Глава iх. Демократия

Демократия как способ организации общественной жизни восходит к заре человечества, когда оно еще не знало государства. Исторически первым общностям лю­дей (семье, роду, племени) был присущ демократиче­ский характер организации. Позже, в Древней Греции, в V в.до н.э. возникло первое демократическое государ­ство — Афинская республика. С этого же времени берет начало и политический дискурс демократии. Сегодняш­няя теория демократии представляет собой сложную систему, вобравшую в себя поток размышлений, восхо­дящих к Платону и Аристотелю и идущих от них к нам через плеяду таких выдающихся мыслителей, как Локк, Монтескье, Руссо, Милль, Токвиль, Джефферсон и др. А с середины XX ст. впервые в мировой истории ни од­на из доктрин не выдвигается как антидемократическая. Демократия, по выражению видного современного американского политолога Дж. Сартори, стала универ­сально почетным словом [Sartori G. The Theory of Democracy Prevised. — Chatom Hous. — Р.З]. Эта высокая оценка вполне естественна, ибо демократия утверди­лась в обществе как наивысшая форма политической и социальной организации. Не боясь преувеличения, ска­жем, что она — важнейший конечный продукт цивилизационного развития человечества.

Понятие демократии многопланово, оно характеризует и организацию общества, основанную на равноправном участии его членов в управлении, и идеал общественного устройства, и мировоззрение, соответствующее этому идеалу, и общественно-политическое движение за осу­ществление этого идеала. Иными словами, демократия — это соответствующая практика организации жизни со­циума и научная рефлексия этого бытия.

Исходя из принятой нами внутренней логики курса политологии, которая предполагает изложение в пер­вую очередь методологических и теоретических основа­ний политики, мы прежде всего ответим на вопрос «что есть демократия».

Ответ этот — основное содержа­ние европейского политического дискурса. Не менее важен вопрос «как делается демократия». Ответ на него составляет главное содержание политической литерату­ры Запада. Раскрытию конкретных политических систем посвящен у нас последний раздел. Демократия будет показана как особый исторически наиболее эффективный тип политической системы. Это одновременно позволит приоткрыть завесу над тем, почему слово «демократия» не всегда нравится тем, к кому оно относится (в связи с внутренней противоречивостью) и, наоборот, нравится тем, к кому оно не относится.

1. Понятие демократии

1.1. Этимологическое определение демократии

Определение демократии — одновременно весьма простое и чрезвычайно сложное дело. В современном более или менее цивилизованном обществе феномен демократии как будто понятен чуть ли не каждому гра­жданину. Это и не удивительно, ибо каждый из них знает: понятие «демократия» буквально означает «власть людей», означает, что власть принадлежит народу. В то же время мало кто из граждан ощущает свою непосред­ственную причастность к реальной власти, к прини­маемым ею решениям. Как оказывается, она находится в руках незначительного меньшинства. В повседневной жизни для многих демократия — пустой звук или того хуже — средство затуманивания сознания и беззастен­чивого обмана. К тому же среди специалистов полити­ческой науки отсутствует согласованное определение демократии, что имеет как объективные, так и субъек­тивные основания.

Объективные причины состоят в том, что демокра­тия — это сложное многоплановое явление, в котором исследователи, в зависимости от мировоззренческих пристрастий и целевых установок проводимого анализа, вычленяют свое специфическое содержание. Проблема демократии, кроме того, двойственна: речь может идти о демократии идеальной (нормативной) и демократии реальной (эмпирической). Наконец, это связано с многообразием видов демократии. Кроме политической, имеются экономическая, индустриальная и социальная демократии.

Субъективная причина заключается в том, что тер­мин «демократия» сознательно искажается. Демократия одно из самых распространенных выхолощенных слов: «слово-ловушка» (Дж. Сартори), «слово-ласка» (Ф. Хайек), которое для многих утратило свой изначальный смысл. Этому явлению уделил большое внимание Дж. Сартори в названной работе, где он цитирует Оруэлла: «...в случае такого слова, как демократия, не толь­ко не существует согласованного определения, но и попытки создать таковое встречают сопротивление со всех сторон. Защитники режима любого типа заявляют, что это демократия, и они боятся, что придется прекратить использование этого слова, если оно будет свя­зано с каким-то одним значением».

Учитывая сложность явления демократии и необхо­димость максимально адекватного определения ее, нач­нем с самого простого — этимологического определе­ния феномена. Термин «демократия» возник ок.2400 лет тому назад и переводится с древнегреческого (demos — народ, cratos — власть) как «народовластие». За про­шедшее время это слово приобретало весьма разнооб­разные значения в зависимости от различных историче­ских обстоятельств и разных идеалов. Однако в нем так или иначе присутствовал смысл — власть народа. Наи­более емко этот смысл выразил американский прези­дент Линкольн. В своем Геттисбергском обращении в 1863 г. он расшифровал это понятие так: «Управление народа народом и для народа». Однако наличие ответа здесь только видимое. Сама посылка «демократия» — власть народа — с самого начала является неясной, ибо не выяснено понятие «демос» (народ). Да и формула Линкольна, при всей ее внешней привлекательности, не выдерживает строго научного анализа, поскольку не раскрывает внутренний механизм народного правления.

Даже в Древней Греции понятие «демос» не было лишено двойственности.«Демос» означал в V в.до н.э. общество, собранное в ekklesia — народное собрание. В то же время демос мог быть приравнен к народу в целом или к polloi — большинству, или к ochlos — чер­ни. Когда же демос стал переводиться как латинское populis, многозначность слова еще больше возросла. Правда, в современных итальянском, французском и немецком языках слова соответственно popolo, peuple и volk означают «органическое целое», «единую сущ­ность». В английском же языке (более распространен­ном в мире) слово people означает множественное чис­ло. Современные политологи дают, как правило, несколько интерпретаций понятия «народ», Дж. Сартори, например, шесть. Это: 1 — каждый, 2 — неопре­деленная большая часть, 3 — низший класс, 4 — неде­лимая сущность — органическое целое, 5 — большая часть, выраженная принципом абсолютного большин­ства, 6 — большая часть, выраженная принципом огра­ниченного большинства.

Дж. Сартори, на наш взгляд, вполне обоснованно отвергает не только первые четыре, но и пятую интерпретацию и пользуется при определении понятия «народ» шестой интерпретацией. При этом он исходит из того, что абсолютное большинство означает — в счет идет только большинство. Большое число рассматривае­мого населения символизирует все и обладает неограниченным (абсолютным) правом решать все в своей жизни. Принцип же ограниченного большинства озна­чает, что права какого-либо большинства не могут быть «абсолютными». Дж. Сартори характеризует демократию как систему правил большинства, ограниченную пра­вами меньшинства. Это, говорит Дж. Сартори, и явля­ется единственной характеристикой практически всех процедурных интерпретаций понятия «народ».

Из такой этимологической трактовки демократии вытекает по меньшей мере четыре вывода. Первый — недопустима фетишизация понятия «народ», демокра­тия — это отнюдь не демофилия. Создание из народа идола может идти рука об руку с презрением к факти­чески существующим людям. С этим, к слову сказать, каждый из нас встречается чаще, чем хотелось бы. Вто­рой — в демократическом обществе необходимо защи­щать права меньшинства (к чему мы вернемся ниже). Третий — выражение «власть народа» описывает начало процесса и оставляет его незавершенным. Ведь власть осуществляется над кем-то, управление предполагает не только управляющих, но и управляемых. Четвертый — характер демократии зависит от понимания народа и осуществляемого им суверенитета. Ограничение наро­да определенными классовыми или демографическими рамками даст основание характеризовать государства, подвергающие политической дискриминации определенные группы населения, как социально ограниченные демократии и отличать их от всеобщих демократий — государства с равными политическими правами для всего взрослого населения, а также от охлократий, то есть таких типов правления, которые означают власть черни и толпы (от греч. ochlos — толпа, чернь, kratos — власть). Последнее вытекает из соответствующей трак­товки народа как простого люда, неимущих слоев, чер­ни, составляющих большинство населения.

Кроме того, раскрывая этимологическое определе­ние демократии, как в известной мере условное, мы только обозначим его и оставим в стороне такое важное понятие, как измерение демократии, единицей которого в современных условиях является национальное государство. Народ в массовом обществе это не 2—5 тыс человек, которые собирались в Древней Греции в ekklesia, а многие тысячи и миллионы, так что воля каждого — это не одна двух- или пятитысячная, а одна стотысячная или миллионная, а то и десятимиллионная (что, естественно, отражается на самосознании и пове­дении людей). Кроме того, в ряде стран именно народ­ные массы сделали возможным тоталитаризм. А по мнению многих современных социопсихологов, для значительной части народа характерен «страх свободы», для многих свобода и ответственность — слишком большое бремя.