Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Никифоров А.Л. Философия науки. История и теори...doc
Скачиваний:
13
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

III. 5. Кризис аналитической философии

НАУКИ

Современное состояние аналитической философии науки можно оха­рактеризовать как кризис. Парадигма, созданная логическим позитивизмом, разрушена, выдвинуто множество альтернативных методологических кон­цепций, но ни одна из них не может удовлетворительно решить обсуждае­мые проблемы. Нет ни одного принципа, ни одной методологической нор­мы, которые не подвергались бы сомнению. В лице Фейерабенда аналити­ческая философия науки дошла до выступления против самой науки и до оправдания религии. Однако если исчезает всякая грань между наукой и ре­лигией, между наукой и мифом, то должна исчезнуть и философия науки как теория научного познания. За последнее десятилетие в философии нау­ки не появилось по сути дела ни одной новой крупной оригинальной кон­цепции, и сфера интересов большей части исследователей постепенно сме­щается в область социологии науки и герменевтики.

В чем же причина довольно резкого спада интереса к проблемам ана­литической философии науки, которая весьма интенсивно развивалась на протяжении более чем полувека?

К внутренним источникам кризиса можно отнести отказ философии науки от принципа отражения и, соответственно, от понятия истины. Уче­ные всегда верили в то, что научное знание описывает реальность, что высшая цель науки есть поиск истины. Именно эта вера была сильнейшим стимулом научной деятельности, начиная с Галилея и кончая Эйнштейном. Философия науки также рассматривала научные теории и законы как опи­сания реальности, также признавала поиск истины высшей целью научного познания. Однако уже у Поппера происходит ослабление этой установки: он не признает существования критерия истины. А без такого критерия са­мо понятие истины становится пустым и бесполезным. Оно оказывается бесплотной химерой, психологическим вспомогательным средством поис­ков ученого. Без этого психологического стимула можно и обойтись. По­этому у последователей Поппера понятие истины вообще исчезает. Пара­дигма Куна — не описание реальности, а средство решения головоломок, понятия истины нет в его концепции. Фейерабенд объявляет истину зло­вредным монстром и призывает освободиться от него как от одного из средств порабощения человека.

122

Однако чем же становится наука, если мы отвергаем ее претензии на описание реальности и на истину? — Не более чем инструментом для организации нашей практической деятельности или одним из средств самовы­ражения личности. Но в этом качестве она ничем не лучше мифа, религии, здравого смысла, идеологии и т.п. Значение Фейрабенда как раз и состоит в том, что он очень последовательно и ясно развил те идеи, которые содер­жались у его предшественников, и показал, что они, в конечном счете, при­водят к скептицизму и анархизму. Следовательно, требуется пересмотр фундаментальных идей, на которые длительное время ориентировалась фи­лософия науки, т.е. реабилитация принципа отражения и понятия истины.

Отказ от принципа отражения и понятия истины лишил философию науки основы для установления общих принципов, стандартов и норм на­учной деятельности. Произошел переход от нормативной к дескриптивной методологии. Логический позитивизм формулировал жесткие логико-методологические нормы обоснования научного знания, его построения, проверки и т.п. Все, что не соответствовало этим нормам и правилам, под­вергалось осуждению и не считалось научным. Господствовало стремление как можно более резко и четко отделить науку от вненаучных форм духов­ной деятельности. Конечно, стандарты научности логического позитивизма были чрезмерно узкими, но, тем не менее, предмет изучения философии науки — научное знание — был задан. И Поппер, хотя он ослабляет и смяг­чает методологические стандарты логического позитивизма, все-таки отде­ляет науку от не-науки и формулирует правила "научной игры", нарушение которых ставит человека вне науки. Короче говоря, философия науки — опираясь на общие философские соображения о природе человеческого по­знания — пыталась устанавливать правила научной деятельности, обяза­тельные для любого ученого и любой эпохи развития науки. Она была нор­мативной, она оценивала науку с точки зрения своих норм и подвергала критике ученых за отступление от них.

Однако вторжение истории в философию науки резко изменило это положение. Философы науки под влиянием А. Койре, Н. Хэнсона, Т. Куна стали обращаться к истории за подтверждением своих концепций. Это об­ращение к истории науки очень быстро показало, что во все времена уче­ные постоянно нарушали методологические предписания философов. Это столкновение нормативной методологии с историей науки было использо­вано не для философской критики науки, что когда-то сделал Э. Мах, а, на­против — для критики самой философии науки. Фейерабенд легко и ясно продемонстрировал, что нет ни одного принципа научной деятельности, ко­торый не нарушался бы учеными. Отсюда он сделал вывод, что такого рода принципы вообще не нужны и задача философии науки состоит не в том, чтобы искать и формулировать такие универсальные правила и стандарты, а в том, чтобы описывать, как реально действуют ученые. Не предписывать ученым, как им нужно действовать, а описывать, как они фактически дей­ствуют, — вот к чему пришла философия науки. Но в этом случае она теря­ет свой предмет и растворяется в истории: без общих принципов она не способна отличить деятельность ученого от деятельности шамана или шар­латана и вынуждена принимать все. Тогда зачем она нужна? С простым описанием гораздо лучше справится история.

123

Фатальную роль для аналитической философии науки сыграло введе­ние в нее понятие субъекта научной деятельности, которое первоначально появилось в виде понятия научного сообщества. Традиционно научное зна­ние рассматривалось как абсолютно лишенное элементов субъективности, т.е. личностных особенностей ученого, общества, эпохи. Считалось, что на­учная истина объективна, равно справедлива для всех времен и народов и совершенно не зависит от того, когда и кто ее сформулировал, открыл, обосновал. Это понимание научного знания в образной форме хорошо вы­разил Поппер своей концепцией "третьего мира" объективного знания. Описывая структуру научного знания, методы науки, ее развитие, филосо­фия науки также стремилась исключить из своего рассмотрения все элемен­ты субъективности. Логико-методологическая структура научной теории, схемы объяснения и предсказания, процедуры проверки, подтверждения и опровержения теорий и законов, логического отношения между законами — все это не содержало никаких ссылок на субъект познания и могло быть описано в объективных логико-методологических терминах. Логические позитивисты отказывались рассматривать "контекст открытия" именно по­тому, что открытие включает в себя интуицию, догадку, озарение, т. е. эле­менты психологии мышления, которые не могут быть общезначимыми. Вот "контекст обоснования" — другое дело: здесь речь идет об общезначимых логических схемах рассуждения или о логических взаимоотношениях меж­ду теориями и фактами. И никакой психологии!

Включение в рассмотрение субъекта научной деятельности — научно­го сообщества, отдельного ученого, научного коллектива или школы — сразу же разбило хрустальный дворец чистой логики. В философию науки стали проникать черты личности ученого — его культурные предрассудки, его страсти, его субъективная слепота, вкусы, предпочтения и т.п. Возникла проблема взаимопонимания между учеными, школами, эпохами. Наука по­теряла свою логическую чистоту и предстала как арена борьбы индивиду­альных страстей и заблуждений. Сразу же выяснилось, что в этом отноше­нии она ничем не отличается от других сфер человеческой деятельности. Философия науки, вынужденная учитывать субъективные факторы научно­го исследования, превращается в социологическое и почти этнографическое описание некоего специфического сообщества, скрепленного общими веро­ваниями и стереотипами поведения. Что сообщество австралийских абориге­нов, что научное сообщество — с точки зрения социологии никакой разницы нет. Опять-таки философия науки исчезает, ее заменяет социология науки.

124

Наконец, последнее обстоятельство, на которое можно здесь указать и которое также сыграло свою роль в кризисе философии науки, — изменение отношения к науке в общественном сознании. Наука, научно-технический прогресс до недавнего времени считались абсолютной ценностью, абсо­лютным благом. Научные достижения в сильнейшей степени содействовали развитию общества в XX веке. За последние 100 лет в жизнь людей вошло громадное количество технических устройств, созданных благодаря науч­ным открытиям, которые изменили нашу жизнь и деятельность гораздо больше, чем несколько предшествующих тысячелетий. И это внушало поч­тение к науке. Это объясняло то огромное внимание, которое уделяется науке во всех развитых странах. Пожалуй, только взрыв атомной бомбы над Хиросимой заставил нас впервые задуматься над негативными последст­виями научно-технического прогресса. Последующее осознание экологиче­ского кризиса и тупиков промышленного развития еще больше подорвали веру в науку и в ее безусловную ценность. Общество стало отворачиваться от науки и искать иных — вненаучных — ценностей. Но падение престижа науки тотчас же сказалось и на философии науки. Интерес к ней стал по­степенно падать...

Пока не видно новых исследовательских программ, которые позволили бы преодолеть существующий кризис. Однако в данном случае для нас важ­нее то, что вразумительный и обоснованный ответ на вопросы, касающиеся природы науки, ее методов, ее структуры и развития, способна дать только философия науки. Поэтому она заслуживает изучения.

125