III. 3. Структура научного факта

Рассмотренный в предыдущем разделе пример позволяет нам сформу­лировать новое представление о научном факте как о некотором сложном целом, состоящем из нескольких элементов с определенными отношениями между ними.

Всякий факт, прежде всего, связан с некоторым предложением. В приведенном примере такое предложение можно выразить следующим обра­зом: "В атмосферном воздухе имеется газ с такими-то свойствами". Будем называть это предложение лингвистическим компонентом факта. Лин­гвистический компонент, очевидно, необходим, так как без него мы вообще не могли бы говорить о чем-то как о факте.

155

Вторым компонентом научного факта является перцептивный компонент. Под этим я подразумеваю определенный чувственный образ или со­вокупность чувственных образов, включенных в процесс установления фак­та. Перцептивный компонент также необходим. Это обусловлено тем обстоятельством, что всякий естественнонаучный факт устанавливается путем обращения к реальным вещам и практическим действиям с этими вещими. Контакт же человека с внешним миром осуществляется только через по­средство органов чувств. Поэтому установление всякого научного факта неизбежно связано с чувственным восприятием и перцептивная сторона в той или иной степени необходимо присутствует в каждом факте. В фактах, устанавливаемых простым наблюдением, перцептивный компонент выра­жен наиболее явно. Если установление факта требует использования слож­ных технических устройств и приборов, перцептивный компонент выражен слабее, однако он никогда не исчезает полностью.

Большинство эпистемологов по-видимому без особого труда согласит­ся с тем, что факт представляет собой сплав предложения с некоторым чув­ственным восприятием. Именно так, в сущности, истолковывают факт Т. Кун и П. Фейерабенд. Всякий, кто говорил о природе фактов науки, признавал их связь с чувственным восприятием или языком. Не столь очевидно нали­чие в факте третьего, не менее важного компонента — материально-практического. Под "материально-практическим компонентом" факта мы имеем в виду совокупность приборов и инструментов, а также совокуп­ность практических действий с этими приборами, используемых при уста­новлении факта. Материально-практическую сторону факта обычно не при­нимают во внимание, и создается впечатление, что факт вообще не зависит от этого компонента. Однако это неверно. Достаточно вспомнить о том, что большая часть научных фактов вообще не могла бы существовать без соот­ветствующих приборов и навыков обращения с ними. Еще более очевидной становится необходимость материально-практического компонента, если мы зададимся вопросом: как одна культура или эпоха может передать свои факты другой эпохе? Ясно, что для этого, прежде всего, нужно передать представителям другой культуры соответствующее предложение. Но доста­точно ли этого? Если бы, например, Лавуазье захотел сделать установлен­ный факт достоянием древнегреческой науки, мог ли он удовлетвориться простым сообщением предложения "В атмосферном воздухе имеется газ с такими-то свойствами"? По-видимому, одного этого было бы мало. Хотя греки, может быть, в конце концов, и поняли бы это предложение, оно ос­талось бы для них не более чем философской догадкой. Для того чтобы превратить это предложение в факт греческой науки, к нему нужно было бы добавить материально-практические средства получения соответствующего газа и исследования его свойств. И так обстоит дело со всеми фактами нау­ки. Без материально-технического компонента они представляют собой лишь умозрительные спекуляции. Даже если факт устанавливается простым наблюдением, материально-практический компонент не равен нулю: он вы­ражается в умении наблюдателя использовать свои органы чувств опреде­ленным образом.

156

Итак, я утверждаю, что научный факт включает в себя три компонента — лингвистический, перцептивный и материально-практический, каждый из которых в равной степени необходим для существования факта.

Три компонента факта теснейшим образом связаны между собой, и их разделение приводит к разрушению факта. Когда эпистемологи выделяют одну из сторон факта, например, чувственное восприятие или предложение, и рассматривают ее саму по себе, они разрывают ее связи с другими сторо­нами факта и вследствие этого обедняют и искажают рассматриваемую сторону. Например, представляя факт в виде предложения, эпистемолог упускает из виду существенную часть его содержания — ту часть, которая обусловлена связанным с ним чувственным восприятием и соответствую­щей совокупностью материально-практических средств. Значение предло­жения "В состав атмосферного воздуха входит кислород" определяется не только объективным положением дел, но и наличием приборов и практиче­ских действий, которые позволяют получить и исследовать кислород. Если мы хотим понять, что представляет собой научный факт во всей его слож­ности, то следует внимательно проанализировать взаимоотношения между его компонентами. В сущности, именно здесь можно найти решение многих эпистемологических проблем.

Взаимоотношения между сторонами факта заслуживают, конечно, осо­бого исследования. Однако некоторые замечания по этому поводу можно высказать и здесь. Довольно ясно, что лингвистическая сторона факта ока­зывает влияние на материально-практическую его сторону. В предложении выражаются представления о некотором фрагменте действительности, и эти представления стимулируют разработку приборов и инструментов для ис­следования этого фрагмента. Менее ясен вопрос о влиянии лингвистическо­го компонента на его перцептивный компонент. По-видимому, это влияние не столь велико, как представлялось Т. Куну. Тем не менее, если мы согла­шаемся с общим тезисом о влиянии знаний человека на его восприятие дей­ствительности, мы должны признать также определенное влияние лингвис­тического компонента факта на его перцептивный компонент. В свою оче­редь, перцептивный компонент, несомненно, оказывает влияние на матери­ально-практическую сторону факта, ибо все приборы и инструменты в ко­нечном счете должны быть связаны с органами чувств. Опять-таки менее очевидно влияние перцептивного компонента на лингвистический. По-видимому, наши восприятия оказывают влияние на значения некоторых терминов нашего языка, но современные логические теории значения, ка­жется, вовсе не учитываются этого влияния. Еще более ясны степени влия­ния материально-практического компонента факта на его перцептивный и лингвистический компоненты. Такое влияние, несомненно, существует. Об этом свидетельствует, в частности, попытка П.У. Бриджмена свести все зна­чение научных терминов к совокупности операций с измерительными прибо­рами. Однако нет теорий значения, которые учитывали бы это влияние.

157

Если рассматривать факт в единстве всех его трех сторон, то, по-видимому, понятие истины в обычном смысле к нему неприменимо, ибо научный факт есть не только отражение действительности, но одновремен­но и выражение материальных и духовных достижений некоторой культу­ры, ее способов познания и практического освоения мира, ее мировоззре­ния и чувственно-эмоционального восприятия действительности. Отсюда вытекает социально-культурная относительность фактов. Например, тот факт, что вес металлов при прокаливании увеличивается, не будет фактом культуры, не знающей весов. С точки зрения философии это означает, что определенное свойство предметов реального мира либо не получило отра­жения в данной культуре, либо было отражено в иных фактах.

Часто говорят, что предложение "выражает" или "описывает" факт. Употребление выражений такого рода неявно опирается на идею непосредст­венного соотнесения языка с внешним миром. Предполагается, что значение терминов предложения определяется только теми предметами и отношения­ми между ними, к которым эти термины относятся, а реальные положения дел изоморфно отображаются в предложениях. Наиболее ясно эту идею выра­зил Л. Витгенштейн в "Логико-философском трактате". Хотя эта идея в неко­торых случаях может оказаться полезной, в целом она неверна. Внешнему миру противостоит не сам по себе язык, а субъект, который познает этот мир не только с помощью языка, но и с помощью своих органов чувств и в про­цессе предметно-практической деятельности. Ограничиться противопостав­лением языка и действительности значит абстрагироваться от основы и субъ­екта познания — практики и человека как представителя определенной эпохи.

Для нас предложение выступает в качестве лингвистического компо­нента факта и, рассматриваемое само по себе, оно не "выражает" и не "опи­сывает" факта, т.е. не сообщает о других компонентах факта. Хотя перцептивный и материально-практический компоненты факта влияют на его лин­гвистический компонент, они не детерминируют полностью его значения и не выражаются в нем. Предложение может лишь "представлять" факт, да и то только для тех, кто знаком со всеми сторонами факта. Это станет яснее, если вообразить ситуацию, когда нам нужно сообщить о некотором факте, скажем о том, что железо плавится при температуре 1530°С, человеку, хотя и владеющему нашим языком, но незнакомому с нашей материальной куль­турой. Если этот человек убежден, что металлы могут существовать только в твердом состоянии, то, высказав предложение "Железо плавится при тем­пературе 1530°С", мы еще не передадим ему факта. Более того, он даже не вполне поймет наше предложение. Для того чтобы данное предложение стало для него представителем факта, мы должны объяснить ему, что такое термометр, снабдить техническими устройствами, позволяющими получать температуру свыше 1500°С, и научить ими пользоваться. Только после то­го, как наш собеседник сам расплавит кусок железа, он вполне поймет дан­ное предложение и в то же время осознает его как лингвистическую сторону факта. Люди одной культуры понимают некоторые предложения как представляющие факты только благодаря тому, что все они в той или иной степени владеют материально-техническими средствами данной культуры.

158

В заключение этого раздела кратко остановимся еще на одном вопросе. Если учитывать сложную структуру факта, то, по-видимому, нельзя говорить об "открытии" фактов. Слово "открытие" представляет собой отголосок эпо­хи господства метафизического мышления, когда считалось, что мир разбит на "ситуации" и "положения дел" независимо от практической и познаватель­ной деятельности человека. Созерцая природу, субъект наталкивается на "по­ложения дел" и "открывает" их. Для современной эпистемологии такое пред­ставление о познании совершенно неприемлемо. Человек не "открывает" заранее заготовленные природой факты, а активно воздействует на приро­ду, налагая не нее отпечаток своей личности и деятельности, рассматривая ее с точки зрения своих практических задач, изобретая и совершенствуя ду­ховные и материальные средства познания и преобразования мира, расчле­няя действительность на ситуации и положения дел с помощью созданных им концептуальных средств, выделяя в действительности практически важ­ные для него аспекты и т.д. Факты возникают как итог деятельности чело­века, как результат его активного творческого воздействия на мир. Для по­явления факта мало сформулировать некоторое предложение. Нужно соз­дать еще материально-практическую сторону факта и привести в соответст­вие все его три компонента. Это длительный и сложный процесс, который больше похож на творчество, чем на простое копирование.