III. 4. Взаимоотношение теории с фактами

Сформулированное выше понимание научного факта по-видимому по­зволяет избежать крайностей фактуализма и теоретизма при рассмотрении отношения "теория—факт".

Теория оказывает влияние на факты. Это влияние направлено, прежде всего, на лингвистический компонент факта — предложение. Теория задает значение терминов и в значительной степени детерминирует смысл факту-альных предложений. На основе теоретических представлений создаются приборы и инструменты для исследования определенных аспектов действи­тельности. В этом проявляется влияние теории на материально-практичес­кую сторону факта. Навязывая субъекту определенную концептуальную сет­ку, способы абстрагирования и конструктивизации действительности, теория изменяет его чувственный опыт и заставляет воспринимать мир специфиче­ским образом. Короче говоря, теория оказывает влияние на все компоненты факта. И в этом смысле факт зависит от теории или, если угодно, "теоретиче­ски нагружен".

159

Однако это лишь одна сторона дела. Влияние теории на факты отнюдь не столь радикально, как это представляется сторонникам теоретизма. Начать с того, что, хотя теория оказывает влияние на материально-прак-тичес-кий компонент факта, в создании этого компонента участвуют, во-первых, другие теории, а во-вторых, практические и технические знания и навыки людей данной эпохи. Например, в материально-практический компонент факта, возникновение которого изложено в III.2, включались колбы и ре­торты, создаваемые стекольной промышленностью; горны, жаровни и т.п., употреблявшиеся еще средневековыми ремесленниками и алхимиками; за­жигательные стекла, приборы для взвешивания и множество других вещей, которые были включены в практическую деятельность людей XVIII в. и со­вершенствовались с ростом промышленного производства и под влиянием различных теорий того времени. Все эти вещи никак не были связаны с хи­мическими теориями флогистона или кислорода. Они воплощали в себе представления других теорий и практические знания эпохи. Таким образом, материально-практический компонент факта хотя и испытывает на себе влияние некоторой данной теории, но формируется также под воздействием других теорий⁷¹¹⁶ и материального производства.

Через посредство материально-практической стороны факта в его лин­гвистический компонент включаются понятия других теорий и той части обыденного языка, которая относится к производственной деятельности. Из этого следует, что лингвистический компонент факта включает в себя поня­тия трех видов: понятия данной теории, понятия других теорий и обыденного языка. Это приводит нас к идее существования в науке некоторого специфи­ческого фактуального языка. Фактуализм и теоретизм упрощает картину: фак-туализм рассматривает лишь ту сторону этого языка, которая не зависит от данной теории, и объявляет, что эмпирический язык или язык наблюдения вообще не связан с теорией; теоретизм, напротив, выделяет ту сторону лин­гвистического компонента фактов, которая детерминируется данной теори­ей, и заключает, что каждая теория создает свой собственный язык наблю­дения. В действительности же фактуальный язык представляет собой слож­ное явление, и его понятия формируются под влиянием и данной теории, и других теорий, и материально-практической деятельности и, наконец, чув­ственного опыта. Поэтому его нельзя отождествлять с эмпирическим язы­ком фактуализма. В отличие от последнего фактуальный язык не имеет ни­какого отношения к распространенной дихотомии "эмпирического—теоре­тического". Термины и предложения фактуального языка отличаются только тем, что входят в лингвистический компонент фактов. Ясно, что фактуальный язык со временем изменяется благодаря изменению наших теорий и главным образом — благодаря изменению материально-производственной практики, влияющей на содержание понятий обыденного языка.

160

Если под теорией понимать совокупность предложений, то мы должны заключить, что сам по себе факт не может противоречить теории или под­тверждать ее, ибо факт не является предложением. В непосредственные от­ношения с теорией мог бы вступить только лингвистический компонент факта. Однако в общем случае даже этого не происходит, так как предло­жение, являющееся лингвистическим компонентом факта, формулируется в фактуальном языке, а не в языке теории. Фактуальный же язык, как мы от­метили выше, включает в себя термины не только данной теории, но также термины других теорий и обыденного языка. Даже термины данной теории, включенные в фактуальный язык, получают в нем дополнительное содер­жание от перцептивного и материально-практического компонентов факта и уже не могут считаться в строгом смысле терминами теории. Для того чтобы факт мог вступить в какие-либо отношения с теорией, его лингвисти­ческий компонент должен быть переформулирован в терминах теории. Тог­да мы получим предложение, сформулированное на языке теории, и можем говорить о его логических отношениях к теории. Например, сам по себе факт выделения некоторого газа при нагревании окиси ртути ничего не го­ворит ни в пользу, ни против существования химических теорий. Формули­ровка лингвистического компонента этого факта на языке теории флоги­стона включала понятие "дефлогистированный воздух", на языке кислород­ной теории — понятие "кислорода".

Это показывает, что перевод факта на язык теории является весьма сложным и многосторонним процессом.

• Во-первых, термины других тео­рий и обыденного языка, входящие в фактуальный язык, заменяются терминами теории.

• Во-вторых, в терминах теории сохраняется лишь то содержание, которое детерминировано теорией, в получившемся предложении не остается никаких следов связи с перцептивным и материально-практическим компонентом факта.

• Это позволяет, наконец, интерпретировать получившееся предложение как говорящее о реальном положении дел безотносительно к средствам его получения.

• Теперь можно приписывать такому предложению истинностную характеристику.

Весь этот процесс можно на­звать процессом "теоретизации фактов". Говоря о фактах, эпистемологи обычно имеют в виду именно те предложения, которые возникли в резуль­тате процессов теоретизации. Им представляется, что такие предложение описывают объективно существующие положения дел и их истинность твердо обосновывается опытом и экспериментом. Однако "первичными" в некотором смысле оказываются вовсе не положения дел, а предложения! Действительность расчленяется на ситуации и положения дел, благодаря тому, что теория онтологизирует содержание своих терминов и предложений, полученных в результате теоретизации фактов. Она строит свой собственный мир из постулируемых ею сущностей и свойств. Однако тому, кто верит в теорию, представляется, что мир имеет такое членение сам по себе, независимо от теории, а теория лишь "открывает" структуру мира. При этом опять-таки забывают о материально-производственной практике, которая входит в факты и через их посредство налагает свой отпечаток на картину, создаваемую теорией.

161

Иллюзия непосредственного сопоставления предложений теории с ре­альностью объясняет, почему некоторые философы и эпистемологи питают такое почтение к предложениям, "описывающим" факты. Если в действи­тельности имеется некоторое положение дел и предложение его непосред­ственно отображает, то как может это предложение оказаться ложным или измениться? Поэтому и в случае столкновения такого предложения с теори­ей именно последняя должна быть изменена или отброшена. Если же учесть сложный процесс возникновения фактов и их последующей теоретизации, то становится ясно, что при столкновении теории с некоторыми предложе­ниями, полученными в результате теоретизации фактов, вовсе не обяза­тельно вносить изменения в теорию, можно прежде всего попытаться вне­сти изменения в процесс теоретизации, изменить материально-практи­ческий компонент факта, проанализировать понятия других теорий и обы­денного языка, входящих в фактуальный язык, и т.п. На что именно обратит внимание в такой ситуации ученый, чем он готов пожертвовать, что сохра­нить, зависит от его отношения к различным элементам научного знания, от его системы ценностей.

Осознание сложной структуры научного факта помогает нам найти вы­ход из того тупика, в котором оказываются фактуализм и теоретизм при анализе развития знания. Что происходит с фактами при переходе от одной теории к другой?

Прежде всего, изменяются предложения, являющиеся теоретическими представителями фактов. Например, понятие "флогистон" вообще исчезает, вместо понятия "дефлогистированный воздух" появляется понятие "кислород", понятие "воздух" изменяет свое содержание и т.п. Вместе с новым языком возникает новая картина мира: одни сущности появляются, другие исчезают, простое становится сложным, возникают иные ситуации и положения дел. Мир ученого существенно изменяется. Именно на это изменение в основном обращает внимание теоретизм, рассматривая особенности перехода от одной теории к другой. Если руководствоваться упрощенной картиной непосредственного соотнесения предложений теории с внешним миром, то действительно может показаться, что научные революции разрывают ткань развития науки и разрушают все мосты между старой и новой теориями.

162

Однако лингвистические компоненты научных фактов изменяются уже гораздо в меньшей степени — научная революция затрагивает лишь ту часть фактуального языка, которая была непосредственно связана со старой теорией. Большая часть понятия фактуального языка сохраняет свое преж­нее содержание. И, наконец, перцептивный и материально-практический компоненты фактов первоначально вообще не испытывают никакого изме­нения, т.е. совокупность приборов, инструментов, навыков обращения с ними полностью сохраняется с приходом новой теории. Например, Лавуа­зье пользовался приборами, которые были в распоряжении сторонников теории флогистона. Лишь постепенно, после достаточно большого периода господства новой теории ее влияние начинает сказываться и в этой области: совершенствуются старые приборы, появляются новые, изменяется чувст­венное восприятие мира. В момент же победы новой теории и в течение не­которого времени после этого материально-практическая и перцептивная основы науки остаются неизменными. Это обстоятельство делает развитие науки непрерывным. Теоретизм упускает из виду материально-практичес­кий компонент фактов науки, и это приводит его к ошибочному выводу о том, что развитие науки носит дискретный характер.

Развитие науки не только непрерывно, но и кумулятивно, причем кумулятивность проявляется в двух отношениях. Во-первых, каждая теория вносит свой вклад в развитие материально-практического компонента фак­тов и посредством этого стимулирует развитие техники и производственной практики. При смене теорий старая экспериментальная техника и практика сохраняются и наследуются новой теорией, которая стимулирует их даль­нейшее развитие. Таким образом, в процессе развития науки происходит постоянное обогащение и совершенствование материально-практических компонентов науки и развивающейся под влиянием науки техники и произ­водственной практики.

Прагматизм ограничивает прогресс науки только этой стороной, счи­тая конечной целью научной теории создание новых технических приборов и устройств. Но это можно рассматривать и как следствие все более глубо­кого и полного познания мира. В материально-практических компонентах фактов науки, т.е. в приборах, инструментах, в системах практических дей­ствий и навыков, воплощаются истинные знания о действительности, полу­ченные научными теориями, и, наследуя технику и практику предшест­вующих теорий, новая теория наследует также элементы истинного знания, полученные предшествующими теориями и воплощенные в технических устройствах и практических навыках. Таким образом, истинное знание, по­лучившее материальное воплощение, сохраняется в научных революциях и передается последующим поколениям ученых.

163