубо критического подхода ⁴.

Однако функции государственного управления сами по себе не являются чем-то присущим лишь буржуазному или вообще эксплуататорскому государству. Исследуя опыт государственного строительства Парижской Коммуны, К. Маркс в одном из набросков своей работы «Гражданская война во Франции» подробнее, нежели в окончательном тексте, развил важную в данной связи мысль о различии между двумя аспектами государственности – насилием и собственно организующей деятельностью: «Одно из нелепейших утверждений (по адресу Коммуны. – И. Г.) заключается в том, что центральные функции – не функции правительственной власти над народом, а функции, необходимость которых вызывается главными и общими потребностями страны, – сделались бы невозможными. Эти функции существовали бы, но выполняющие их лица не могли бы, как при старой правительственной машине, встать над действительным обществом, потому что эти функции должны были выполниться коммунальными чиновниками и, стало быть, всегда под действительным контролем.

114

Общественные должности перестали бы быть частной собственностью, пожалованной центральным правительством своим ставленникам ... Правительственная сила подавления и власти над обществом была бы ... сломлена благодаря уничтожению её чисто угнетательских органов, а функции, правомерно принадлежащие правительственной власти, должны были осуществляться не органами, стоящими над обществом, а ответственными слугами самого общества» ¹.

Лишив служащих управленческого аппарата материальных привилегий по сравнению с массой трудящегося населения, поставив их под реальный контроль этой массы, Коммуна сделала важнейший первый шаг к перестройке административной деятельности на социалистических началах. Опыт последующих революций – и, прежде всего, Октябрьской – подтвердил, что перед победившим пролетариатом с необходимостью встаёт задача не только подавить сопротивление классового врага, но и научиться искусству управления. «Первый раз в мировой истории,– писал В. И. Ленин весной 1918 г., – социалистическая партия успела закончить, в главных чертах, дело завоевания власти и подавления эксплуататоров, успела подойти вплотную к задаче управления. Надо, чтобы мы оказались достойными выполнителями этой труднейшей (и благодарнейшей) задачи социалистического переворота» ¹. На особую сложность этой задачи и длительность пути к ее решению В. И. Ленин указывал и в одной из своих последних статей (январь 1923 г.), отмечая, что советский государственный аппарат всё ещё остаётся в «до невозможности, до неприличия дореволюционном виде» и что «мы теперь получили довольно редкий в истории случай устанавливать сроки, необходимые для производства коренных социальных изменений, и мы ясно видим теперь, что можно сделать в пять лет и для чего нужны гораздо большие сроки .. .» ².

Совершенствованию государственного управления на всех уровнях в соответствии с принципами социалистической демократии и законности неизменно уделялось большое внимание в процессе социалистического переустройства в ГДР, ВНР, СРР, на Кубе.

115

Так, Совету министров ГДР законом специально вменяется в обязанность обеспечивать «дальнейшее развитие социалистической демократии» и «постоянное укрепление социалистической законности», на него возлагается ответственность «за постоянное совершенствование деятельности государственного аппарата на основе демократического централизма» ³. На строгом соблюдении социалистической законности всеми ведомствами и должностными лицами государственной администрации настаивает законодательство Республики Куба ⁴ и т. д.

В социалистических странах на органы государственного управления ложится большой объём новых задач, связанных с хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функциями государства. Поэтому документация таких органов может привлекаться как источник при изучении самых разнообразных аспектов истории социалистического строительства.

Состав, хранение и публикация документов административных органов. В процессе деятельности административных органов отлагается множество бумаг, составляющих их текущее делопроизводство. Документы, полученные данным учреждением из других, принято называть его входящими бумагами, а отправленные им вовне – исходящими. Кроме того, часть делопроизводственных бумаг заготовляется каждым учреждением для своих собственных нужд и остается внутри него.

Терминология, употребляемая для обозначения различных видов деловых административных документов, с течением времени меняется – под воздействием революций, которые приводят к власти новый общественный класс и создают соответствующий его потребностям государственный аппарат, в связи с теми или иными перестройками административных органов в рамках прежних общественных отношений и просто потому, что сам язык (даже канцелярский) развивается, отбрасывая устаревшие формы.

116

При поиске и использовании таких документов в качестве исторических источников необходимо называть их так, как они именовались в своё время, – независимо от того, остались ли эти наименования в силе или же сохранились лишь в истории.

Документы деловой переписки между учреждениями, не подчинёнными друг другу, в прошлом именовались отношениями (сейчас это наименование в делопроизводстве не применяется и официальные письма такого рода не имеют специального названия). К документам, предназначенным для распространения в системе подчинённых данному учреждению органов, применяется и поныне название циркуляров. Внутри учреждения или ведомства от начальника к подчиненным идут предписания или приказы, от подчиненных к начальнику – докладные записки (в прошлом – рапорты). Удостоверение подтверждает достоверность какого-либо факта, удостоверение личности свидетельствует о личности предъявителя. О прохождении государственной или военной службы свидетельствует документ, в прошлом именовавшийся аттестатом, а теперь – послужным списком. Патентом на чин (звание) в России XVIII – XIX вв. удостоверялось присвоение не только служебных чинов (гражданских и военных), но и учёных званий, в настоящее время подтверждаемых дипломами ¹.

Официальная переписка по определённому вопросу или с определённым корреспондентом данного учреждения объединяется в дело, а каждому делу присваивается особый номер. Кроме того, ведется учет текущей деловой документации с помощью специальных журналов или картотек, где документы классифицируются по предметным рубрикам. Последняя форма учёта более современна, но журнальная система регистрации бумаг и до сих пор не вышла из употребления, а в прошлом деловая документация учитывалась только таким способом. Журналы входящих и исходящих бумаг административных учреждений обычно ведутся раздельно.

По мере усложнения управленческой деятельности одним из неотъемлемых условии её рациональной организации становится стандартизация и унификация делопроизводства. Деловые административные документы каждого вида становятся все более единообразными по форме и с источниковедческой точки зрения должны в значительной своей части рассматриваться как категория массовых источников.

117

Документы, сыгравшие свою оперативную роль и вышедшие из употребления, отделяются от текущего оперативного делопроизводства и поступают на хранение в архивную часть (архив) соответствующего учреждения. В архивах действующих учреждений и ведомственных архивах они хранятся в течение определённого срока (различного для разных стран и разных типов бумаг). Затем та их часть, которую специальная экспертиза отбирает для постоянного хранения, передается в государственные архивы. Фонды государственных архивов, особенно в буржуазных странах, состоят по преимуществу именно из делопроизводственных документов административных органов.

Деловая документация органов государственного управления предназначена для чисто ведомственного, служебного употребления и в отличие от законодательных актов или материалов парламентских прений не рассчитана на текущую публикацию, за исключением наиболее важных распоряжений, которые печатаются в официальных правительственных вестниках. По большей же части она если и публикуется, то значительное время спустя после того, как выполнит свое непосредственное оперативное назначение. Как уже упоминалось выше ¹, в буржуазных странах (а из социалистических стран – в СРР) действуют правила, согласно которым документы из государственных архивов открываются для публикации лишь по истечении установленного срока давности ². Документы, исходящие от административных органов, в основном малоинтересны для широкой читательской аудитории. Поэтому имеющиеся их публикации – журнальные, в виде документальных приложений к исследовательским трудам ³ или тематических сборников – обычно носят специализированный научный характер и относительно немногочисленны. В огромной же своей массе документы такого рода остаются в архивах и доступны историку лишь в своём первозданном неопубликованном виде, чем обусловлена особая сложность и трудоемкость их источниковедческого анализа.

118

Источниковедческий анализ документов административных органов. Если делопроизводственные бумаги административных органов используются неопубликованными, то в каждом конкретном случае следует, прежде всего, установить, говоря языком археографов, составителя-отправителя, т. е. выяснить, какому учреждению принадлежит данный документ. Начать именно с этого естественно и необходимо ввиду официального характера источника. Составитель-отправитель определяется по штампу или печати и по подписям должностных лиц в конце документа.

Однако все эти элементы наличествуют лишь при том условии, если исследователь располагает подлинником документа, т. е. его первым экземпляром, оформленным по всем правилам и отправленным по назначению. Достаточно часто документ доступен ему только в виде копии или отпуска, т. е. чернового варианта. В подлинниках сохраняются обычно входящие, а в копиях или отпусках – исходящие бумаги учреждения, которое является фондообразователем. При публикации делопроизводственных документов принято указывать, по какому именно тексту (подлинника, копии или отпуска) они воспроизводятся.

Кроме того, исследователь обязан не только выявить элементы, указывающие на принадлежность данной деловой бумаги определённому учреждению, но и проверить их аутентичность и таким образом удостовериться в подлинности документа. Это особенно необходимо в применении к документам, оформленным как подлинники (если имеет место подлог, то скорее всего подделан именно первый, «парадный» экземпляр, а не копия). Для проверки подлинности изучаемый документ следует сравнить по штампу, печати, подписи с такими образцами деловых бумаг, где подобные же элементы не вызывают никаких сомнений в подлоге.

Сохранение в фонде составителя-отправителя копии или отпуска ушедшего вовне документа само по себе служит известной гарантией его подлинности: трудно предположить, чтобы кто-либо, совершив подлог, оставил на месте такие улики против себя. Если же копия или отпуск обнаружены совсем не там, где они должны были бы сохраниться в соответствии с установившимся в делопроизводстве порядком, то это, наоборот, делает подлинность документа сомнительной, хотя и не доказывает ещё факт подлога.

119

Подлинность такого экземпляра документа, где нет подписи и печати, можно проверить путём анализа его содержания с точки зрения того, нет ли в нём ошибок в хронологии, путаницы в употреблении единиц меры и веса, правильно ли применяются типичные для предполагаемого случая канцелярские обороты и т. д. Если обнаружится какая-либо несообразность подобного рода – это может указывать не только на самый факт подлога, но и на то, что подлог совершен позднее того времени, которому будто бы принадлежит документ. Этот способ проверки может применяться (в дополнение к анализу подписей и печати) и при исследовании таких документов, которые снабжены ими, т. е. выглядят как подлинники. Проверить подлинность документа его возрастом помогает также палеографический анализ, позволяющий определить давность изготовления бумаги и чернил, установить, типичен ли для предполагаемого времени данный почерк или машинописный шрифт, и т. д.

Поскольку деловые документы административных органов выражают официальную, а не чью-либо личную точку зрения, относительно менее важен вопрос о том, кем именно составлен каждый из них. Исключением являются случаи, когда предполагается причастность к выработке документа должностного лица с ярко выраженной индивидуальностью, отпечаток которой мог сохраниться в тексте.

Документы, возникающие в сфере государственного управления, редко составляются теми, кто их подписывает. Поэтому автор документа обычно определяется не по подписи под ним, а по почерку черновика или же по стилистическим особенностям – если они не полностью стерты трафаретной канцелярской терминологией, а предполагаемым автором является лицо, чей литературный стиль известен по другим образцам.

Следует также по возможности выяснить, написан ли текст документа сразу в окончательном виде одним и тем же лицом или же в нем есть позднейшие интерполяции (вставки, исправления) и кому они принадлежат. Для этого необходимо располагать черновиком документа. Интерполяции в черновике легко выявляются по его внешнему виду. Это могут быть изменения, внесенные в первоначальный рукописный текст тем же или другим почерком, поправки от руки на машинописной копии и т. д. Если основной текст и поправки к нему написаны одной и той же рукой, но разными чернилами – допустимо предположить, что составитель текста дополнительно редактировал его не сразу, а спустя какое-то время.

120

Чаще всего в той или иной степени отделена по времени от первичного текста и правка, сделанная на нем не самим составителем, а кем-то другим. Кем именно – можно попытаться установить путем анализа почерка, сравнив его с образцами почерка различных должностных лиц данного учреждения.

Название административного органа или учреждения, от которого исходит документ, обычно уже указывает и место его происхождения. Для датировки документов подобного рода применимы в разных случаях различные способы. В подлиннике документа при регистрации его исходящего номера обычно проставляется так называемая канцелярская дата. Она вносится не автором документа и не лицом, подписавшим его, не составляет единого целого с его текстом и не отражает точно времени его создания или подписания, но все же - достаточно близка к этому времени и потому может служить ориентиром при датировке. Иногда такой даты в тексте отправленного по назначению документа почему-либо нет, но зато отмечена дата его получения учреждением-адресатом или имеется датированная помета должностного лица, которому он был направлен на рассмотрение. Такие даты тоже дают возможность, по крайней мере, приближенно определить время создания документа, хотя отстоят от него еще дальше, чем канцелярская «исходящая» дата. Наконец, сам документ может не содержать никаких прямых указаний на то, когда он был составлен, отправлен, получен или рассмотрен (например, если данный его экземпляр является лишь копией или отпуском) – и в этом случае его датировка может основываться лишь на анализе содержания по таким элементам, как употребление характерных для того или иного периода канцелярских формул, упоминание точно датируемых событий и т. д., и будет, естественно, только предположительной и весьма неточной.

Однако выяснение «обстоятельств места и времени» при анализе делопроизводственных документов административных органов (как и любого другого источника) не должно сводиться лишь к тому, чтобы определить, где и когда была составлена данная бумага. Необходимо представить себе эпоху, которой принадлежит документ, знать классовую природу того государства, чья административная деятельность его породила, правильно понять место и назначение составившего изучаемый документ учреждения в системе органов этого государства, разобраться в том, какие конкретные причины привлекли внимание администрации к трактуемым в документе вопросам.

121

Делопроизводственные документы в сфере государственного управления часто составляются на основе подобных им по типу бумаг, поступивших в данное учреждение из подчиненных ему или же, наоборот, из вышестоящих инстанций: текст рапорта полицейского инспектора начальнику городской полиции с помощью сравнительно небольшой правки превращается в донесение последнего префекту, из предписания префекта начальнику полиции подобным же образом изготовляется циркуляр, рассылаемый полицейским надзирателям отдельных городских кварталов, и т. д. Существенно и то, в каком окружении сохранился изучаемый документ, что лежит вместе с ним в деле. Поэтому для понимания смысла и значения документа нужно по возможности полнее выяснить и учесть его соотношение с другими, так или иначе связанными с ним бумагами.

В неопубликованных документах делопроизводственного характера постоянно встречаются случайные ошибки в тексте, возникающие из-за спешки при оформлении бумаг, небрежности или невнимания тех, кто их составлял или переписывал, и т. д. Такие погрешности должны быть выявлены и по возможности устранены до того, как начнется анализ документа по существу, иначе они могут повлиять на понимание исследователем смысловой стороны источника. Пропуски в тексте обнаруживаются по отсутствию в отдельных его местах логической связи, но могут быть восполнены лишь в случае, если документ сохранился также и в каком-либо ином варианте. Часто искажается написание собственных имен и географических названий, поэтому их транскрипцию следует всегда проверять путем сравнения данного текста с другими.

При раскрытии содержания административной делопроизводственной документации исследователю приходится преодолевать барьер типичной для неё трафаретной терминологии, зачастую (как и в законодательных актах) не столько проясняющей, сколько скрывающей истинную суть тех явлений, о которых идет речь. Так, например, в полицейских донесениях квалификация каких-либо действий как «подрывных», «мятежных» или «опасных для общественного порядка» может относиться к самым различным индивидуальным или коллективным акциям, в том числе и таким, которые формально не запрещены законом (собрание, где высказываются оппозиционные правительству взгляды, забастовка и т. п.), но явно нежелательны с точки зрения охранителей устоев данного строя.

122

Тщательной проверки требует содержащаяся в бумагах административных органов фактическая информация. Это опять-таки в особенности относится к полицейским документам, которые изобилуют неточными, а подчас и просто вымышленными сведениями о лицах или организациях, находящихся в оппозиции существующему общественному строю или политическому режиму.

Должностные лица полицейского аппарата в донесениях «наверх» нередко идут на сознательное искажение фактов и высказывают необоснованные утверждения ради того, чтобы подчеркнуть собственное служебное рвение в борьбе с «подрывными» элементами или, наоборот, скрыть допущенные ими самими или их подчиненными промахи, изобразить в угоду начальству идиллическую картину полного благополучия на вверенном им участке и т. д. Искажение истины может быть и результатом свойственного им незнания или специфически полицейского понимания сущности трактуемого вопроса. Вот, например, как рисовалась перепуганному воображению блюстителей порядка в Италии деятельность I Интернационала в период после Парижской Коммуны:

«Европейское общество Интернационал разделено на две партии. Одна находится под руководством Мадзини и Гарибальди, которые хотят, чтобы рабочий класс имел работу, не прибегая для этого к преступным средствам, и чтобы собственность уважалась. Другая, которой руководит один немец (т. е. К. Маркс.– Я. Г.), проповедует в качестве принципа и средства разрушение, чтобы затем строить вновь. Если рабочий говорит, что у него нет работы, то учиняются разрушения с помощью поджога, и таким образом ему обеспечивается работа.

В Лондоне у них находится касса, в которой, как утверждают, несколько миллиардов, в Женеве – поименный список всех членов организации. По жребию определяются имена тех, кто должен поехать в соответствующую страну и в то место, где надлежит произвести поджог, если же тот, на кого пал жребий, отказывается, то его закалывает другой член этого же общества.

Всякого, – будь то член общества или нет, – кто донесёт на них правительственным властям, предательским образом убивают. Это общество организовано наподобие древнеримских легионов: в нем есть декурионы и центурионы. Декурион начальствует над десятком людей, центурион – над сотней.

123

Их подчиненные не посвящены в тайны общества. Они должны слепо повиноваться любому требованию и клянутся в этом» ¹.

При упоминании в полицейских документах действительных фактов их значение может произвольно преувеличиваться или преуменьшаться, что ведёт к искажению общей картины. Весьма часто в них встречаются и неправомерные обобщения, сделанные на основе единичных фактов и продиктованные вполне определёнными классовыми и политическими интересами. Так, советский исследователь, изучавший документы из государственных тайных архивов Пруссии, Австрии, Бельгии, Франции, Швейцарии о деятельности К. Маркса и Ф. Энгельса, пришёл на основе их анализа к выводу об особой склонности полицейских осведомителей указывать на явления, которые якобы повлекут за собой ослабление революционного движения, отмечать раздоры и личные столкновения в кругах политических эмигрантов в Лондоне, подхватывать сплетни, порождаемые эмигрантской склокой, и т. д. ¹

Источником недостоверности в полицейских документах может быть и неполнота или неточность информации, на которой они основаны, неточное визуальное наблюдение (например, в агентурных сообщениях о численности участников рабочего собрания, манифестации и т. п.) или ошибка памяти при последующей записи добытых сведений. Неточности подобного рода в первичных документах обычно сохраняются и усугубляются в документах производного характера.

Ввиду обилия недостоверных данных в ведомственной делопроизводственной документации она может использоваться в историческом исследовании лишь в ряду других источников и при условии тщательной перекрестной проверки извлечённых из неё сведений. Иначе легко впасть в ошибку, подобную той, которую допустил исследователь, приписавший К. Марксу на основании донесения полицейского чиновника авторство листовки, написанной после происшедшего осенью 1850 г. раскола Союза коммунистов и явно исходившей от фракции Виллиха – Шаппера, ². В данном случае следовало не полагаться на такое ненадёжное указание, а проверить его анализом содержания листовки, что сразу же исключило бы версию об авторстве Маркса.

124

Нельзя, однако, считать, что эти ложные сведения полицейского источника вообще бесполезны для историка: Маркс не имел отношения к упомянутой листовке, но сам факт, что его рука мерещилась полиции повсюду, наглядно свидетельствует о том, какой страх внушали правящему лагерю его имя и авторитет в революционных кругах.

На этом конкретном примере хорошо видны специфические возможности полицейской документации как источника по истории революционного движения. Относиться к сообщаемым ею фактическим сведениям нужно чрезвычайно осторожно, но и самая невероятная фантастика (вроде приведенного выше описания деятельности I Интернационала) может оказаться красноречивым историческим свидетельством, если подойти к ней как к своебразному отражению реакции «верхов» на деятельность противостоящих им революционных сил.