Глава V

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Б. В. 3 е й г а р н и к. Патология мышления. Изд. МГУ М., 1962. — 2. Б. В. 3 е й г а р н и к. Нарушение мышления у психи­ческих больных. Изд. Гос. научно-исслед и-та психиатрии Минздрава РСФСР, 1958. — 3. Ю. Ф. Поляков. Нарушение познавательной деятельности при шизофрении. Автореферат диссератации, М., 1968. — 4. P. Marie. Revi­sion de la question de PAphasie. Semaine Medical, 1906. — 5. E. В a y. In: „Prob-lems of dynamic neurology. Edited by L. Halpern. Jerusalem, 1963. — 6. E. Bay. In: Disorder of language. Ciba Foundation Symposium. London, 1964, 122—138. — 7. E. Bay. Int. J Neurol. 1965, 4, 252—264. — 8. P. В г о с a. Bull.Soc. Anthrop. 1961, 2, 393—408. — 9. P. В г о с a. Bull. Soc. Anthrur.. 1961, 6, 330—357. — 10. J. D e j e r i n e. Semiologie des effections du sys-teme nerveux. Paris, 1914. — 11. H. Jackson. Selected papers I—II. Lon­don, 1932. — 12. H. H e a d. Aphasia and kindred disorders of speech. Camb­ridge, I—II, 1926,— 13. K. Goldstein. Scweiz. Arch. f. Neur. u. Psych. 19, 1926. — 14. K. Goldstein. Language and language disturbances. Grune and Stratton, New York, 1948. — 15. M. I s s e r 1 i n. Die pathologische Physio-logie d. Sprache. Ergebnisse d. Physiol. 29, 33, 34, 1919—1932. — 16. A. G e 1 b a. K. Goldstein. Psychologische Analysen Hirnpathologischer Falle. Ber­lin, Springer, 1920. — 17. С. M о n a k о v. Die Lokalisation im Grosshirn und der Abbau der Funktionen durch kortikale Herde. Wiesbaden, Bergmann, 1914. — 18. С. M о n a k о v. Die Lokalistion im Grosshirn und der Abbau der Funk­tionen durch kortikale Herde. Wiesbaden, Bergmann, 1914. — 19. Т. H. Wei senburg and К- E. Mc Bride. Aphasia. A clinical and psychological study. New York, The commonweealth Fund., 1935. — 20. F. Kennedy and A. W о 1 f. J. Nerv. meat. dis. 84. 125, 1936. —

21. R. Meyers. Arch. Neurol. Psychiat. (Chic.) 60, 119, 1948. — 22. W. W о e г k о m. Monatschr. f. Psych, u. Neurol., 59, 1925. — 23. J. Wo 1 pert. Zeitschr. f. d. des. Neurol. Psychiatr. 93, 1924. — 24. K. Bauer and D. Beck. Л Nerv. Merit. Dis. 1955, 120, 379. — 25. F. L о t-m a r. Arch, fur Neur. u. Psychiatr., 15, 1919.—26. A. Ombredane. L'Aphasie et l'elaboration de la pensee explicate. Paris, Presse Univ. de France, 1951—27. P h. A 1 a j о u a n i n e. Revue de praticien, XV, 17, 2325—2332, 1955. — 27.a T h. Alaj ouanine dans Les grandes activites du lobe temporal, Masson, 1955,

179—212. — 28. М с Fie and М. F. Р i е г с у. Intellectual impairment with localized cerebrals lesions. Brain, 75, 1952, 292. — 29. K. Conrad New problems of Aphasia. Brain, 77, 4, 491, 509, 1954. — 30. A. P. Л у p и я. Трав- матическая афазия. Инд. АМН. СССР., М., 1947. — 31. А. Р. Л у р и я. Высшие корковые функции человека. Изд. МГУ, 1962. —32. В. М. К о г а н. Восстанов- ление речи при афазии. Научные труды ЦИЭТИН'а. М., 1962, — 33. В. М. Коган. Восстановление речи при афазии. Автореферат диссертации. М., 1963. — 34. Е. П. К о к. О нарушении отвлечения и называния цвета при неко- торых очаговых поражениях мозга. Докл. Акад. Мед. Наук СССР, 4, 1958

35. Н. S с h u е 1 1. Arch, fur Near. и. Psych., 1955, 74, 3.— 36. Н. S с h u е 1 1, V. Carrol. J Speech a. Hearing Disorders, 1955, 20, 1. — 37. O. L. Zang' will. In: Disorders of Language. A Ciba Foundation Symposium. London W. 1, 1964, 261—273. — 38. T h. A 1 a j о u a n i n e, P. С a s t a i g u e, F. Lhermitte, R. Escoureble et Ribaucourt. Encephale, 46, 1957, 1—45. — 39. L. M. W e p m a n. Recovery from Aphasia. Ronald Press. New York, 1951. — 40. D. W e с h s 1 e r. The measurement of Adult intelligence. Baltimore, 1944.

41. R. M R e i t a n. J Psychol. 50, 1960, 355—376.— 41a. Ю. С. Юсевич. Ж. невр. и псих., 54, 1954, 12, 996—1005. — 416. Ф. В. Б а с с и н и Э. С. Б е й н. О применении электромиографической ме­тодики в исследованной речи. Материалы совещания по психологии (1—6 июля, 1965), М. — 42 J. Lhermitte. Revue du praticien, t. XV, 17, 1255—129-1, 1965. — 42a. F. Lhermitte e t J. G a u t e r. Revue du praticien. Cor­relation anatomo-clinique dans l'aphasie, 1965, 2309—2323. — 43. J. C. Rave n. Progressive Matrices. London, H. K. Lewis, 1938. — 44. А. К г e i n d 1 e r, A. F г a d i s. Performance in Aphasia. Paris. Gauthier—Villars, 1968. — 45. Л. С. В ы г о т с к и й. Мышление и речь. М., ОГИЗ. 1934.—46. Л. С. В ы-готский. Избранные психологические исследования, М. 1956, — 47. Л. С. Рубинштейн. Основы общей психологии. М., 1946. — 48. Э. С. Б е й н. Психологический анализ сензорной афазии. Дисс, М., 1947 — 49. Э. С. Б е й н. Вопросы психологии, 1954, 4, 90—101. — 50. Е. S. В е у п. /. Lan­guage a. speech. 1958, 1, 235—249. —51. К. L е w i п. Psychol. Forsch. 7, 1926. — 52. К. Lewi п. Dynamic theory of Personality. New York, 1935.—53. A. H. Соколов. Динамика и функции внутренней речи (скрытой артикуляции) в проиессе мышления. Изв. Акад. Пед. наук, вып. 113, 1960, 149. — 54. А. Н. Соколов. Внутрснная речь и мышление, изд-во Просвещение, М., 1969. — 55. А. Р Л у р и я В сб. Физиологические механизмы нарушений речи, изд. ,.Наука", 1867, 103—123. — 56. М. С. Лебединский. Афазии, анозии, апраксии. Харьков, 1941.— 57. П. Я- Г а л ь п е р и н и Р. А. Г о л у б о в а. Сов. психоневрология, 6, 1933, — 58. A. R. L u г i a. Language and Speech. 1, 1958, 14—34. — 59. Р. М. Б о с к и с. Особенности реч вого развития у детей при нарушении слухового анализатора. Изв. Акад. Пед. наук РСФСР, вып. 7—8, 1959. —60. Э. С. Б е й н. Речевые диссоциации при афазии, как метод из­учения взаимоотношения речи и мышления. Тезисы докладов XVIII междуна­родного конгресса по психологии. Симпозиум 2. Москва, 1966.

61. А. М. П е ш к о в с к и й . Школьная и научная грамматика. Изд. IV. Учпедгиз, 1923. — 62. И. И. Мещанинов. Новое учение о языке. М., Соцэкгиз, 1936. — 63. В. В. Виноградов. Современ­ный русский язык. Вып. I и вып. П., 1938. — 64. В. В. Виноградов. Ос­новные понятия русской фразеологии как лингвистической дисциплины. Труды юбилейной научной сессии, секция философских наук, 1946. — 65. А. Н. Г в о з дев. Формирование у ребенка грамматического строя русского языка. Под ред. С. И. Абакумова, ч. 1—2. М., АПН РСФСР, 1949. — 66. G. Miller, К. Pribram, Е. G а 1 a n t е г. Plans and the organization of behaviour New York, Holt, 1960. — 67 A. H. Гвоздев. Современный русский лите­ратурный язык. ч. I, М. 1967, ч. II, М., 1968. — 68. А. Н. Гвоздев. Вопросы изучения детской речи. Изд-во АПН РСФСР, М., 1961.

VI

Глава

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЫЕ ФОРМЫ афазии

АФАЗИЯ У ПОЛИГЛОТОВ

Афазия у полиглотов (людей, владеющих дву­мя или несколькими языками) клинически очень разнообразна. Она привлекает внимание разных специалистов, т. к. при изучении этой формы приходится решать вопросы, связанные с неврологичес­кой, психологической и лингвистической компетенцией. Интерес к особенностям афазии у полиглотов связан также с непрерывным увлечением во многих странах людей, говорящих более чем на одном языке.

Важные обобщения относительно афазий у полиглотов и попыт­ка установления закономерностей в процессе дезинтеграции и реин­теграции различных языков были сделаны A. Pitres (1). Он показал, что „закон" Т. Рибо (3) о регрессии приобретенных функций дей­ствителен и для афазий у полиглотов, при которой чаще страдают языки, усвоенные позднее.

В обратной эволюции афазического синдрома A. Pitres разли­чает четыре стадии: прежде всего восстанавливается понимание, а затем и речь на своем языке, позже понимание и речь на чужом. Под „своим" Pitres подразумевает язык, на котором пациент дольше

и больше всего говорил до своего заболевания. Правильность мне­ния Pitres была в дальнейшем подтверждена в ряде работ.

В более поздних публикациях описано, вместе с тем, много ис­ключений из этого правила.

J. Hinshelwood (4) сообщал о больном с афазией, у которого сильнее всего был нарушен родной язык. J. Bychowsky (5) описывал пациента, который при соответствующей ситуации пользовался менее знакомым ему языком. М. Minkowski (6) приводит два других подобных случая. L. Halpern (7) анализировал трех больных с афа­зией, которые легко читали по-еврейски и очень трудно справлялись с текстами, написанными на родном языке.

В. Л. Смирнов и Н. Я. Факторович (8) наблюдали двух турк­менов и одного казаха, у которых русский язык восстанавливался быстрее, чем родной. Potzl (9) описал пациентов, у которых прежде всего восстановился язык, на котором они говорили до своего забо­левания. Л. Г Членов (10) упоминает о случаях, при которых вос­становление начиналось с давно забытого языка, а также о больных, у которых оба языка восстанавливались почти одновременно. Сис­тематические исследования отклонений от правил Ribot и Pitres при афазии у полиглотов принадлежат М. Minkowsky (44).

В интересной работе И. Вальда (И) также подробно анализи­руются эти отклонения и описываются антагонистические и синер-гические отношения между языками в процессе восстановления.

Таким образом, углубленные исследования показали, что преоб­ладание того или другого языка в процессе общения и в динамике обратного развития афазического синдрома зависит от множества факторов: обстоятельств беседы, ее характера, бытовых и профес­сиональных моментов, эмоционального состояния, социального и языкового окружения, способов, посредством которых человек усвоил тот или другой язык, времени усвоения, одновременного или после­довательного изучения разных языков и многих других.

К. Goldstein (12), например, писал, что если новый язык при­обретен при овладении какой-либо профессией, то исследуемый в соответствующей обстановке начинает говорить на этом языке, при­чем слова родного языка ему даже не приходят в голову.

Кроме диссоциаций различных языков при афазии полиглотов существуют и другие разннообразные взаимоотношения между раз­личными языками: „равноправие" языков с их активным примене­нием в зависимости от конкретной ситуации; использование одного языка с задержкой остальных; своеобразное „вавилонское" смеше­ние (интерференция) языков. В этих случаях используемый для повседневного общения язык утрачивает свою системность. В него переносятся слова и выражения из других языков. Иногда больные₄ страдающие интерференцией языков, произносят слова на родном языке с окончаниями иностранного или употребляют грамматиче­ские конструкции в одном языке, характерные для структуры дру­гого. Описаны также изменения в акценте, ударениях, интонации, перенесенных из одного языка в другой. G. Bonvicini (3), К. Gold­

stein (12), Ю. А. Флоренская (14), M. С. Лебединский (15), И. Вальд (11) и др.

Интересен вопрос о переходе от одного языка к другому при рече­вом общении больных. Н. Halpern (7) отмечает два уровня такого перехода: более низкий — уровень автоматического перехода и более высокий уровень волевого, сознательного перехода, продикто­ванного желанием больного быть лучше понятым окружающими. Сознательный переход от одного языка к другому свидетельствует о том, что больной в состоянии осуществить перевод. По мнению Potzl (9), переход от одного языка к другому при афазии возможен лишь в условиях сохранности определенных структур в нижних от­делах теменной области. Эта точка зрения о наличии в париетальной зоне специального „центра", осуществляющего перевод с одного языка на другой, подвергался острой критике. М. С. Лебединский (14), J. Gloning и К. Gloning (16), Е. Е. Kraps (20) также отрицали узко локалистический подход и допускали наличие у полиглотов менее выраженной доминантности левого полушария.

Большинство авторов считает, что у полиглотов при афазии суще­ствует синхронная дезорганизация разных языков, т. е. что все языки дезорганизируются соответственно одному и тому же типу (форме) афазии.

Особый интерес представляют случаи, при которых структура речевых расстройств оказывается различной для разных языков, — например, амнестический или моторный дефект для родного языка и сенсорный — для иностранного. А. Р Лурия (17) описал боль­ного с поражением нижнетеменной области, у которого письмо на русском языке (по структуре фонетическое) было сохранено, а на французском (не фонетическое) было нарушено по характерному для поражения теменных систем пространственному типу.

Эти случаи, как справедливо отмечал Bychowski (5), являются существенным аргументом против излишней схематизации афази-ческих расстройств. F Lhermitte и др. (18) на основе изучения больных с билингвизмом разного типа, часть которых была опери­рована, приходит к следующим заключениям:

46. Восстановление речевых функций у большинства больных, за некоторыми исключениями, подтверждает правилно Pitres (1).

47. Тип дезорганизации (форма афазии) не зависит от стадии восстановления.

48. Интерференция языков, наблюдавшаяся в одном случаев, оказывается зависящей от трех факторов: типа афазии, стадии про­цесса и способа усвоения и использования языка.

49. Не подтверждается мнение Potzl (9) о „центре" перевода с одного языка на другой в нижнетеменной области.

В работе П. Овчаровой, Р Райчева и Ц. Гелевой (19) сообщает­ся о 3-х наблюдениях афазии у полиглотов в результате сосудисто­го поражения головного мозга. Прослеживаются закономерности восстановления, начиная со стадии тотальной афазии, и особенно интересные факты интерференции языков.

В выводах обращается внимание на то, что при наличии очагового мозгового поражения, вызвавшего у полиглотав многобразные речевые нарушения, различные для отдельных языков, отмечается благоприят­ное обратное развитие. Так, родной язык восстановился в значитель­ной степени независимо от тяжести первоначальной картины. Ис­ходя из этих данных, авторы высказывают мнение о более широкой, более динамической и менее латерализованной организации рече­вых функций у полиглотов.

АФАЗИЯ У ГЛУХОНЕМЫХ

В литературе имеются отдельные наблюдения над глухонемыми с поражениями мозга с точки зрения наличия у них языковых нарушений.

Первый случай описан Grasset (20а). Речь шла о глухонемом, который вследствие поражения мозга потерял способность выра­жать свои мысли при помощи правой руки (правосторонняя дак-тилогическая апраксия). Больной, однако, мог общаться посред­ством левой руки и понимал „язык рук" окружавших его людей.

М. Gritchley (21) сообщает о глухонемых, отлично владеющих „языком рук" относительно хорошо — устной речью. После перене­сенного мозгового инсульта, следствием которого явились право­сторонняя гемиплегия и тяжелые речевые расстройства, больные не могли ни понимать, ни изъясняться на языке глухонемых; они поте­ряли способность считывания с губ, а также не могли произносить слов. Со временем наступило частичное восстановление устной речи, но „язык рук" остался тяжело расстроенным.

У больного A. Leischner (22) отмечены аналогичные нарушения устной речи и „языка рук" Больной вообще потерял способность пользоваться языковыми средствами. При аутопсии было установ­лено поражение в области левой надкраевой извилины.

Интересен случай L. К. Tureen, Е. A. Smolik et J. Н. Tritt (23). У глухонемого с хорошим школьным обучением были обнаружены речевые нарушения, развивавшиеся в связи с опухолью мозга в зад­них отделах второй и третьей лобных извилин левого полушария. Больной потерял способность произносить слова, но мог читать про себя и понимать по движениям губ чужую речь. Наблюдалось тяжелое расстройство „языка рук" как в отношении выражения соб­ственных мыслей, так и понимания чужих. После удаления опухо­ли больной начал произносить отдельные слова, а позже и общаться посредством „языка рук"

Было бы ошибочно, как справедливо отчетают Aguriaguerra et Hecaen (2) делать широкие выводы на основании этих отдельных сообщений. Во всяком случае ясно одно: есть много общего в афа­зии глухонемых и неглухонемых. И те, и другие теряют способность использования символических знаков в целях языкового общения.

У Г 1

\\ Клиника и лечение

АФАЗИЯ У ЛЕВШЕЙ И ВОПРОС

О ПОЛУШАРНОЙ ДОМИНАНТНОСТИ

Еще из трудов Dax (33), Р Вгоса (24), J. Bouil-laud (25), Н. Jackson (26) стало известно, что афазия у правшей связана с поражением левого полушария. Позднее было установле­но, что поражения левого полушария играют ведущую роль и при идеаторной и идеомоторной апраксии, а также зрительной агно­зии. Это привело к рассмотрению левого полушария как доминант­ного в отношении речевых и некоторых праксических и гностических функций. У левшей была установлена обратная зависимость, что дало основание рассматривать „латерализацию" речевых функций у левшей как зеркальную. Накопившийся за последние десятилетия огромный опыт показал, однако, что отношения не так просты.

Е. G. Chescher (27) допускают, что оба полушария могут прини­мать у левшей одинаковое участие в реализации речевых функций.

Исследования К. Conrad (28), М. Е. Humphrey и О. L. Lang-will (29), Б. Пенфильд и Л. Роберте (30), А. Р Лурия (31), Н. Не-caen and М. Piercy (32) позволяют считать, что функциональная мозговая организация речевой функции у правшей и левшей не оди­наковы. У левшей доминантность не является строго определенной, и у них афазия может возникнуть при поражении как правого, так и левого полушария. К. Conrad (28) из 18 больных с афазией у 10 установил поражение левого полушария, у 6 — правого и у 2 — поражение обоих полушарий.

Из 10 больных с афазией, левшей, исследованных М. F. Hum­phrey и О. L. Langwill (29), у 6 была левосторонняя локализация очага и у 4 — правосторанняя. Н. Goodglass и F. Quadfasel (33), анализируя 13 собственных и ПО описаных в литературе случаев афазий у левшей подчеркивают, что у 80% больных поражение наблю­далось в левом полушарии.

На более низкий процент левшей с афазией и левосторонней локализацией очага указывают В. Пенфильд и Л. Роберте (30). Из 144 случаев в 55% было поражено левое полушарие и в 45% — пра­вое. Эти авторы подчеркивают, что афазические синдромы при по­ражении правого полушария были более легкими и быстропреходя-щими.

Были описаны и случаи „перекрестной афазии", развившейся при поражении правого полушария у правшей (G. Ettling и сотр.— 34а; Н. Hecaen et G. Aguriaguerra — 34; О. L. Langwill — 35; Scovill и В. Milner — 36; В. Пенфильд и Л. Роберте — 30; О. L. Langwill — 35; В. Milner, G. Branch и Т Rasmussen — 37). Ча­стота этих случаев, по мнению Пенфильда, не превышает 1%. Р Marci и сотр. (38) подробно исследовали состояния речи 28 правшей с поражением правого полушария. Наряду с легкими дислексичес-кими и дисграфическими нарушениями, они выявили также расстрой­ства повторения слогов и слов, понимания грамматических кон­

струкций, конструктивного праксиса. На основании этих исследо­ваний авторы пришли к заключению, что субдоминантное полуша­рие не только соучаствует в реализации речевых функций, но и имеет отношение к некоторым специальным сторонам речи.

Еще в 1941 г. М. С. Лебединский (15), обобщая литературные данные и свой опыт, пришел к выводу, что речевые расстройства у правшей при повреждении субдоминантного полушария в основ­ном сводятся к расстройству внешних, фазических наиболее „авто­матизированных" сторон речевой функции. Чаще это расстройства дизартрического типа и музических компонентов речи. Важно ука­зание автора о том, что область правого полушария, наиболее при­частная к речи, гораздо менее дифференцирована по зонам, чем соот­ветствующая область доминантного полушария.

В. Л. Анзимиров с соавт. (39), Н. Н. Брашна с соавт. (40) также считают, что наиболее характерно для патологии субдоминантного правого полушария такие нарушения речи, как: измененная инто­нация, акцент, явления дизартрии и дисфонии. В работе S. Gazza-niga andR.Sperry (50) рассматривается связь субдоминантного по­лушария с реализацией эмоциональных выражений и некоторых речевых автоматизмов. Изучая вопрос о доминантности полушарий авторы пришли к выводу, что в отдельных случаях афазии наблю­даются отклонения от обычной доминантной локализации рас­стройств речи, в результате чего возникают различные варианты. В качестве примера таких отклонений приводится пять случаев больных афазией. Среди части этих больных выраженных правшей поражение правого полушария вызывало не только левосторонний паралич, но и афазические, а также зрительно-пространственные нарушения.

На основании этих исследований идея об абсолютной доминант­ности была заменена концепцией об относительной доминантности, которая лучше объясняет многочисленные варианты речевых рас­стройств, встречаемых в клинике.

D. С. Rife (43) подчеркивает значение генетического фактора. По его данным, если оба родители левши, то 50% детей являются левшами; если один из родителей левша, то 16,7% детей также левши; и наконец у 0,3% детей обнаруживается левшество, несмотря на то, что оба родителя были правши.

F Lhermitte (4) высказывает мнение, что генетический фактор является лишь одним из моментов, определяющих тенденцию лате-рализации. На нее оказывают огромное влияние воспитатель­ные и семейные факторы. Они направляют, регулируют, изменяют, а в некоторых случаях могут трансформировать „врожденную" ле-ворукость в праворукость и наоборот.

Б. Г Ананьев (42) и А. Р Лурия (31) подчеркивают роль со­циальных факторов, обращая особое внимание на ведущую в трудо­вом процессе правую руку, определяющую в большой степени раз­личное участие одного и другого полушария в реализации речевых функций.

Различная степень участия обоих полушарий в осуществлении речевой деятельности у отдельных лиц приводит к большому много­образию промежуточных ступеней между абсолютной леворукостью и абсолютной праворукостью. Число „чистых" правшей и левшей, по мнению Lhermitte не превышает 5% (41). Относительно высокий процент правшей, которые встречаются в жизни (до 90%), объясняет­ся, вероятно, тем, что в него включается и большое число „латент­ных" левшей, которые были трансформированы в правшей под влия­нием социальных факторов.

Врожденная тенденция право- и леворукости может быть из­менена в условиях патологии. В. Пенфильд и Л. Роберте (30) дока­зывают на основании большого нейрохирургического материала, что поражение доминантного полушария у детей до двухлетнего возраста не препятствует развитию речевых функций, которые ор­ганизуются в этих случаях сохранившимся субдоминантным полу­шарием. Обратная эволюция афазических синдромов у маленьких детей, а также отсутствие развития речевых нарушений после лево­сторонних гемисферэктомий в раннем детстве езидетельствуют о возможности реорганизации речевых механизмов и постепенной их латерализации в здоровом полушарии. У возраслых дело обстоит иначе. Здесь латерализация речевых функций в здоровом полу­шарии возможна лишь тогда, когда изменения в доминантном тя­желые и распространенные. В таких случаях по мнению В. Пен­фильд и Л. Роберте (30) гемисферэктомия содействует отчасти вос­становлению речи при афазии.

Интересные данные по вопросу доминантности и речевым рас­стройствам обнаруживаются при „пробе Вада" — введение амитал натрия в правую и левую сонную артерию (В. Milner и соавтор. — 37).

В литературе подчеркиваются некоторые особенности афазии у левшей, являющиеся следствием того, что у них отсутствует обычно односторонняя доминантность и речевые структуры представлены двусторонне.

Установлено, что афазия у левшей возникает чаще, чем у прав­шей, так как она может быть связана с поражением обоих полуша­рий. Вместе с тем, как указывают многие авторы, она более легкая, чем у правшей. Речь у левшей с афазией восстанавливается быстрее [A. Subirana (45,46), О. L. Langwill (35), А. Р Лурия (31), М. J Botez (47), F Lhermitte (41) и др.]

Самым характерным признаком этих афазий Critchley (21) счи­тает их „пестроту", так как в них вплетаются, хотя и в стертом виде, признаки поражений доминантного и субдоминантного по­лушария.

Н. Несаеп и J. Aguriagerra (34), Н. Несаеп и М. Piercy (32) подчеркивают, что независимо от пораженного полушария на­рушения экспрессивной речи у левшей афазией более часты, чем нарушения понимания, которые, если и имеются, то регрессируют быстрее. При левосторонних поражениях расстройства чтения были, очевидно, более частыми, чем амнестические симптомы. При право­

стороннил поражениях амнестические нарушения наблюдались ред­ко, а алексия — вообще как исключение.

В работе Р Койнова и П. Овчаровой (48) сообщаются резуль­таты обследования 76 больных с астроцитомами правой височной доли. Частота афазий при этой локализации сравнивается с наличием афазии при астроцитомах левой височной доли (74 случая). Эта работа представляет интерес, т. к. речевые расстройства, возникающие при поражении правого полушария, мало исследованы. Так, по данным Lord Brain (49), в литературе было описано не более 150 случаев афазии при поражении правого полушария.

Приведем таблицу.

ТАБЛИЦА 5

ЧАСТОТА АФАЗИЧЕСКИХ РАССТРОЙСТВ

ПРИ АСТРОЦИТОМАХ ВИСОЧНОГО ОТДЕЛА МОЗГА