10.2 Проблема человека в русской культуре

“Русская философия больше всего занята темой о человеке, о его судьбе и путях, о смыс­ле и целях истории».

В.В.Зеньковский

Человек в древне-русском мировоззрении. «Даждьбожии внуци». Древние славяне считали людей прямыми кровными родственниками древним богам. Это представление было характерно для многих домонотеистических традиций. Особенно это касалось представителей знати. Еще в XII веке в «Слове о полку Игореве» мы встречаемся с пережитками древнего язычества, когда русских князей называют «Даждьбожи внуци» («внуки» языческого Даждьбога) или «внуками Трояна». Для многих этносов языческого мира племя рассматривалось как воплощение единой силы, обобщенной в форме «бога» или иного духовного существа. В таком случае отдельный человек мыслится как клетка божественного организма, и его этническая принадлежность значит намного больше, чем его индивидуальность. Сама эта индивидуальность реализуется через подвиг, осуществленный на благо всего этноса.

В том же «Слове о Полку Игореве» главный герой, князь Игорь говорит: «Хощу бо, -- рече, -- копие приломити конець поля Половецкаго, съ вами, русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону». Это слова не автономного индивидуума, а общеплеменного духа, воплощенного в Игоре, поднимающегося в поход против враждебных племен. Этнос, как единая сила, разжигаемая внутренней энергией, стремится расширить пространство своего пребывания, переоформить структуру пространства в пользу усиления своей власти. И индивидуальная драма неудачного похода князя Игоря против половцев лишь подчеркивает общинность самой идеи. Автор «Слова» всячески акцентирует соучастие природы, стихий в волевом движении князя и его дружин против половцев: речь идет о цельном состоянии единого живого космоса, где люди, боги и стихии соучаствуют в едином действии, в единой страсти, в едином усилии.

Древне-русский человек не отделен еще от священного космоса, от племени, от родовых божеств. Его личность является целиком соборной, состоит из соплеменников, стихий и духов. Не случайно князь Игорь подчеркивает, что хочет умереть, если понадобиться, «с вами русицы». Героическая смерть здесь ничто иное, как переход в посмертные чертоги народной славы, имеющей не меньшую бытийную основу, чем земная жизнь.

Русский православный человек. Святость как архетип. Распространение православия существенно корректирует древне-русскую антропологию, выделяя в ней, пусть номинально, личностный аспект. Православие учит о личном спасении, хотя условия для этого спасения обеспечиваются обязательно коллективно, соборно.

Русское православие ставит во главу угла «общее» движение к спасению, «литургию» («литургия» по-гречески «общее делание»), принимая идею отдельной личности и ее ответственности далеко не сразу и с большим трудом.

Даже монашеское уединение от жизни и аскетизм отшельников в русской православной культуре не отрываются от общего бытия и тем более не противопоставляются ему. Идеалом человека в Древней Руси после принятия Православия становится аскет и монах, но такой аскет и монах, который духовно активно соучаствует в судьбе своего народа, непрестанно молится о нем, распространяет лучи стяжаемого лично света на всю общность. Прообраз такой личности – индивидуальной и коллективной одновременно -- мы видим в преподобном Антонии Печерском, основателе русского монашества, Феодосии Печерском (ок. 1036-1074), первом игумене Киево-Печерской лавры, Никоне Великом (?-1088), мученике Евстратии Постнике (XI век). В целом именно святые воплощали в себе идеал человека, в них реализовывалось высшее человеческое достоинство: они демонстрировали своим путем благородные способности души, выбирающей благо и ополчающейся на зло, и великое значение воли, способной стать верным путем к усмирению плоти и спасению. Человеку дан Христом бесценный дар бессмертия, и святые показывают остальным, как вступить в наследие этого дара – пройдя тяжелый путь до конца.

Святые не умирают, они после кончины процветают на небесах, и поэтому церковь почитает дни их преставления, как зримое воплощение бессмертие и славы человека, оказавшегося достойным своего Творца и Спасителя.

В этой традиции образцового русского человека был важнейшее место занимает преподобный Сергий Радонежский, основатель Троицко-Сергиевской лавры. В жизни он -- крайний аскет, уходящий от мира в скит, достигающий просветления и возможности творить чудеса, идущий по пути «умного делания». Но при этом он благословляет князя Дмитрия Донского на участие в Куликовской битве против Мамая и посылает ему в помощь двух монахов – Пересвета и Ослабю, которые гибнут в бою за Русь. Аскетизм, уход в отшельничество, концентрация всех усилий души на личном спасении преподобного Сергия органично сочетается с переживанием за судьбу народа и Отечества, ясное осознание единства с русской судьбой. Личностный аспект здесь неотделим от соборного начала. И это единство индивидуального и общенародного, общецерковного и общегосударственного составляет специфику русского понимания человека. Человек неотделим от общества, всегда интегрирован в общественное целое.

Православные русские люди на протяжении долгих веков руководствовались в качестве образца фигурой монаха, и брали монастырские уставы за образец бытового поведения обычных мирян. Это не значит, что все монашеские правила – постов, молитв, воздержания и т.д. – строго соблюдались; это значит, что они принимались за идеал, к которому следует стремиться, т.е. наделялись качеством нормативной ценности.

Человек, в русском православном понимании, есть человек спасающийся. И общество, состоящее из таких людей, есть община спасения, т.е. церковь. В такой православной антропологии удачно и непротиворечиво сочетались дохристианские представления о «священном роде», как едином и неделимом начале, христианские идеалы церковного единства и соборности и византийское учение о государстве, как политической организации, наделенной священной миссией (препятствие приходу в мир антихриста). Представление о человеке в православной Руси включало в себя одновременно этническое, религиозное и государственное начала, неотделимые одно от другого. При этом этнос растворялся в религии и культуре, и русскими святыми часто становились этнические иностранцы, всецело восприявшие духовную благодать, носителем которой был русский народ.

Петровские реформы: модернизация без «гуманизации». Петровские реформы, направленные на секуляризацию общества и государства, почти не затронули сложившихся представлений о человеке, не привели к появлению в России «гуманизма». Петр и его прямые последователи смотрели на народ как на инструмент государственного строительства, и перемещение на второй план церковного и священно-имперского начала, не затронуло типично русского представления о человеке как части единого целого. Только в данном случае целое совпадало с секулярным государством и абсолютной монархией. В этом «забвении» об индивидуальном человеке параллельно развитию в России светских тенденций, состоит особенность модернизации российского общества. Эта модернизация не сопровождалась ростом «минимального гуманизма»; человек по-прежнему понимался как элемент «соборной» личности, воплощением которой выступало отныне светское государство. Государственные и сословные интересы полностью затмевали индивидуальное начало, которое отныне могло реализоваться не в аскетизме и личных подвигах во имя народа, но в пространстве государственной службы. За образец человека брали теперь «человека служилого», идеального чиновника, исправно выполняющего поставленную задачу. Индивидуум большого значения не имел, важна было четкость выполнения поручений.

В такой ситуации неудивительно, что Петр приносит в жертву своим секулярным начинаниям многие сотни тысячи жизней. Строители Петербурга вымащивают болотную почву своими телами, поливают кровью, погибая от болезней, перенапряжения и дурного климата. Убытки среди живого населения учитываются наряду с количеством израсходованных материалов. Отдельная личность по-прежнему ничего не значит, и этот «негуманный» характер российской модернизации, когда об индивидуальном человеке реформаторы полностью забывают, становится отличительной чертой дальнейшей российской истории. Это модернизация без гуманизации.

Человек восставший. Протопоп Аввакум. Еще до Петра в период церковного раскола XVII века, когда уже при Алексее Михайловиче создаются предпосылки перехода к абсолютной монархии, впервые в русской истории с предельной наглядностью дает о себе знать конфликт личного и общественного. В Московской Руси человек есть часть церковно-государственного целого. Но раскол ставит русский народ перед трагическим выбором: верность целому, после того, как оно отказалось от следования древне-русской церковной традиции, или восстание против нее, во имя этой отвергнутой традиции. Та часть русских, которые, последователи за старообрядчеством, выбрала путь непокорности. Так впервые мы сталкиваемся с русским человеком, осознанно и идеологически бросающим вызов государству и обществу, причем находясь в меньшинстве, опираясь лишь на собственное религиозное и нравственное чувство. Впервые русские должны делать личный выбор абсолютной значимости, ведь при крещении Руси князем Владимиром этот выбор государство, в лице князя, сделало за них. Они лишь утвердили этот выбор своей волей. Теперь же народу предстоит решить: покорность или протест.

Путь восстания выбирает меньшинство, и среди этого меньшинства мы сталкиваемся с особым явлением – с русским личностным началом, оторванным от освященного традициями коллектива. В лице протопопа Аввакума (1620-1681) вызов бросается не конкретной исторической ситуации, а всему устройству русского общества и русского государства. Долгое время Аввакум не может поверить, что царь – священный центр русского бытия – может встать на сторону «новых обрядов», полагая, что он просто «введен в заблуждение». Но постепенно он вынужден это признать, и тогда вокруг него разверзается новый мир: Россия, утратившая свое священное измерение, превращается в новый «Вавилон», в территорию, где «правит антихрист», которому ничто больше не препятствует. Эта новая десакрализированная Россия требует от русского человека радикально иного отношения, чем ранее. Если раньше русский человек был русским, говоря государству, церкви и обществу тотальное «да», то теперь он призывается сказать государству, церкви и обществу тотальное «нет».

Это чрезвычайно трудно принять, и многие староверы выбирают путь сознательной гибели в гарях. Протопоп Аввакум пишет об этом в своем «Житии»: «Русачки же мои миленькие не так, во огнь дерзают, а правоверия не предают». Показательно, что Аввакум пишет о староверах-самосожженцах как о русских, о подлинных русских. В этом страшном действии впервые в русской истории утверждается личное начало – причем типично русских людей, плоть от плоти народа и государства.

«Житие протопопа Аввакума» не случайно считается первым произведением современной русской литературы. В нем действительно предстает личность, которая описана тем более выпукло, что действует она отныне не в привычной народно-священной среде, а в пустоте, в наступающей «зиме» русской истории, в «сумерках». Отсюда пронзительный индивидуализм протопопа Аввакума, внимание к деталям быта, к страданиям жены и детей, делящим вместе с ним ужасы изгнания, мучительства и жестокой смерти. Впервые вместо схематических образцов описаны живые индивидуальные люди, чья личная судьба стала содержательной, как только они выпали из народного целого.

Маленький человек. «Минимальный гуманизм» у Пушкина. Протопоп Аввакум открывает собой страницу гуманизма в русской культуре и истории, но это гуманизм «максимальный». Аввакум – «большой человек», титан духа, взявший на себя фундаментальную оценку поворотного момента священной русской истории. Он провозглашает «конец времен» как свершившийся факт, так как в русском понимании истории Русь и была «всем миром», и ее духовное «падение» означало исчезновение последнего оплота святости в мире, свершившееся отступничество. Поэтому в сознании Аввакума его индивидуальный жест вырастает до вселенского масштаба.

Спустя полтора столетия Пушкин, интересовавшийся старообрядчеством и русскими сектами, поднимает вопрос о «маленьком человеке», открывая тему «гуманизма минимального». Рядовой служащий, мелкий чиновник («Станционный смотритель», Евгений, иглавный герой «Медного всадника»), который в официальном санкт-петербургском мировоззрении был не более, чем механический винтик, у Пушкина обретает индивидуальные черты. Оказывается, он способен мыслить и чувствовать, он переживает боль и радость. Оказывается, он есть. Появление «маленького человека» в русской культуре означает изменение отношения к личности как таковой. Эта личность перестает быть соборной, обретает индивидуальные черты. В гениальном творчестве Пушкина впервые в русской культуре появляется индивидуум. Индивидуальными чертами наделяются и персонажи высшего света и простые обыватели. По сути, это заря нового представления о человеке в русской культуре, которое фундаментально повлияет на все последующие эпохи.

Человек и пост-человек у Гоголя. Своего апогея образ индивидуума достигает у Гоголя. В «Петербургских повестях» у Гоголя дается целая галерея индивидуумов, представляющих отдельное целое, оторванное от общества и государства. Это и хрестоматийный Акакий Акакиевич («Шинель»), и художник Пискарев и поручик Пирогов («Невский проспект»), и другие герои «Петербургских повестей». Каждый герой – портрет индивидуального одиночества, выброшенного на берег как рыба. Общественное целое превратилось в бездушный механизм, прекратило вырабатывать смыслы и передавать энергии целого.

Гений Гоголя предугадывает, что это дробление общества на индивидуумы еще не предел. Распад народной целостности так просто остановить невозможно. В повести «Нос» этот процесс идет еще дальше, и действующим лицом становится часть тела человека, получившая самостоятельность, как ранее сам он получил самостоятельность и автономность в санкт-петербургской России, порвавшей со Святой Русью. Герой «Носа» -- это опережающее века прозрение в постмодерн, когда и западный минимальный гуманизм дойдет до концепции делимого «дивидуума» и определения «шизофрении» как «нормативного» существования постмодернистских масс («шизоанализ» Ж.Делеза).

Человек Достоевского. В творчестве Достоевского (1821-1881) индивидуум занимает уже центральное место, и осмысление личности приобретает такой драматизм и накал, что ставит этого писателя в один ряд с величайшими гениями западно-европейской культуры, для которой тема гуманизма, в отличие от русской культуры, была привычна и традиционна. Обратившись к человеческой личности, взятой сама по себе, русские писатели XIX века во многом предвосхитили наиболее острые и пронзительные догадки самых авангардных мыслителей Запада (в частности, Ницше). Так у Достоевского мы видим череду личностей, каждая из которых ставит эксперимент над своей свободой, двигаясь в разных направлениях. Кириллов в «Бесах» пытается стать «богом» через свободу совершения бессмысленного самоубийства («если Бога нет, то все позволено»). Ставрогин (там же) идет путем «сверхчеловека», по ту сторону добра и зла, а Шатов стремится воплотить народный дух в революционной организации. Князь Мышкин («Идиот») обращает свободу в сторону бескомпромиссного нравственного идеала, от которого все окружающие только страдают, а сам он становится для них «посмешищем». Преуспевающий купец и религиозный фанатик Рогожин становится жертвой великой любви к трагической Настасье Филипповне. Раскольников («Преступление и наказание») пытается дойти до логического конца, следуя за «волей к власти», переступая мораль через кровавое убийство, но срывается с этой стези в духовное покаяние. Алеша Карамазов («Братья Карамазовы») ищет возврата к утраченной полноте религиозного бытия, а его отец пытается достичь предела «вседозволенности» и «греха». Незаконнорожденный сын Карамазова, слуга Смердяков, воплощает в себе мрачный образ русского «западника», презирающего Россию и русскую реальность в раболепном восторге перед иной культурой.

Трагизм персонажей Достоевского в том, что они, еще сохраняя органические связи с народной культурой, оставаясь проникнутыми русской стихией с ее идеалами соборной личности, святости и аскетизма, оказываются в радикально новой среде, где предоставлены только сами себе и оторваны от той культурной матрицы, которая сформировала их содержание. Достоевский не дает ответа, как быть в такой ситуации «русским юношам». Все его образы пронзительно верны правде жизни, и вопрос о личности, о «тайне человека», остается открытым.

Сам Достоевский по убеждению является славянофилом, консерваторов и поборником возврата к идее Москвы-Третьего Рима, но предоставляет своим персонажам свободу дойти в их собственных путях до логического предела, не ограничивая своими авторскими представлениями. От этого герои Достоевского приобретают чрезвычайную выразительность, и проблема человека, русского человека, оторванного от его традиционных корней, ставится с чрезвычайной силой и убедительностью.

Революционные демократы о «маленьком человеке». Революционные демократы -- Белинский (1811-- 1848), Писарев 1840-1868), Герцен и др. -- развивают гуманистические традиции, придавая им общественно-политическое значение. В их творчестве экзистенциальная проблема отчуждения быстро перерастает в критику существующего строя. За проблемы «маленьких людей» ответственность возлагается на существующий порядок, абсолютизм, крепостничество и т.д. Проблема человека решается в западно-европейском социалистическом ключе: надо построить «гражданское общество», гарантировать всем соблюдение «естественных прав» и конституционных свобод, и «все изменится к лучшему». Либерализм здесь видится как союзник социализма перед лицом самодержавия. А так как и либерализм и социализм оперируют с концепциями «минимального гуманизма», который полностью отсутствовал на всех этапах модернизации и секуляризации российского общества сверху, то русская интеллигенция до поры до времени не делает принципиальной разницы между этими учениями, раз они на уровне лозунгов ориентированы на «маленького человека». Либералы отличаются от революционных демократов (позже социалистов) лишь меньшим радикализмом их антимонархических и атеистических выпадов. С точки зрения антропологического идеала, и те, и другие действуют во имя «минимального гуманизма».

Человек в русском марксизме. Существенно иное понимание человека мы встречаем в теориях русских марксистов. На первом этапе развития марксизма (Г.Плеханов (1856-1918), М.Горький (1868-1936) и т.д.) отношение к человеку определяется общей гуманистической установкой, свойственной для русской интеллигенции XIX века под сильным влиянием классической русской литературы, анархизма и левого народничества. Решение проблемы человека социал-демократы видят в революции и построении социализма.

Но постепенно с начала ХХ века классовый подход начинает преобладать, и вместо сложной и парадоксальной проблемы человеческого отчуждения, глубоко описанной русской культурой в экзистенциалистских тонах, в этих кругах воцаряется абстракция «классового человека». Пролетарий берется за нормативный образец антропологической концепции. Причем любые исторические, этнические и культурные корни пролетария считаются безразличными и подлежащими упразднению. Русский пролетариат ничем принципиально не отличается для марксистов от европейского или азиатского. Все различия сводятся только к количественному показателю развития производственных сил и производительных отношений в соответствующих обществах. Пролетариат явление интернациональное и мировое, свободное от культурных корней.

В русском марксизме образцом человека является пролетарий, не имеющий ничего, кроме классового сознания, т.е. осознавший себя только и исключительно представителем класса. Всякая психология, внутренняя драма, весь индивидуализм отходят в такой концепции на второй план, а то и вовсе отвергаются как «буржуазный предрассудок».

Человек есть выражение класса. Сам по себе он бессодержателен. Содержание он получает извне – через воспитание и обретение «классового сознания».

Советский человек. Магический человек города-солнца (Чевенгур). В СССР победившие большевики пытаются воплотить свои антропологические представления на практике. Советский человек начинает искусственно верстаться с «чистого листа». Основной массой для такого эксперимента выступают представители городского рабочего класса и трудового (безлошадного) крестьянства (бедняки).

В первые годы советской власти этот эксперимент проходит «героическую стадию», когда попытка вывести «нового человека» выходит за рамки любых социальных норм и граничит с откровенным безумием. Описанные у писателя А.Платонова (активного сторонника революции и участника многих социальных процессов) в романах «Чевенгур» и «Котлован» ситуации поражают воображение. Коммунист Дванов («Чевенгур») искренне убежден, что после революции не будет смерти, так как природа человека освободится от всех ограничений вместе с избавлением от эксплуататорского класса. «Революция завоевала Чевенгурскому уезду сны и главной профессией сделала душу», поясняет Платонов. Чтобы избавиться от «буржуазных предрассудков», жители «города-солнца» превращают жизнь в чистый абсурд: двигают дома, пашут снег, носят нелепые одежды, ждут, что работать будет солнце… «Ум такое же имущество, как и дом, стало быть, он будет угнетать ненаучных и ослабленных…», рассуждает герой «Чевенгура».

Картины напоминают протестантские коммуны «анабаптистов» Мюнцера, которые искренне ждали, что вот-вот на них спустится «Небесный Иерусалим», и мир завершится. Революция для многих становится именно таким «концом света», и победа пролетариата мыслится как пришествие нового человеческого субъекта, коллективного и «магического», способного осуществлять чудеса, превращать «сказку в быль». Слова другого героя «Чевенгура», Пиюси, имеют откровенно мессианский характер: «— Товарищи, мы живем теперь тут, как население, и имеем свой принцип существования… И хотя ж мы низовая масса, хотя мы самая красная гуща, но нам кого-то не хватает и мы кого-то ждем!..»

Павел Корчагин: архетип сталинской эпохи. К концу 20-х годов эта «магическая» антропология иссякает, и принимает более рациональные и прагматические формы. Формально человек провозглашается высшей ценностью советского государства и советского общества. На практике же к конкретным людям, их судьбам и их чаяниям уделяется так же мало внимания, как и на всех предыдущих периодах русской истории. Как и при Петре бурная модернизация советского общества осуществляется ценой колоссальных жертв со стороны простых людей, которые рассматриваются как механические инструменты великих исторических преобразований. Новая Советская Россия гораздо в большей степени, чем Россия Петра, поднимается на костях и крови. В жертву этого «эксперимента века» приносятся не только «эксплуататорские классы», уничтоженные в ходе революции и гражданской войны, но и простонародье – крестьянство и пролетариат.

Коммунистическая партия превращается в жесткую государствообразующую властную вертикаль, которая во имя социализма и коммунизма осуществляет планомерную диктатуру. Жертвой ее становятся простые люди, сплошь и рядом невинные. Миллионы замученных, расстрелянных, погибших в лагерях советских людей – такова была плата за «максимальный гуманизм» в его коммунистической версии. Так, конкретный «маленький человек» снова приносится в жертву (причем еще более безжалостно, чем при царях) отвлеченной идее. Насилие над конкретными людьми, при этом, осуществляется ради «человека», ради «класса» и «справедливости». При Сталине эти процессы достигают своего пика.

Архетипом человека в этот период можно считать Павку Корчагина из романа Н.Островского (1904-1936) «Как закалялась сталь». Апокалиптическое безумие первых строителей коммуны в нем уже выветрилось, но вся классовая энергия воплотилась в героическое созидание нового общества через реализацию технических проектов века.

И снова мы видим фигуру аскета, укротителя плоти и индивидуальных влечений, глубоко моральную личность, чей путь есть постоянный выбор между добром и злом. Меняется только содержание морали, представление о природе человека и цели общества. Коммунистический идеал в этот период не имеет ничего общего ни с гедонизмом, ни с прагматизмом, ни с либерализмом западной культуры Нового времени. Павка Корчагин тип глубоко религиозный, русский, но вместо духовного православного учения он служит классовой коммунистической идее – обществу и будущему. Философ Бердяев распознал в русском коммунизме продолжение, пусть еретических и сектантских, – но глубоко национальных духовных течений. Образ романа Островского подтверждает эту догадку.

Человек с лошадиным бегом. К героям Мамлеева. В 60-е годы в советском обществе революционное буйство, великие стройки и сталинские репрессии остаются лишь в воспоминаниях, и постепенно формируется новое представление о человеке, связанное с ранними советскими периодами лишь формально. Л.Брежнев (1906-1982) выдвигает лозунг «Все для человека, все во имя человека», и хотя это по-прежнему понимается в пролетарском классовом ключе, давление советского государства на личность в этот период несколько ослабевает. Появляются крохотные кружки «диссидентов», «инакомыслящих», которые осмеливаются идти вопреки общепринятым марксистским догмам.

С 60-х годов ХХ века в советском обществе опять мало помалу начинают появляться следы «минимального гуманизма», растет внимание к психологии, к индивидуальным качествам личности. Это проявляется в культуре, в философии, в искусстве. Создаются первые произведения, где описывается человеческая индивидуальность -- со своими проблемами, вне классового подхода. Это мы видим в литературе Ю.Трифонова (1925-1981), А.Гладилина (р.1935), Е.Евтушенко (р.1933), В.Шукшина (1929 -1974), А.Вознесенского (р.1933) и т.д.; в кинематографе А.Тарковского (1932-1986), С.Параджанова (1924-1990), А.Германа (р.1938) и т.д.; в театре Ю.Любимова (р.1917), М,Захарова (р.1933) и т.д.

В отличие от пронзительного открытия «маленького человека» в культуре XIX века, в позднесоветский период создания ярких образов, потрясающих воображение, не происходит. Индивидуумы развитого социализма выглядят пресными, случайными и нежизненными. Их описание выдает подражание западным образцам или стереотипную банальность. «Маленький человек» советского периода 60-х-70-х годов ХХ века не интересен и не убедителен. Толи потому, что официальная культура жестко цензурирует все живое и по-настоящему творческое, толи потому, что советское искусство растратило свой потенциал в героические и страшные десятилетия, а самые яркие таланты пали жертвой войн, репрессий и чисток.

Лишь образы диссидентского писателя Ю.Мамлеева выделяются на этом фоне своим масштабом, глубиной и парадоксальностью, действуя в условном литературном пространстве типично русского радикального безумия, продолжая традиции Гоголя, Достоевского, Платонова. Мамлеевский человек (например, из рассказа «Человек с лошадиным бегом») это не средний и блеклый позднесоветский гражданин, но «свихнувшийся демон», вселившийся в сантехника, инженера или пенсионерку и растворяющий окружающий мир бездной своего непредсказуемого и не вмещающегося в логические рамки присутствия.

90-е годы: конец гуманизма. В 80-х годах ХХ века в советском обществе настроения «минимального гуманизма» вышли на первый план. Образцами выступали европейские культуры эпохи модерна. Резко вырос интерес к «серебряному веку». Имена А.Ахматовой, Н.Гумилева, А.Белого (1880-1934), В.Брюсова (1873-1924), Л.Андреева (1871-1919), М.Цветаевой, М.Булгакова (1891-1940) стали общепринятым «паролем» позднесоветской интеллигенции. Человеческая индивидуальность снова встала в центре внимания.

«Архитекторы перестройки» свои преобразования советской системы аргументировали в значительной степени «интересами человеческой личности», которая в советский период стала объектом подавления тоталитарной государственной системы. Многие из тех, кто поддержали процессы «демократизации», начатые Горбачевым, искренне верили, что действуют так во имя культурных идеалов гуманизма («минимального гуманизма»).

Но после распада СССР и окончательного отказа от советской идеологии в российском обществе воцарился климат, гораздо дальше отстоящий от любых форм гуманизма, чем в предыдущие периоды. Либеральная демократия, едва не ставшая официальной идеологией страны в 90-е, почти узаконила «социал-дарвинизм», т.е. право экономически сильных действовать в рыночных условиях, руководствуясь только собственными интересами. Равенство «стартовых условий» стало фарсом «ваучерной приватизации», когда вчерашним советским людям раздали акции предприятий, не объяснив как с ними поступать.

Советская нравственность и советский гуманизм были объявлены «тоталитарными явлениями», а открытость западной культуре, которая в тот период стремительно входила в постмодернизм, обрушило на российское общество поток постмодернистских культурных кодов, связанных с «пост-человеком», «дивидуумом» и «шизоанализом». В результате наивный и не яркий «минимальный гуманизм» горбачевской эпохи в начале 90-х годов сменился отсутствием всякого гуманизма и крахом нормативного представления о человеке. Героями популярных произведений и телесериалов стали бандиты, рэкетиры, убийцы, воры, олигархи и «новые русские», действительно, являющиеся наиболее яркими, активными и заметными представителями России того времени. «Новый русский бандит», киллер и вор сменили в качестве культурного архетипа героев «Чевенгура», Павку Корчагина или запутавшихся в себе интеллигентов 1960-х. Вместе с культовыми фигурами гламурных западных фильмов и глянцевых журналов на авансцене общества оказались извращенцы, клоуны и авантюристы без какой-либо связи с устойчивыми антропологическими системами. В них воплотились продукты распада как советского, так и русского культурного типа. И хотя некоторые знакомые и чисто русские черты угадывались даже в образах преступников, шпаны и убийц (Данила Багров в фильмах «Брат-1», «Брат-2», Саня Белый в сериале «Бригада», и т.д.), выразительного образа пост-советского человека из этого не вырисовывалось.

В 90-е Россия осталась без архетипа, без нормативного образца. Произошла почти полная дегуманизация.

Человек новой России. Вопрос открыт. Человек не является чем-то само собой разумеющимся. В разных обществах и разных культурах представление о человеке весьма разнятся, как разнятся между собой архетипы, выбираемые за образец. В современном российском обществе в начале XXI века полностью отсутствует представление о человеке, о его сущности, о его предназначении.

В окружающем современную Россию мире нет единодушия в этом вопросе: одни страны и общества (в частности, исламские) возвращаются к религиозной антропологии, другие (азиатские) черпают концепцию человека в своих этнических и культурных традициях, третьи продолжают гуманистическую линию, четвертые (как страны Запада и, особенно, США) стремительно вступают в эпоху постмодерна с «дивидуумом» и «пост-человеком». В истории русское общество знало разные способы понимания человека: этнические, православные, государственные, классовые и различные формы гуманизма – «максимального» и «минимального». Все это открывает теоретически большой выбор для решения антропологической проблемы, но вместе с тем не подсказывает никакого однозначного решения.

Особенность русского понимания человека, перемены в западном мире и в современных обществах Востока, требуют внимательного постижения и осмысления. Сегодня как в древней Греции эпохи философа Диогена вопрос «поиска человека» приобретает особую актуальность и остроту. Вокруг нас есть люди, но есть ли среди них тот, кто, на самом деле, является человеком – человеком в философском, ценностном и культурном смысле? Если да, то его следует отыскать. Если нет, то -- создать.

Контрольные вопросы

1. Как понимался человек в дохристианские времена на Руси?

2. Какой образ был архетипом человека в русской православной культуре?

3. Когда русская культура вспомнила о «маленьком человеке»?

4. Как понимали человека коммунистические теории?

5. Есть ли ясное представление о человеке, его природе и его предназначении в современном обществе? Пофантазируйте на эту тему.

Послесловие. Основные социальные проблемы современного общества России и пути их решения

«Сбережение народа - высшая изо всех наших государственных задач»

А.Солженицын

Демография: сокращение народонаселения.

Проблема: Важнейшей проблемой современного российского общества является сокращение населения. Этот процесс представляет собой самую главную угрозу для России, так как ослабляет государство и угрожает постепенным исчезновением самого народа из истории. Первоочередная задача «суверенной демократии» как социального устройства, утверждающего народ в качестве главной социально-политической реальности, -- справиться с негативными процессами в сфере демографии.

Причины сокращения рождаемости до сих пор не выявлены учеными-демографами со своей достоверностью. В этом процессе играют роль многие факторы, но какой из них является решающим, достоверно выяснить не удалось.

В богатых и развитых странах, где модернизация достигла высшей точки и начался процесс перехода к обществу «постмодерна», демография местного населения падает неуклонно, и этот процесс частично компенсируется только наличием миграционных потоков, облегченных в силу высоких темпов глобализации. Так решается проблема естественной убыли населения в США, где из-за огромного притока иммигрантов со всего света и, в первую очередь, из бедных стран Латинской Америки, удается сохранять положительный демографический баланс, несмотря на падение рождаемости среди коренных американцев. Это сопровождается стремительной сменой американской идентичности, о чем бьют тревогу видные американские политологи и аналитики (в частности, С.Хантингтон «Кто мы?», М, 2005). В Европе сходное положение убыли населения компенсируется притоком мигрантов из стран мусульманского Востока и Африки, что также порождает серьезные социальные и культурные проблемы, а также межэтнические трения (вспомним бунт иммигрантской молодежи в предместьях французских городов осенью 2005 г.).

Путь возмещения вымирания коренного населения с помощью миграции не может рассматриваться в качестве универсального решения демографической проблемы, хотя приток населения из стран СНГ, относящих себя к русскому народу, может отчасти компенсировать естественную убыль населения.

Президент Путин на всем протяжении своего президентства проявлял озабоченность демографической проблемой, а в 2006 году российская власть пошла на беспрецедентное повышение дотаций на каждого ребенка с их увеличением для второго, третьего и т.д. (материнский капитал). Экономическая поддержка семейных пар и материнства имеет большое значение, не только материальное (что тоже немаловажно), но и психологическое – так как в этом проявляется забота власти о народе. Люди видят, что народный характер общества «суверенной демократии» является конкретной реальностью, а не пустым лозунгом. Но как показывает опыт стран развитого модерна и постмодерна, экономическое поощрение деторождаемости дает ограниченный эффект, и напротив, существует закономерность, что чем более богатым и «социально модернизированным» является общество, тем меньше в нем рождается детей.

Экономическая поддержка государства перечеркивается индивидуализмом и эгоизмом, развивающимся в таких обществах, что заставляет семейные пары предпочесть личный комфорт, легкую жизнь и погоню за удовольствиями заботе о детях.

И напротив, общества, довольно бедные, но соблюдающие традиции, в первую очередь религиозные, отличаются повышенной рождаемостью и никаких проблем с демографией не испытывают. Так обстоит дело в исламском мире, в Китае в Индии, в странах Африки и Латинской Америки.

Решение: Из совокупности этих факторов выстраивается логика решения демографической проблемы для современной России. Если отделить позитивный опыт экономической поддержки молодых семей и субсидии на детей, взятый от развитых стран, от психологии индивидуализма, безответственности и культа наслаждений, и добавить возрождение элементов традиционного общества, в частности, религий, морально осуждающих аборт как детоубийство, и поощряющих деторождение, то в сочетании с качественной иммиграцией из стран СНГ людей, с общей культурой и чувством принадлежности к едином народу, мы получим рецепт спасения населения страны от угрозы исчезновения.

Материальное неравенство населения. Что такое «социальная справедливость»?

Проблема: В современном российском обществе в ходе либерально-демократических реформ произошло существенное материальное расслоение. Советский строй был основан на принципе материального равенства и равномерного распределения материальных благ, ответственность за что брало на себя государство. В этом состояла суть социализма – оплата труда основывалась не на количестве созданной производительной стоимости (за вычетом прибыли, получаемой частным владельцем предприятия от присвоения прибавочной стоимости -- как при капиталистической экономике), а на общем принципе равномерного распределения средств между всеми членами общества – и теми, которые производили стоимость, и теми, которые ее не производили.

При социализме принцип «социальной справедливости» стоял во главе угла всей общественной системы. Эта система выгодна для людей экономически слабых, не готовых к активной предпринимательской деятельности, к рискам, к действиям в агрессивной рыночной среде с ее конкуренцией, стремительной динамикой и высокими напряжениями. В обществе таких людей большинство, так как к пассивному психологическому типу, также весьма распространенному, добавляются те, кто при всем желании не способен активно действовать в условиях рынка по возрасту, состоянию здоровья или другим обстоятельствам. Социалистическое равенство, где некоторое исключение в позднесоветском обществе составляла лишь партийная номенклатура, для которой идеи социализма постепенно утратили свою актуальность и которая ценила лишь преимущества своего высокого социального положения, было комфортным для большинства граждан СССР в материальном плане и соответствовало исторической установке на общество справедливости, общество правды, составляющей одну из важнейших черт психологии русского народа. Но для экономически активных людей и для определенных слоев городской интеллигенции социалистический тип общества был в тягость, так как он сковывал динамику и ограничивал свободу предпринимательского духа, который в СССР был уделом криминальных сред.

Либеральные реформы после победы демократов (Б.Ельцин, Е.Гайдар, А.Чубайс и т.д.) в августе 1991 года радикально изменили экономическую модель общества, отвергнув социализм и приступив к построению капитализма. По политическим соображениям о капитализме почти никто не говорил открыто, но суть этих реформ состояла именно в разрушении социалистического общества, основанного на принципах социальной справедливости, и построении на его месте общества капиталистического, основанного на принципах свободного рынка, предпринимательского духа и частной собственности. В результате этих реформ произошло материальное расслоение российского общества. Активное меньшинство, склонное к предпринимательству, к деловой активности, не лишенное доли авантюризма, ловко использовало условия переходного периода и с помощью различных комбинаций, подчас находящихся на грани закона, а то и за гранью его, приобрело баснословные богатства. Этот процесс не только терпели, но откровенно поощряли реформаторы в правительстве, поскольку, по их мнению, несмотря на эксцессы, такое положение должно было привести к «появлению класса собственников, костяка капиталистического общества». Причем либеральные реформы носили характер шоковой терапии, исключая все опосредованные формы постепенного перехода от социализма к капитализму (как, например, это происходит в современном Китае, где развитие вполне рыночной экономики увязывается с сохранением социальных гарантий в соответствии с социалистическими идеями). От одной крайности – общества материального уравнивания -- мы перешли к другой – к обществу полной рыночной свободы.

То обстоятельство, что рыночные реформы были организованы сверху и проходили не естественным, а декретным, революционным способом, создало порочную модель «номенклатурной приватизации», когда владельцами приватизируемой собственности становились на льготных условиях олигархические группы, состоящие из коррумпированных чиновников, хитроумных мошенников и преступных элементов. Так возникла российская олигархия (от греч. «олиго» – «некоторые», «немногие», и «архе» – «власть», т.е. дословно «власть немногих»).

Появление олигархии явилось результатом ускоренных рыночных реформ, проведенных в догматическом ключе – идеи рынка, свободы и предпринимательства были восприняты реформаторами как ответ на все вопросы, как единственно верная «идеология» (своего рода «рыночная религия»), которую нельзя было критиковать или ставить под вопрос. В результате в российском обществе произошло не равномерное перераспределение материальных средств между всеми слоями населения с формированием широкого среднего класса, где самые активные имели бы больше всех, менее активные меньше, а пассивные и социально неадаптированные совсем мало (но достаточно, чтобы обеспечить достойный минимум), но сложилась уродливая картина сверхобогащения олигархической верхушки, мгновенно превратившейся в монополистов в самых прибыльных секторах экономики (в первую очередь, в сырьевом), параллельно стремительному обнищанию широких народных масс, не готовых к жесткому капитализму, который они, по сути, и не выбирали, но который был им навязан сверху правительством реформаторов. Дело усугубилось стремительной инфляцией и деноминацией рубля, что уничтожило сбережения нескольких поколений людей, мгновенно лишившихся того, что они накопили в течение жизни.

Олигархическая система не давала возможности развиваться и среднему и мелкому бизнесу, так как концентрация основных прибылей в руках совсем немногих единиц создавала для них льготные условия для скупки на корню или силового подавления рыночных инициатив снизу, способных составить им конкуренцию. Климат безнравственности и безнаказанности, воцарившийся в обществе, повлиял и на чиновничий аппарат, став питательной средой для коррупции.

Эта система сверхбогатых единиц и обедневших масс породила множество социальных, политических и экономических проблем и создала в обществе настроение пессимизма и депрессии. При этом либералы всячески старались убедить общество, что такое устройство является оптимальным, и что недовольство народа – плод «отсталости» и «испорченности уравниловкой социализма». Россия смогла пережить 90-е годы, когда развертывались рыночные реформы, без бунтов, волнений и революций только из-за того, что во многих областях – в первую очередь, в ЖКХ, транспорте, медицине, образовании и т.д. -- сохранялась инерция социалистического общества, и рыночные подходы искусственно сдерживалась (в первую очередь, по политическим соображениям – ведь в противном случае реформаторов попросту свергли бы).

Либерализм как идеология, основанная на принципах социал-дарвинизма («рыночная стихия как жестокий естественный отбор», «бедный, помоги себе сам» и т.д.), к концу 90- утратил господствующее положение в обществе. Наиболее одиозные фигуры олигархического капитала были вытеснены из России, а остальные «равноудалены» от политической власти, которую они привыкли считать «своей собственностью». Политическое влияние либерал-реформаторов и их партийных структур стало падать. Власть начала поворачиваться лицом к населению, прислушиваться к его нуждам, прекратились задержки зарплат бюджетникам, стали повышаться пенсии и стипендии. Эти тенденции связаны с периодом президентства Владимира Путина, который, по сути, отверг революционный ультра-либеральный подход к реформированию общества и встал на более прагматические позиции.

Но некоторые процессы оказались необратимыми, и материальное неравенство в современном российском обществе прочно утвердилось.

При всем отторжении ультралиберальных реформ Президент Путин неоднократно подчеркивал, что «рыночной системе в современной России нет альтернативы».

В настоящее время хотя олигархический капитал сильно потеснен в своих правах, а с коррупцией в среде чиновничества ведется системная борьба, фактор разительного имущественного неравенства остается одной из острейших проблем российского общества. Это тем более важно, что на повестке дня стоит либерализация рынка жилья, транспортных услуг, образования и медицинского обслуживания.

Ситуация уже не является критической, как в 90-е годы, но множество проблем и весьма существенных, которые породили реформы 90-х, остаются.

Решение: Пути решения проблемы резкого имущественного неравенства таковы.

1. Стимуляция развития среднего класса, мелких и средних собственников. Чтобы рыночная система развивалась и функционировала устойчиво, необходимо, чтобы ее активными участниками, так или иначе задействованными в предпринимательской деятельности и в частном бизнесе, было не менее 40% взрослого трудоспособного населения. Это и есть средний класс. Такого процента достаточно, чтобы перераспределять средства между успешным средним классом и социально слабыми через семейные, родственные и иные связи. Для этого государство должно принудительным образом разукрупнить частные монополии, покончить с олигархическими структурами и бдительно следить за исправным исполнением чиновничеством своих прямых функций. Развитие среднего бизнеса должно стать важнейшей и приоритетной задачей государства.

2. Должна быть сформулирована новая социальная политика, основанная на принципе социальной справедливости, тем более, что Россия по Конституции является «социальным государством» (ст. 7). Прежние элементы социализма постепенно отмирают, и на их место должны прийти новые механизмы социальной поддержки – в первую очередь, для тех граждан, кто не задействован в рынке (бюджетники, работники социальной сферы, пенсионеры, дети, инвалиды и т.д.).

Обострение межэтнических конфликтов.

Проблема: В современном российском обществе остро стоит проблема межэтнических отношений. Это связано с распадом советской социальной системы, которая стремилась снять все межэтнические противоречия на основе коммунистической идеологии с ее подчеркнутым интернационализмом, возведенным в догмат. Такой подход снижал градус межэтнических трений, но одновременно подавлял свободное и органичное развитие этнических культур и этнического самосознания.

В современной России обязательная установка на «интернационализм» упразднена вместе с коммунистической идеологией, и самосознание этносов объективно возросло. Помимо позитивных моментов это привело к издержкам, так как для этнической идентичности важно определение «свой-чужой», которое в определенных случаях чревато обострением межэтнических конфликтов.

Картина еще более осложняется ростом миграции -- как из различных этнических регионов РФ, так и из стран СНГ, и даже из стран дальнего зарубежья (например, из Китая). Мигранты выступают для местного населения как «носители иной этнической культуры» (если они приезжают из республик России), «иной государственности» (если из стран СНГ), «иной цивилизации» (Китай). Все это порождает комплекс проблем и при определенных обстоятельствах приведет к вспышкам ксенофобии, межэтническим трениям или конфликтам.

Типы межэтнических конфликтов. Можно выделить несколько типовых ситуаций, в которых складываются предпосылки для вспышек ксенофобии.

1. Конфликты между разными этносами, проживающими в непосредственной близости друг от друга и имеющими исторические споры.

Такие ситуации встречаются во всех обществах, и решаются в зависимости от каждого конкретного случая. Но ситуация осложняется, если естественный социальный конфликт приобретает характер межэтнической розни. Одна из сторон оформляет претензии к другой стороне с обобщениями в адрес ее этнической принадлежности. Ответ часто бывает симметричным, и взаимные обвинения выливаются в межэтнические столкновения. Так как оскорбление этнического самосознания воспринимается чрезвычайно болезненно, то это пробуждает мощные энергии, способные привести в движение разрушительные силы и дестабилизировать обстановку даже в спокойном регионе.

Специфика межэтнических трений такова, что ни одни аргументы («такой-то этнос прав, а такой-то нет») не действуют, поскольку этносы не могут быть оценены или сопоставлены в соответствии с какой-то универсальной шкалой – каждый из них несет в самом себе собственную систему оценочных критериев. Правыми или виноватыми могут быть социальные группы, политические организации, движения, предприятия, отдельные люди, но не этносы.

2. Конфликты между коренным населением и мигрантами. Межэтническим конфликт становится в том случае, если неудобства или эксцессы поведения, связанные с мигрантами, начинают обобщаться до претензий, выдвигаемых этносу в целом. Ответственность за поведение одного или нескольких мигрантов переносится на весь этнос, к которому они принадлежат (иногда на всех мигрантов вообще). В свою очередь в ответ на озлобление коренного населения мигранты обосабливаются и начинают переносить негативные эмоции на весь коренной этнос (что может сыграть свою отрицательную роль, например, на родине мигрантов, где представители этноса коренного населения могут, в свою очередь, оказаться в роли гостей или приезжих).

3. Конфликтные ситуации, в которых задействованы представители великороссов, преобладающего этноса России. Этническое самосознание великороссов уже долгие века связано со сверхэтническими реальностями – великороссы осознают себя сразу и народом (ядром российского народа), и носителями религиозной идеи (православия), и остовом государственности (будь-то Российская Империя, СССР или Российская Федерация). Делегировав народу, государству и церкви язык, культуру и многие психологические и социальные особенности, великороссы частично утратили этническую однородность и некоторую закрытость, характерную для «традиционного общества» этнического толка. Определенные черты этноса великороссы сохраняют, но определенные утрачивают.

В нынешний переходный период после краха советской государственности и социалистической идеологии у многих великороссов возникает естественное желание вернуться к этническим корням, традициям, устоям. Это стремление само по себе заслуживает поддержки, но несет с собой и определенную опасность. Вновь обретенное этническое самосознание может продемонстрировать свою отрицательную сторону и обратиться против других этносов, как входящих в состав единого народа России (и Большой России), так и не входящих. На пробуждении здорового этнического чувства сплошь и рядом готовы спекулировать экстремистские элементы, провозглашающие лозунги и теории в духе «великорусского расизма», «ультранационализма», «расового превосходства», ненависти к другим этносам, народам и расам.

Особенно остро эта проблема встает в тех городах и поселениях, где проживает значительное число недавних мигрантов, еще не успевших адаптироваться к местным культурным условиям или вообще не собирающихся этого делать.

4. Претензии со стороны этнических меньшинств к великороссам (угроза сепаратизма).

Возрождение этнического самосознания в определенных случаях приводит отдельные этнические группы к идее обособления от России и организации собственной независимой национальной государственности (сепаратизм). В таких случаях этническая рознь приобретает политический и, соответственно, системный характер. Примером этого разрушительного процесса является кровавый конфликт в Чечне, начавшийся в 1995 году и представляющий собой трагический пример сепаратизма. В ходе этого конфликта ряд политических и религиозных экстремистов попытался придать антирусским, антироссийским настроениям не только ультранационалистический, но и сепаратистский характер, тем самым, уведя закономерный процесс этнического возрождения в кровавый тупик неудачного и не обоснованного исторически государственного строительства. В ходе данного конфликта межэтническая рознь достигала подчас предельного накала и грозила перейти во взаимную историческую ненависть. И только продуманная политика, проводимая Кремлем в последние годы, позволила перевести чеченскую ситуацию в более-менее нормальные формы, сведя ее до локальных противоречий между большинством чеченского народа, признающего свое достойное и естественное место в числе российских этносов, и экстремистскими террористическими группировками, практикующими бесчеловечный бандитизм, под прикрытием несбыточных политических или религиозных лозунгов.

Решение: Опасно полностью потворствовать спонтанному возрождению этносов России, оставлять его бесконтрольным и произвольным. Это может пробудить негативные энергии, перевести реальные социальные проблемы в межэтническое русло, способствовать их смыканию с политическими требованиями и лозунгами. Наиболее ярко эта центробежная тенденция проявляется в процессе спекулятивной и конъюнктурной политизации этносов, феномене так называемого «этнонационализма». Вместе с тем категорически неверно фронтально бороться с этническим пробуждением, квалифицируя любые проявления в этом ключе как «ксенофобию», «экстремизм» или «расизм». Этносы России имеют все права и все основания на то, чтобы развиваться и укреплять свою идентичность. В том числе и великоросский этнос, чья идентичность слишком долго оставалась в тени перед лицом социальных, идеологических и государственных институтов.

Следует найти золотую середину: поощрять и поддерживать позитивную программу этнического пробуждения и тщательно и решительно пресекать любые негативные формы, как бытовые, так и теоретические, выражающиеся в виде ксенофобских и расистских идей, организаций и компаний.

Обрыв связи между регионами.

Проблема: Огромная территория нашей страны и неравномерная заселенность таких обширных пространств как Сибирь и Дальний Восток ставит серьезную проблему сохранения территориальной целостности России. В социальной сфере вопрос формулируется так: останется ли все общество России единой средой или оно постепенно начнет распадаться на фрагменты, развивающиеся по собственной логике? Рост транспортных тарифов усугубляет эту проблему, так как одним из наиболее действенных факторов общественных связей является личное общение людей между собой. Может сложиться ситуация, когда в России будет не одно, а несколько обществ, отчужденных друг от друга, развивающихся (или деградирующих) каждое по своей траектории.

Решение: СМИ и сетевые модели коммуникаций могут помочь решить эту проблему. Но для этого федеральные СМИ должны быть настроены на исполнение функции общественного объединения, а не простого информирования или развлечения. Для реализации этой задачи необходимы подлинно общественные СМИ, призванные создавать и поддерживать на всем пространстве России (шире, Большой России) единую социальную среду. По сути федеральные СМИ должны быть организаторами и операторами общественного единства, объединяя людей изо всех уголков нашей страны в общем коммуникативном пространстве.

Второе направление, ведущее к той же цели – повышенное внимание к сетевым формам коммуникации (интернет, мобильная связь, кабельные сети, интерактивное телевидение и т.д.). В перспективе «русская сеть» могла бы взять на себя функции развития общественной среды. Вопрос лишь в том, что при отсутствии модерирования и при полной спонтанности сетевых процессов эта социальная сфера может легко использоваться для резвыртывания негативных процессов, разрушающих народную и общественную идентичность. Особенно возрастают риски от прямого выхода этой сети на глобальную и, в первую очередь, западную, англоязычную сеть, основанную на принципах глобализма и неявно (а иногда и явно) его навязывающего остальным народам.

Экологические вызовы.

Проблема: Издержки в области экологии накопились еще с эпохи ускоренной индустриализации советского периода, когда на эти аспекты вообще никто не обращал внимания и полное господство над природой было установкой советского мировоззрения.

Сегодня тема экологии, сохранения экологического баланса и окружающей среды стоит чрезвычайно остро для всего человечества. Благодаря неконтролируемому выбросу производственных отходов в окружающую среду необратимо изменяются климатические условия, нарушается естественный процесс природного цикла и экологическое равновесие живых видов.

Капиталистическая логика оптимизации получения прибыли (а ранее социалистическая логика индустриального рывка) нанесли и продолжают наносить огромный ущерб природной среде обитания. Экология крупных городов и промышленных центров становится все более опасной для здоровья человека, так как там скапливается большое количество вредных веществ.

Состояние природной среды в планетарном масштабе вызывает все большую озабоченность мировых держав. Это делает экологическую политику насущной необходимостью для каждой из них.

Решение: Рационализацию природопользования и экологическую экспертизу следует сделать приоритетными в промышленной и энергетической политике. России следует строго придерживаться пунктов подписанного Правительством в 2004 году Киотского протокола, предписывающего всем участникам строго придерживаться определенных экологических норм.

Защита экологической среды должна стать делом общественных организаций и объединений, так как борьба за экологию является одной из приоритетных задач гражданского общества.

Интеграция молодежи и образование. Образование предполагает передачу «образа» от старшего поколения младшему, от компетентных, опытных и профессиональных специалистов – начинающим.

В технической сфере и естественных науках в современном образовании основные проблемы возникают в незатребованности фундаментальных теоретических дисциплин, в сложности трудоустройства и отсутствии специальной программы по подготовке достойной смены плеяде выдающихся русских и советских ученых.

Решение: Теоретическое наследие отечественной естественно-научной школы является уникальным достоянием всего общества, важнейшим общественным и политическим козырем в мировой конкуренции для укрепления статуса России как великой державы. Научный потенциал входит в число тех критериев, которые определяют степень развития и силы государства и общества. Передача естественно-научных знаний отечественной академической школы, изучение опыта зарубежных ученых является необходимым элементом социально-политической полноценности России. Власть должна осознавать это значение и рассматривать поддержание научной школы как важнейший элемент государственности. А субъективная задача молодых людей, имеющих склонность к естественным наукам, развивать в себе интересы и научные навыки, с уверенностью в необходимости своих трудов, усилий и открытий для всего общества.

Требуется целевое и программное финансирование отечественной науки как важнейшей составляющей государственного суверенитета. Без обеспечения преемственности естественно-научных знания Россия не сможет конкурировать с другими развитыми державами.

В сфере гуманитарного образования дело обстоит сложнее. Гуманитарные дисциплины напрямую связаны с идеологией общества, историческим самосознанием, мировоззрением, национальной идеей. В переходный период это самосознание оказывается размытым, и гуманитарные науки теряют ту стройность и непротиворечивость, которую обеспечивает идеология. Складывается ситуация, когда преподаватели гуманитарных дисциплин транслируют ученикам довольно случайные элементы гуманитарных знаний, вырванных из контекста, опираясь на свои личные или групповые предпочтения. Благодаря этому разрушается единое интеллектуальное пространство общества, и даже самые общие философские понятия начинают трактоваться произвольно в зависимости от научной школы, учебного заведения или даже отдельного преподавателя. Это подрывает системность гуманитарного образования, делает его фрагментарным. Это сказывается и на судьбе молодых специалистов, получающих слишком частные знания для того, чтобы быть эффективно примененными в научной или трудовой практике, что усугубляет проблему трудоустройства.

Решение: Выработка общественной идеи, которая соответствовала бы актуальному этапу исторического бытия народа, является безотлагательной задачей как политической власти, так и самого общества. Такая идея не может быть делегирована сверху или выдвинута снизу. Она должна сложиться и утвердиться в процессе коллективного размышления, обсуждения, споров, дискуссий и полемик относительно основных ценностей современного российского общества, пути и логики его развития, его ориентиров в будущем. Соответственно и молодые люди, получившие такое мировоззренчески выверенное, патриотическое, исторически и социально обоснованное образование займут в обществе надлежащее место культурной и интеллектуальной элиты, вместо того, чтобы быть (как сегодня) маргинальными элементами с обрывочными и бессистемными знаниями, обреченными на поиск трудоустройства (сплошь и рядом вне гуманитарной сферы занятий).

Трудоустройство молодежи.

Проблема трудоустройства молодежи остро стоит не только перед получившими высшее образование, но и перед выпускниками иных учебных заведений – в том числе средних школ. В обществе пользуются устойчивым спросом лишь небольшой спектр профессий. Остальным найти работу не просто.

Сложности трудоустройства молодежи не только социальный, но и психологический фактор. Многие молодые люди под влиянием наблюдений и массовой культуры привыкают к мысли о «легкой и красивой жизни», которой удостоились не самые высоконравственные персонажи (т.н. «новые русские» -- состоящие из криминальных авторитетов, авантюристов или мошенников, а также коррумпированных чиновников). Это заставляет их избегать усилий, скептически относиться к этике труда и дисциплины, искать легкий путей обогащения. Все это сопровождается брезгливостью к «черному труду», что приводит к занятию рабочих мест в малооплачиваемых и трудоемких профессиях мигрантами и безработице среди коренного населения. Такое положение порождает социальную депрессию, способствует развитию алкоголизма, наркомании в молодежной среде, пополняет число криминальных или экстремистских группировок.

Решение: Социальная интеграция молодежи на профессиональной основе является вопросом не только социальной политики государства, но и делом воспитания и культуры. Значительная ответственность падает на СМИ, которым вместо коммерческой эксплуатации образа «успешного негодяя» и «нового русского», следовало бы разрабатывать линию молодежных героев новой России, выбирающих честный труд как идею, дисциплину как добровольную аскезу, патриотизм и социальное служение как личное мировоззрение. Без представления о труде как ценности, как о своего рода этическом, эстетическом и патриотическом долге, проблема трудоустройства и полноценной интеграции молодежи в строительство новой России решена не будет. Это должно сопровождаться целевыми государственными программами, специально направленными на системное трудоустройство молодежи и обеспечение ее достойным материальным минимумом.

Молодая семья и жилье.

Проблемой молодежи является создание семьи. Это проблема делится на экономическую и психологическую составляющие.

Как правило, наибольшей трудностью при создании молодой парой семьи является квартирный вопрос и недостаток средств для ведения самостоятельного хозяйства. Это препятствует устойчивости брака и гармоничному деторождению.

Решение: Государственные программы строительства молодежного жилья и принятые Президентом в 2006 году постановления по прогрессивным дотациям на каждого ребенка в семье призваны решить эту проблему (с учетом ее значимости для демографической картины общества).

С психологической точки зрения, проблемы молодых семей в значительной мере являются производными от распространения с Запада культуры «постмодерна», где провозглашается полная свобода половых отношений, брак рассматривается как экономико-социальная условность, более того, молодых людей приглашают постоянно «расширять» сексуальный опыт через всевозможные извращения – вплоть до смены пола.

Такие установки в области пола ведут к системному кризису самого института семьи и в корне противоречат традиционной этике русского народа. Показательно, что даже в советское время, когда религиозные устои православия и других традиционных конфессий были отвергнуты, этика семейных отношений в СССР (с конца 20-х годов) обрела довольно консервативные черты, и хотя аборты и разводы были разрешены юридически, с моральной и социальной точки зрения они осуждались. В этом проявилась устойчивость культурного типа «традиционного общества», сохранившаяся в общих чертах даже в условиях «общества модерна».

Крепкий и, желательно, многодетный брак должен быть социальной ценностью новой России, а различные извращения и половую распущенность (включая добрачные и внебрачные отношения) следует социально порицать, представляя как позорную болезнь. (Этот аспект всегда присутствовал, к сожалению, во всех типах общества, но чаще всего порицался и тем самым, ограничивался.) Ценность семьи следует утверждать без опасения быть обвиненным в консерватизме.

Преступность, коррупция, кризис законности и этики, утрата нравственных ориентиров

Еще одной проблемой современного российского общества является преступность и, в частности, коррупция среди чиновничества.

Пик роста преступности в современной России приходится на начало 90-х годов, когда власти проводили в стране либерально-капиталистические реформы с неустоявшейся юридической базой и в революционном ритме, стремясь как можно скорее уйти от советской политической и экономической модели. Это породило неопределенность в области законодательства, сместило нравственные акценты в обществе. Так как либералы реабилитировали по идеологическим соображениям тех, кого советский закон считал экономическими преступниками (спекулянтов, валютчиков, «теневиков», «цеховиков» и т.д.), понятие преступности само по себе стало размываться. Многие лидеры преступных группировок, бандиты, воры и убийцы одели маску «пострадавших от коммунистического режима» и стали выдавать себя за «строителей капиталистической экономики», привнеся в нее отличительные черты блатного мира – «понятия», «разборки», уголовную иерархию, силовое «решение вопросов» и т.д. Преступный элемент активно включился в политическую деятельность, выдвигал своих представителей на все уровни законодательной и исполнительной власти¸ активно коррумпировал политиков, влиял на социальные и информационные процессы. В 90- годы преступный мир переместился с периферии общества в его центр, существенно расшатав и поколебав устои общественной нравственности, наложив негативный отпечаток на всю экономическую сферу современной России. В условиях правового хаоса, в котором происходила приватизация, невозможно было провести линию между легальным и преступным, и большинство капиталов, нажитых в это период (в первую очередь, олигархами), имеет, безусловно, криминальное происхождение.

Усиление криминального элемента в обществе сопровождалось в 90-е бурным ростом коррупции чиновничьего аппарата, который был вовлечен в основные экономические процессы (сплошь и рядом криминального характера) и использовал их ради личного обогащения. Коррумпированный чиновник как представитель власти дополнял предпринимателей с криминальным оттенком как представителей бизнеса, и эта порочная пара стала символом экономических реформ 90-х годов.

Далеко не все предприниматели были выходцами из преступных сообществ, и далеко не все чиновники были задействованы в коррупции, но сама среда, в которой происходили реформы и процессы приватизации в 90-е, была пропитана криминальным духом – что отразилось в характерных популярных киногероях, представляющих Россию того времени – Сане Белом (сериал «Бригада»), Даниле Багрове («Брат» и «Брат-2»), персонажах фильма «Бумер» и «Бумер-2», а также в многочисленных сериалах в стиле «Бандитского Петербурга» и т.д.

Решение: Такое положение с преступностью стало осознаваться как ненормальное с конца 90-х годов. В обществе сложилось устойчивое неприятие олигархии, коррупции и разгула преступности, что и привело к изменению курса.

При Президенте Путине власть приступила к систематической борьбе с преступностью и коррупцией в рядах чиновничества, стараясь ограничить влияние криминала на политику, информационную среду и социальные процессы. Эмиграция наиболее одиозных знаковых фигур олигархии – Б.Березовского, Л.Невзлина, В.Гусинского и т.д., а также дело ЮКОСа (М.Ходорковский, П.Лебедев, А.Пичугин и т.д.), с сопровождавшими его арестами, показали обществу, что власть намерена завершить не самую приятную страницу в экономических реформах¸ сопряженную с криминализацией экономики и общественной жизни.

Однако вирус преступности успел настолько глубоко проникнуть в экономику, политику и социальную сферу российского общества, что до окончательного решения этой проблемы еще очень далеко. Вопрос стоит не в том, чтобы искоренить преступность или полностью исключить коррупцию. Это -- утопия, и ни одна политическая система с этой задачей не справилась. Сегодня необходимо прежде всего вытеснить преступные элементы и коррупцию на периферию общества, освободить от их влияния основные экономические, политические и социальные сферы.

Эта задача является не технической проблемой государства, но мировоззренческим выбором, который решительно и бесповоротно должно сделать все общество в целом. В обществе должна возобладать антикриминальная мораль, твердая и решительная убежденность, что преступление и коррупция это не только юридическое нарушение закона, но и аморальный, антигосударственный, антиобщественный, и самое главное антинародный поступок (или даже система поведения). Не только страх справедливого наказания должен остановить преступника, но и угроза нравственного отлучения от народа и общества. Только на такой психологической почве государство по настоящему сможет вести борьбу с преступностью и будет даже вынуждено это делать.

В этом процессе большую роль должны сыграть российские СМИ, в которых следует начать системную компанию нравственного осуждения преступления. Многое зависит от образования и обучения молодежи. И наконец, каждый конкретный гражданин может внести свою значимую лепту в процесс очищения общества от криминала.

Кризис коллективной идентичности: кто мы?

Сегодня перед обществом остро встает проблема кризиса идентичности. На предыдущих исторических этапах в обществе всегда существовало более или менее ясное представление относительно того, «что это за общество?», «откуда оно пошло?» и «какова его цель?». Вопрос «кто мы?» в социальном смысле был очевиден.

Сегодня идентичность россиян расплывчата и неопределена. Легко ответить на вопрос, кем мы были? Но ответы на вопросы «кто мы есть?», и тем более, «кем мы будем завтра?» представляются далеко не такими очевидными.

Решение: Дать однозначный ответ на этот вопрос исходя из чисто теоретических предпосылок невозможно. Он должен быть получен из совокупности размышлений, политического выбора, исторических деяний всего народа. На вопрос «кто мы?» следует отвечать действиями.

Если мы продолжаем считать себя великим народом, наделенным миссией, мы будем активны в нашей внутренней и внешней политике, укрепляя и повышая наш статус.

Если мы устали от столь динамичного участия в истории – социальной, экономической, политической, -- то мы замкнемся на себе, углубимся в бытовые вопросы. И это будет уже другое общество.

Если мы вообще не собираемся сохранять нашу идентичность и не понимаем зачем это надо, то нам останется включиться в глобальные сети и предоставить решение своей судьбы логике развития мирового планетарного рынка, мировых средств массовой информации и мировых финансовых институтов. В этом случае вопрос «кто мы?» отпадет сам собой, потому что нас больше не будет.

Контрольные вопросы

1. Перечислите основные наиболее острые проблемы современной России.

2. Являются ли проблемы, стоящие перед Россией, общими для других стран или свойственны только нам? Какие общие, какие нет?

3. Какие проблемы достались нам от советского прошлого, какие от 90-х годов, какие возникли недавно?

4. Какими способами можно их решить?

5. Что лично вам среди способов решения основных проблем кажется реалистичным, а что нет? Чтобы вы могли предложить сами?

967