Развитие знаний о природе и рационалистического мировоззрения

Образование Российского государства способствовало дальней­шему накоплению знаний о природе и формированию рациона­листического мировоззрения. Но, как и всегда в феодальную эпоху, знания о природе продолжали сохранять преимуществен­но конкретный, прикладной характер. Господствующими по-прежнему оставались наивные, часто мистические представления, порождавшиеся всей системой религиозного мировоззрения.

И все же при этих условиях образование единого государ­ства повлекло за собой значительное развитие зачатков научных знаний, чем в предшествующий период. Этому способствовали прежде всего возросшие и возникшие вновь государственные потребности. Так, вековая практика земледельцев давно уже выра­ботала критерии оценки плодородности почв. Теперь эти крите­рии понадобились для оценки платежеспособности земель. Правда, они еще не были точно сформулированы, но какие-то определенные понятия скрывались за разделением земли на «добрую», «середнюю» и «худую». Еще более важным делом стало измерение земельных площадей, совершенно необходимое для обеспечения фискальных интересов государства. В 1556 г. было составлено руководство для правительственных писцов, описывавших земли, с приложением землемерных начертаний. Тогда же, во второй половине XVI в., было составлено специаль­ное руководство «О земном же верстании, как земля верстать». В этом руководстве объяснялось, как вычислить площадь квадрата, прямоугольника, треугольника, трапеции, параллело­грамма, и были приложены соответствующие чертежи.

Развитие торговли и денежного обращения, усилившееся с объединением русских земель, вызвало потребность в совер­шенствовании знаний в области арифметики. Интересно, что сама терминология, применявшаяся при арифметических вы­числениях XVI в., прямо указывает на чисто прикладной, связанный с торговлей характер этих вычислений: слагаемое называлось «перечнем», уменьшаемое — «заемным перечнем», вычитаемое — «платежным перечнем», делитель — «деловым перечнем» и т. п. В первой половине XVI в. уже умели произво­дить действия над числами с дробями, пользовались знака­ми + и —.

В конце XV в. произошло новое оживление математической мысли. Когда в 1492 г. «конца света» не произошло, то церков­никам пришлось, с одной стороны, объяснить, как это сделал, например, Иосиф Волоцкий, что воля божья никому неведома, а с другой — спешно заняться вычислением новых «пасхалий». Эта довольно сложная вычислительная работа была осуществле­на в церковных кругах Новгорода и Москвы, где были составлены новые «пасхалии» на восьмое тысячелетие от «сотворения мира». Так как составление «пасхалий» требовало обязательного учета солнечного и лунного циклов, то оно способствовало также оживлению интереса к астрономическим вопросам.

В связи с этим в России переводились и распространялись иностранные сочинения, содержавшие различный материал и разное толкование астрономических вопросов. Так, был переве­ден и использовался новгородскими еретиками «Шестокрыл», содержавший расчеты времени затмений, в Посольском приказе была «Космография», правильно объяснявшая затмения про­хождением теней Луны или Земли.

Однако, как уже отмечалось, в обществе продолжали господ­ствовать фантастические, мистические, извращенные взгляды и представления, порожденные религиозным вероучением. Так, придворный астролог и врач Николай Бюлов (Немчин), служив­ший Василию III, видел в треугольнике воплощение движения «святого духа», следующего внутри «святой троицы» по часовой стрелке от «бога-отца», занимающего вершину треугольника. Видный публицист первой половины XVI в. Ермолай-Бразм напи­сал «Книгу о троице», в которой доказывал, что все в мире подчинено троичности, трехчленному устройству и делению, что является отражением «святой троицы». Ермолай-Еразм комбинировал по три сходных явления, чтобы показать их «троич­ную сущность»: свет — сумрак — тьма, небо — воздух — земля, солнце — луна — звезды, ветер — гром — молния, голова — ту­ловище — конечности, мышца — локоть — длань, сердце — желчь — печень и т. п. Что касается парных органов, как, например, глаза, то и их Ермолай-Еразм постарался вставить в троичную схему, объяснив, что есть у человека еще третье око — внутреннее, зрение души. Так геометрические, строго конкретные знания пытались «приспособить» к религиозно-мистическим взглядам, и это явление, весьма характерное для средневековой эпохи, показывает, в каких сложных усло­виях развивались тогда элементарные научные знания. Широ­ким распространением в XVI в. пользовалась «Христианская топография» Космы Индикоплова⁵⁶, в которой содержались фантастические сведения о планетах, о животных (вроде таин­ственного «ноздрерога», якобы живущего в Индии) и т. п. По Индикоплову, небо — круглое, земля — четырехугольная, стоит на бесконечной воде, за океаном находится Земля с раем, в океане стоит столп до небес и к нему привязан дьявол. Уже в XV в. пытались объяснить гром «столкновением облаков», а Косма учил, что гроза есть проявление «святого духа», парящего в воздухе. «Книга Еноха» истолковывала календарь в богословском духе, объясняя, что сам бог разделил время на годы, месяцы, дни и часы, чтобы чувствовали люди течение времени и приближение смерти. В духе мистической символики описывали животный мир «Физиолог» и «Шестоднев» (послед­ний повествовал о «шести днях творения»).

В XVI в. было переведено с византийского оригинала XIII в. «Прение Панагиота с Азимитом», в котором так объясня­лось устройство окружающего мира. Существуют четыре яруса. В первом из них — вода, тьма, огонь. Там — ад, пустошь и тартар бездны. Во втором — воздух, облака, в третьем — небо, а в четвертом — опять вода, тьма и огонь, но там уже не ад, а престол бога, свет незаходимый. Что касается звезд, то они делятся на добрые и злые.

Появилось и еще одно переводное сочинение византийского автора VI в. Григория Писидийского — «Похвала к богу от сотво­рения всей твари». В этом сочинении переплелись религиозно-мистические суждения о природе с заимствованиями из античных авторов, в том числе Аристотеля, Плиния и др. Григорий Писидийский изображал мир состоящим из двух ярусов — неба и земли, но из четырех стихий — воздуха, воды, огня и земли. Земля стоит на воде, как корабль, небо натянуто над землей, солнце по нему проходит днем, а ночью находится под землей, выходя на утро с другой стороны. Солнце похищает влагу и со­бирает ее в облаках, там влага твердеет, сгущается и падает обратно в виде дождя и града. Дожди устроены богом для того, чтобы не было засухи и неурожая. Драгоценные камни-самород­ки являются свидетельством мудрости и величия бога. Животные созданы таким образом, что каждое из них раскрывает какую-либо сторону «мудрости» бога (свиньям для защиты бог дал способность пронзительно визжать и т. д.). Некоторые реальные наблюдения терялись в массе фантастических суждений или облекались в мистическую форму.

Особенно увлекались мистическим истолкованием различных природных явлений. В особой книге под названием «Астроло­гия» поучали, например: 13 марта Солнце вступает в созвездие Овна, становится мокро и тепло, от этого и в человеке растет мокрота и кровь, поэтому в марте надо выпускать кровь и почаще умываться. Бели в третий день новолуния Луна будет видна чистой и тонкой — будет долго стоять хорошая погода. Были и специальные переводные «лунники», где указывалось, что в первый день новолуния все удачно получается у человека: он может продать и купить, по воде плавать, пахать и сеять и даже может без страха стричь себе волосы — вырастут но­вые, тонкие и гладкие. Были такого же рода «громники», «мояниянники», содержащие справки о всякого рода приметах и предзнаменованиях. Были еще «трепетники», сообщавшие всякие приметы по непроизвольному содроганию органов человеческого тела: если встрепенется вдруг правое веко — то жди добра для бедных, а если мышца задрожит — ожидай болезни. Специальный «лопаточник» учил гадать по овечьей лопатке: если увидишь волоконца на правой стороне лопат­ки — будет утешение печальным, а если эти волоконца окажут­ся на нижней стороне, овечьего плеча — кто-то умрет скоро. Гадали по внешнему виду внутренностей убитых животных, по крику зверей и птиц, по их поведению и пр.

В мире суеверий и страхов, наивных, фантастических пред­ставлений жили люди средневековья. Со многими из этих представлений, восходившими к языческим культам и противо­речившими официальной догме христианского вероучения, церковь формально вела борьбу. Но именно верховное господ­ство религии и церкви создавало благоприятную обстановку для распространения всякой мистики и суеверия, которые в иной форме усиленно насаждала сама церковь. Религия и церковь не просто тормозили, но всеми мерами противодейство­вали развитию рационалистического мировоззрения. Церковь подвергала гонению малейшие отступления от догмы «священ­ного писания», с лютой нетерпимостью относилась ко всякой критике своего положения. Известный нам настоятель Блеазарова монастыря Филофей, сформулировавший идею о Москве как «третьем Риме», прямо писал, что интерес верующих людей к устройству мироздания — порочен, что «православным не по­добает о таковых испытывати». Признав возможность вычислить время будущих затмений Солнца и Луны, Филофей, однако, считал это дело ненужным и бесполезным: «о сем подщание и подвиг велик, а приобретения мало». Церковь пресекала всякие попытки и даже самую возможность размышлений над догмами своего вероучения. Не случайно в XVI в. в церквах старались даже избегать чтения проповедей, чтобы не допускать возможных неточностей в речах проповедников, а в одной из летописей были прямо осуждены диспуты по религиозным вопросам, как подры­вающие веру.

И все же пытливая мысль передовых людей стремилась про­биться сквозь все преграды и приблизиться к реальному познанию окружающего мира. Недаром видный московский дипломат на­чала XVI в., широко образованный человек, знаток античной литературы Федор Иванович Карпов писал своему другу, перевод­чику и публицисту Максиму Греку: «Аз... ныне изнемогаю умом, в глубину впад сомнения». Федор Карпов писал, что у него часто возникают недоуменные вопросы о морях, реках, океане, вообще о мироздании, и что вопросы эти никак невозможно разрешить в духе господствующей традиции. Выше мы говорили о смелых попытках русских еретиков выступить против офи­циальной богословской догмы.

Реальные, практические знания о природе неизбежно накапли­вались и развивались в ходе самой жизни. Практические потреб­ности заставляли отойти от сомнительных гаданий и мистических обрядов к более надежным средствам лечения болезней, и вот стали появляться переводные «Лечебники» и систематизироваться сведения о лекарственных растениях. В 1581 г. в Москве откры­лась первая аптека, в которой работал приглашенный Иваном IV англичанин Джеймс Френч (Френшам). Аптека обслуживала семью царя и его приближенных. Собранные вековым опытом народа наблюдения над свойствами лекарственных растений содержались в русских рукописях-лечебниках, хотя и здесь не обходилось без некоторых суеверий. В 1534 г. появился перевод с немецкого языка так называемого «Вертограда», содержавшего много медицинских сведений. «Вертоград» получил широкое распространение и был сильно переработан и дополнен при переводе. Здесь сообщается, например, о правилах личной ги­гиены, ухода за больными в домашних условиях (особое внимание уделено недопущению сквозняков, а также угара, «чтобы не угорети, да и в голове бы мозг не сохл»), содержатся многочислен­ные сведения о лекарственных растениях, их свойствах и местах распространения («растеть на Коломне», «растеть на Руси множественно»). Есть специальные указания о лечении «битому человеку от кнутья», и именно «от московского кчутья, а не сельского» — московский кнут был особенно болезнен. Феодаль­ная действительность с ее жестокостью нашла и здесь свое отражение. Многие средства и приемы лечения, стихийно вырабо­танные народным опытом врачевания и описанные в «Верто­граде», получают теперь вполне научное обоснование в современ­ной медицине. Сведения о болезнях и их лечении содержатся в разнообразных памятниках письменности русского средневе-ковья и свидетельствуют об оригинальности и реалистичности тогдашних лечебных приемов⁵⁷.

Расширение территории Российского государства и рост свя­зей с зарубежными странами сильно подвинули развитие геогра­фических знаний на Руси. И вот наряду с наивными, многове­ковой давности представлениями о «четырехугольной земле» посреди мирового океана в духе Космы Индикоплова стали появляться совершенно конкретные сведения о географическом расположении различных частей Земли. В 1525 г. русский дипломат Дмитрий Герасимов высказал привлекшую немалое внимание на Западе мысль о том, что до Индии и Китая можно добраться Северным морским путем, и знаменитая экспедиция Уиллоуби и Ченслера явилась в Баренцево, а потом в Белое море именно для того, чтобы найти северную морскую дорогу в манящую сказочными богатствами Индию. В 1558—1561 гг. в Афон, Иерусалим и Египет ездило московское посольство во главе с купцом Василием Позняковым, оставившим описание виденных стран. Правда, в некоторых местах Василий Позняков под влиянием религиозных взглядов «увидел» то, чего увидеть нельзя, — священный огонь, нисходящий на «гроб господень», и т. п. Но это скорее дань литературной традиции, предписывавшей описывать «священные места» в строго определенном духе. Изучали в России и географию своей страны, составляли чертежи районов, особенно пограничных. Развитие торговли привело к составлению справочника по внешней торговле — «Торговой кни­ги» (вторая половина XVI в.).

Интерес к знаниям порождал спрос на всякого рода «Азбуковники», количество которых во второй половине XVI в. стало увеличиваться. В этих «Азбуковниках» содержались в алфавит­ном порядке всякого рода (зачастую еще глубоко фантастиче­ские) сведения о природе, растительном и животном мире, раз­ных странах, явлениях природы и т. п.