- •Оглавление
- •Введение
- •Глава I культура руси IX – первой половины XII в.
- •Материальная культура
- •Фольклор
- •Письменность
- •Летописание
- •Литература
- •Архитектура. Искусство
- •Глава II культура руси второй половины XII – первой половины XIII в.
- •Летописание
- •Литература
- •Архитектура. Искусство
- •Глава III русская культура второй половины хiii – хv вв.
- •Материальная культура
- •Устное народное творчество
- •Грамотность и письменность
- •Летописание и общественно-политическая мысль
- •Развитие знаний о природе и зачатки рационалистического мировоззрения
- •Литература
- •Архитектура
- •Живопись
- •Глава IV русская культура конца хv-хvi вв.
- •Материальная культура
- •Устное народное творчество
- •Грамотность и письменность
- •Начало книгопечатания
- •Исторические знания
- •Общественно-политическая мысль конца XV — начала XVI в.
- •Общественно-политическая мысль и литература первой половины и середины XVI в.
- •Развитие знаний о природе и рационалистического мировоззрения
- •Архитектура
- •Живопись
- •Прикладное искусство
- •Музыка и театр
- •Глава V русская культура XVII в.
- •Материальная культура
- •Устное народное творчество
- •Грамотность и письменность
- •Научные знания
- •Исторические знания и общественно-политическая мысль
- •Литература
- •Архитектура
- •Скульптура и резьба
- •Живопись
- •Прикладное искусство
- •Заключение
Архитектура
Как и в истории всей русской культуры, XVII в. занимает особое место в развитии русского зодчества. И в этой области с большой силой проявилось стремление к отказу от вековых канонов, к «обмирщению» искусства. И здесь ведущая линия принадлежала тем элементам, которые были связаны с демократическими, в первую очередь с посадскими слоями. Город всегда занимал ведущее место в культуре феодального времени, но никогда еще ему не принадлежала столь важная роль в ее развитии, как в XVII в. Это усиление роли городских элементов в культуре явилось прямым следствием значительного по сравнению с предшествующим временем подъема городов, в высших слоях которых появились первые, пусть еще слабые, элементы буржуазии — купечество. Влияние светской городской культуры на зодчество XVII в. было весьма значительным, и оно объясняет сущность того развития, которое переживало зодчество, В архитектуре России этого времени можно установить основные тенденции ее развития. Несмотря на то что церковь прилагала большие усилия, чтобы задержать усиление светского начала, процесс «обмирщения», как образно называли его современники, все больше превращал церкви — «дом божий» в красивые, нарядные сооружения, которые больше отвечали вкусам их заказчиков — владельцев. Последними часто выступали в городах общины прихожан. Следует иметь в виду, что влияние церкви стало подрываться, но оставалось все еще очень большим. Поэтому тяжелой была борьба светских элементов в искусстве за свое существование и развитие.
По-прежнему подавляющее большинство построек не только в деревнях, но и в городах возводилось из дерева. Каменные храмы и отдельные светские здания были в городах окружены морем деревянных строений. Сооружение деревянных домов приобрело в XVII в. характер массового производства — по свидетельству иностранцев, в Москве на Трубной площади продавались готовые срубы. Частые пожары, среди которых были такие громадные, как пожар 1626 г., уничтоживший значительную часть Москвы, опустошали города и села. Но взамен погибших деревянных строений быстро возводились новые. Веками Сложившееся искусство строительства из дерева достигло в XVII в. высокого технического и художественного уровня.
Теперь строились уже двух- и трехэтажные деревянные хоромы в Москве, хотя интересы пожарной безопасности заставляли ограничивать высоту зданий62. Деревянное зодчество XVII в. характеризуется богатством и разнообразием форм, стремлением к декоративности и нарядности внешней отделки. Усложнялись композиции объемов и силуэтов зданий. Пути его развития совпадали с путями развития каменного зодчества. Общее движение русской культуры XVII в. к «обмирщению» сильно сказалось в деревянном зодчестве.
Выдающимся произведением деревянного зодчества был знаменитый дворец в Коломенском, построенный в 1667—1678 гг. под руководством плотничьего старосты Семена Петрова и стрельца Ивана Михайлова (в 1681 г. частично перестроен Саввой Дементьевым). Дворец состоял из многих разнохарактерных построек, связанных между собой переходами, и насчитывал 270 комнат с 3000 окон и оконцев. Издали он походил на целый городок с башенками, чешуйчатыми крышами, «гульбищами», кокошниками, крылечками с витыми колонками. Различные части дворца были построены в индивидуальной манере, они были не похожи друг на друга. Разнообразны были объемы, формы покрытий, декоративные приемы — все это придавало замечательную живописность зданию, столь излюбленный в русской художественной культуре сказочный характер. Дворец был разобран в 1768 г
Деревянное зодчество отличалось большим разнообразием приемов. На Севере России не без влияния раскольников сохранялись старинные традиции возведения зданий. Здесь часто встречались постройки на высоких подклетях, с крутыми и высокими двускатными крышами. В церковном зодчестве были широко распространены шатровые здания, поставленные по принципу «восьмерик на четверике». Переходы от нижней части зданий к шатрам стали усложняться, придавая постройкам большую нарядность и декоративность. Строили также церкви с так называемым «кубоватым покрытием», в том числе с пятиглавыми «кубами», были ярусные покрытия, как, например, в церкви Ивана Предтечи на Широковом погосте (Пеновский район б. Великолуцкой области), были ярусные церкви, как Вознесенская церковь в Торжке, и др. Деревянное зодчество испытало обратное влияние каменной архитектуры. Некоторые деревянные церкви строились теперь «на каменное дело», подобно тому как «на деревянное дело» возводились шатровые сооружения XVI в. Таков, например, собор в городе Шенкурске Архангельской области, построенный в 1681 г.
В деревянном зодчестве с большой силой проявилась народная художественная культура. Менее связанное с потребностями и вкусами высшей феодальной знати и менее подверженное официальной церковной регламентации, деревянное зодчество воплотило в себе красочность и богатство народных талантов, характерное для XVII в. стремление к «узорочью». Религиозная идея отступала на задний план в архитектурном решении деревянных храмовых построек, уступая место живой игре форм и объемов, декоративным украшениям. Не строгую аскетическую идею, а мирскую жизнерадостность выражали живописные и нарядные деревянные храмы XVII в.
Светские элементы проникали все более и в каменное зодчество. Важнейшим фактором, определившим подъем каменного зодчества, было развитие производительных сил. Ремесленное производство поднялось на более высокий уровень развития. Каменные постройки появлялись теперь не только в городах, но иногда и в селах. Строительству каменных сооружений придавалось большое государственное значение. Это диктовалось, с одной стороны, военно-оборонительными потребностями, выросшими в условиях длительных и напряженных войн, которые вело Российское государство в XVII столетии. С другой стороны, рост каменного строительства был непосредственно связан с усилением государственной власти, авторитет и величие которой требовали соответствующего выражения в монументальном зодчестве. Государев Приказ каменных дел, организованный еще в конце XVI в., концентрировал силы опытных мастеров-каменщиков, вызывавшихся из разных городов на службу. Под руководством этого приказа было осуществлено строительство ряда больших каменных построек.
Наконец, немаловажное значение имело совершенствование технических приемов каменного зодчества, имевшего к этому времени уже многовековой опыт. Теперь постройки возводились из кирпича, причем нередко стал применяться фигурный кирпич. Получили распространение железные связи, значительно упро-чающие конструкции. В этот период определилось стремление к «обмирщению» построек. Все более сказывается отход от средневековой строгости и простоты. Сильно усложняются объемы построек. К основному массиву примыкают различные приделы и пристройки, получают распространение крытые паперти-галереи и нарядные крыльца, различные части здания соединяются переходами. Внешний вид построек приобретает большую живописность и нарядность. Массовое применение получают цветные изразцы, сложные кирпичные пояса и другие декоративные детали, сплошным ковром покрывающие здания. Здание становится похожим на целый ансамбль построек.
Выдающимся светским сооружением первой половины XVII в. является Теремной дворец в Московском Кремле, построенный в 1635—1636 гг. Баженом Огурцовым и Трефилом Шарутиным. Вышедшие из народной среды мастера были неграмотны63, но обладали крупным художественным дарованием. Созданный ими Теремной дворец воплотил в себе замечательные черты яркого русского народного искусства. До нас это здание дошло в сильно искаженном виде после неумелой переделки в XIX в. Теремной дворец представляет собой трехэтажное на высоких подклетях здание, увенчанное высоким «теремком». Золотая кровля и два пояса лазурных изразцовых карнизов придали дворцу нарядный, сказочный вид. Здание богато украшено каменной резьбой. Многие формы отделки непосредственно идут от приемов деревянного зодчества. Богатством декоративного убранства отличается Золотое крыльцо, вызвавшее ряд подражаний.
Черты «обмирщения» и проникновение народных, светских элементов в каменное строительство ярко, сказались и в церковном зодчестве. Становились длинными шеи подкупольных барабанов, а сами главки вытягивались вверх и приобретали луковичную форму. Возводились устремленные в небо шатровые храмы. Все больше карнизов, кокошников, наличников, колонок и других украшений появлялось на зданиях. Характерна для нового стиля названная «дивной» Успенская церковь Алексеевского монастыря, построенная в 1628 г. в Угличе и имеющая три высоких стройных шатра. Во второй четверти века в селе Медведкове под Москвой по заказу князя Д. М. Пожарского был построен интересный храм с мощным шатром, стоящим на низком «восьмерике». Церковь отличается богатым декоративным убранством. Очень изящна и нарядна украшенная цветными изразцами шатровая церковь Зосимы и Савватия в Троице-Сергиевом монастыре, органически сливающаяся с больничными палатами. Прекрасным памятником архитектуры является церковь в селе Острове под Москвой, перестроенная около 1646 г. Сохранив основу здания XVI в., зодчий увенчал его энергично устремленным вверх шатром. Четырехъярусная пирамида кокошников придала зданию нарядность и живописность. Красив и богато декорирован небольшой пятишатровый собор в Вязьме, построенный в 1637 г. В Москве в 1649—1652 гг. был возведен храм Рождества богородицы в Путниках. Два внутренних помещения церкви увенчаны шатрами и объединены шатровой колокольней. Главам придана грушевидная форма. Все здание украшено многочисленными декоративными деталями, причем с особенной пышностью убраны верхние части храма. «И сложное сочетание столь различных по форме объемов, и разница в их высоте, и несовпадение горизонтальных поясов-карнизов, и особенности убранства неодинаковых по высоте шатров — все создает ту нарастающую динамику архитектурных форм, то впечатление сверкающей жизнерадостности, которые надолго запоминаются как одно из самых блестящих архитектурных решений XVII века»64.
В 1628—1651 гг. в Москве появилось еще одно выдающееся сооружение. Им стала построенная по заказу выходца из Ярославля купца Григория Никитникова церковь Троицы в Никитниках. Ее композиция асимметрична и живописна, светское начало сильно выражено в архитектуре храма, напоминающего боярский двор с разнохарактерными, но связанными единым замыслом постройками. Декоративность убранства достигает здесь исключительного богатства. Профилированными поясками перехваченные столбы, три яруса кокошников, арки с висячими гирьками, богато украшенный шатер — все это придало исключительную нарядность зданию. Церковь в Никитниках оказала влияние на целый ряд построек в других городах, таких, как Вознесенский храм в Устюге, построенный по заказу купца Никифора Ревякина в 1648 г., Троицкий храм в Муроме (1642—1648 гг.).
Немалую роль в «обмирщении» церковного зодчества XVII в. играло то обстоятельство, что заказчиками церквей теперь все чаще становятся не высшие светские и духовные феодалы, но представители купечества. Так же как и в литературе, проникновение посадской культуры в зодчество явилось важнейшим фактором усиления его светской направленности.
Стремясь освободиться от гнетущего аскетизма религиозного мировоззрения, зодчие усиленно подчеркивали декоративность и нарядность построек, придавая им жизнерадостный характер.
Декоративность проникла не только в церковное, но и в крепостное зодчество. Суровые крепостные ансамбли уступают место нарядным, богато украшенным и торжественным комплексам оборонительных сооружений. Эстетическое начало все сильнее преобладает над узко утилитарными потребностями.
Значительной перестройке подвергся Московский Кремль. В 1624—1625 гг. англичанин Фристофор Галовей вместе с Баженом Огурцовым возвели Спасскую (Фроловскую) башню в ее теперешнем виде. Новая башня создала парадный въезд в Кремль и связала своей вертикалью кремлевские соборы с храмом Василия Блаженного на Красной площади в единый ансамбль. Спустя полвека шатры появились и на других башнях Кремля. Перестройка кремлевских башен придала Кремлю совершенно новый вид. Строго крепостной его облик уступил место торжественному ансамблю, воплотившему в себе величие и мощь Российского государства.
На протяжении XVII в. изменился и весь архитектурный облик Москвы. На расстоянии нескольких верст от Кремля поднялись вертикали башен подгородных монастырей — Симонова, Новодевичьего, Донского и др. Особенно наряден и живописен был ансамбль кремлевских построек, многокрасочных и разнохарактерных, который производил исключительно сильное впечатление. Причудливая игра красок и форм, торжественность и величие окаймлявшей их Кремлевской стены, устремленные вверх нарядные шатры башен образовали редкую по красоте картину, воплотившую яркий и красочный талант русского народа, его высокую художественную культуру.
Богатой декоративной обработке подверглись и другие крепостные сооружения. Среди них можно назвать стены и башни Калязинского, Троице-Сергиева и других монастырей. Великолепным памятником декоративного убранства является мощная и в то же время нарядная въездная башня Спасо-Евфимьева монастыря в Суздале.
«Обмирщение» зодчества вызвало враждебную реакцию со стороны церкви. Решительно и энергично попытался восстановить строгие традиции церковного зодчества патриарх Никон. Эти действия Никона диктовались стремлением не только восстановить авторитет церкви, но и усилить в целом ее значение; Никон выдвигал, как известно, тезис о превосходстве церковной власти над светской. Одним из средств возвышения церкви Никон считал сооружение величественных, обладающих большой силой воздействия культовых построек. Патриарх установил в 50-х гг. новые, строгие правила церковного зодчества. Он стремился вернуть монументальные, строгие формы древности, воспротивился шатровым постройкам, выдвинув в качестве образца классическое пятиглавие, добивался строгой симметричности и стройности зданий, осуждал стремление к «узорочью», декоративности.
Под влиянием требований Никона в середине и второй половине XVII в. был осуществлен целый ряд построек, торжественных и монументальных.
Памятниками этого направления являются построенные в 1643—1655 гг. Д. Охлебниным и А. Мокеевым Патриаршие палаты в Московском Кремле с большим Крестовым залом — сводчатой палатой без столпов, большие здания Земских приказов (80-е гг.), царицыны палаты Саввино-Сторожевского монастыря под Звенигородом (1650—1652 гг.), монументальный архиерейский дом в Суздале, выстроенный в конце века.
Как воплощение идеи о главенстве церкви был задуман крупный ансамбль построек ростовского митрополичьего двора, так называемый Ростовский кремль, возведенный ростовским митрополитом Ионой Сысоевичем в 70-х гг. XVII в. Крепостная стена с башнями, охватившая постройки митрополичьего двора, практически никакого военного значения в Ростове не могла иметь. Ее сооружение символизировало могущество и силу церкви, воплощенную в традиционных формах крепостного зодчества. Характерно, что башни укреплений были ниже, чем высокие главы церкви, что указывало на преимущество духовной церковной силы над светской. Здания ростовской митрополии, храмы и палаты отличались сдержанностью и строгостью. С особой нарядностью были выполнены лишь ворота с надвратными церквами Воскресения над северным входом и Иоанна Богослова над западным. Палаты ростовского митрополичьего дома были монументальны и обширны, в них много света. Однако и в ростовском митрополичьем доме нашли отражение декоративность и нарядность, с которыми не могла справиться суровая традиция официальных установлений. Облик ростовской митрополии, стоящей-над Ростовским озером, многоцветен и многофигурен и представляет собой яркое, праздничное зрелище. Особенно впечатляющи яркие фигурные покрытия храмов.
Еще ранее, в 50-х гг., Аверкием Мокеевым были возведены здания Валдайского монастыря — собор, трапезная и палаты патриарха Никона, выполненные в монументальной манере. Таким же монументальным был и Крестный монастырь, поставленный в Ойежской губе Белого моря на Кий-острове.
Крупной монументальной постройкой стал построенный по замыслу Никона Ново-Иерусалимский монастырь. Никон хотел воссоздать над Москвой подобие главной христианской святыни — храма в Иерусалиме над «гробом господнем». Для постройки были использованы модель его и чертежи. Однако строители придали сооружению при сохранении плана Иерусалимского храма специфически русские черты. Монументальность собора сочеталась с ярко выраженным декоративным началом, что, в частности, сказалось в широком использовании многоцветных изразцов.
Постройки, возведенные по замыслу Никона, убедительно свидетельствуют о том, что в условиях XVII в. попытки противодействовать развивающемуся «обмирщению» и проникновению светских элементов в искусство оказывались в общем малосостоятельными. В диктуемые официальным церковным регламентом монументальные формы сооружений неизбежно проникало то самое «узорочье», против которого пытался бороться патриарх. И шатровые сооружения тоже оказалось невозможно изжить. Шатры теперь стали перемещаться на колокольни, образуя красочный ансамбль с пятиглавыми строениями основной части храма. Более того, соперничество со светской властью вынуждало Никона идти на богатое убранство храмов, что открывало дорогу опять-таки преследовавшимся им тенденциям к декоративности и нарядности церковных сооружений.
Религиозная символика все более отступала перед живописным и жизнерадостным искусством, и даже постройки ростовской митрополии приобрели сказочный характер, столь типичный для народного искусства. Посадское направление в зодчестве, светское по своим художественным приемам, не утратило своей силы и в условиях строгой церковной регламентации. На Руси продолжали возводиться замечательные по своей красочности храмы, далекие в сущности от того, чтобы вызывать строго религиозное чувство, радовавшие глаз живой игрой своих форм и богатством цветов. Таковы постройки крупнейшего мастера-декоратора П. Потехина, построившего великолепный по своей отделке храм в селе Останкине под Москвой (1678—1683 гг.), замечательные по красоте церкви в селе Тайнинском, Николы в Хамовниках (1679 г.)» Козьмы и Дамиана в Садовниках (1657 — 1662 гг.).
Особенно сильно светское направление проявилось в ярославском зодчестве. Ярославль стал в это время крупнейшим ремесленно-торговым центром России. В ней выросло богатое купечество, все больше становилось тех самых «капиталистов-купцов», которые явились носителями и организаторами зарождавшихся буржуазных связей в России. Светские мотивы и настроения все сильнее проникали в художественную культуру поволжских городов и в особенности Ярославля, ставшего его передовым центром. Здесь особенное внимание уделяли не воплощению религиозных идей, а богатству и пышности храмов, долженствовавших отразить богатство их заказчиков — крупных купцов. Таков, например, возведенный в 1647—1650 гг. купцами Скрипиными храм Ильи Пророка. Храм представляет собой пятиглавое здание, окруженное папертью-галереей, с запада к нему примыкает шатровый придел. Замечательны цветовые контрасты отделки красным кирпичом на фоне белой стены, которая, в свою очередь, была украшена зелеными, синими и желтыми изразцами. Объемы здания разнообразны, колокольня богато украшена. В 1649—1654 гг. купцы Неждановские построили за рекой Которослью храм Иоанна Златоуста, в котором замечательно сочетание нарядности и строгости. В 1669 г. рядом с ним был построен другой пятиглавый храм. Они были объединены в ансамбль великолепной шатровой колокольней, одним из лучших образцов такого рода построек XVII в. Многокрасочными изразцами, кирпичной отделкой, черепичным покрытием глав и кровель отличался возведенный в 1665 —1672 гг. храм Николы «Мокрого».
В 1671 —1687 гг. прихожанами была построена грандиозная церковь Иоанна Предтечу в Толчкове. Богатые горожане-заказчики хотели, чтобы их храм был лучше каменных построек в Ярославле. Зодчему, выполнявшему заказ, удалось соединить торжественную монументальность с декоративной многоцветностью. Каждая деталь была отделана с большим искусством. Церковь в Толчкове является изумительным памятником искусства народных мастеров-резчиков по дереву и кузнецов, живописцев и кирпичников, создавших прекрасные формы фигурного кирпича, образцом посадской архитектурной культуры второй половины XVII в. Рядом с пятнадцатиглавой церковью была возведена многоярусная колокольня. «Народная любовь к красоте и украшенности мира и вещи была выявлена в Толчковской церкви с предельной полнотой. Архитектура храма резко отступала от феодальной строгости и сухости выражения предшествующего времени и превращалась в ликующую симфонию народной фантазии», — отмечал знаток древнерусской архитектуры Н. Н. Воронин.
Замечательные постройки появились и в других городах Поволжья. Среди них — Воскресенские церкви в Костроме и Романове-Борисоглебске (Тутаеве) и др.
Строгая церковная регламентация оказалась в конечном счете бессильна воспрепятствовать развитию народного, светского начала в зодчестве. Как и в других сферах культуры, влияние религии и церкви в зодчестве оказалось в XVII в. заметно подорванным. Последние два десятилетия XVII в., входящие уже в следующий период развития русской культуры, ознаменовались новым, высоким подъемом зодчества, воплотившимся в так называемом «московском барокко» с его четкой композицией и ясно выраженным вертикальным движением, которые сочетались с великолепным нарядом многоцветной декоративной обработки здания.
