Глава III

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. А. Р. Л у р и я. Травматическая афазия. М., 1947.— 2. J. Ajuriaguerra е t Н. Н е с а е п. Le cortex cerebral. Paris, Masson, 1960. — 3. W R. R u s s e 1 and M. L. E. E s p i r. Traumatic Aphasia, Oxford University Press, 1961.— 4. С h. F о i x e t M. L e v y. Rev. neurol., 1927, 2, 1, 1—51. — 5. H. А. К p ы ш о в а. Тез. докл. Всероссийской научной конференции невропат, и психиатр. Горький, 1958, 22. — 6. Р. А. Ткачев. Ж. невропат и псих. им. С. С. Корсакова, 1955, 6, 422—429. — 7 Е. В. Ш м и д т и Н. А. С у х о в с к а я. Ж. невропат, и псих. им. С. С. Корсакова, 1954, 12. — 8. Э. С. Б е й н, Е. Д. М а р к о в а. В кн. Острые нару­шения мозгового кровообращения. М., 1960, 192. — 9. Э. С. Бейн. Афазия и пути ее преодоления. Л., 1964. — 10. Э. С. Б е й н, Л. Г Столярова, М. К. Шохор Троцкая. В кн. Сосудистая патология головного мозга. М., 1966, 18. — 11. И. М. Т о н к о н о г и й и А. Н. А г е е в а. В кн. Труды психоневролог, ин-та им. В. М. Бехтерева. Л., 1961, т. 21, 41.—12. И. М. Тонконогий. Труды Гос. Научно-исслед. психоневр. ин-та им. В. М. Бехтерева, В. 32, Л. 1963, 237 262. — 13. И. М. Тонконогий. Инсульт и афазия. Л., 1968. — 14. Л. Г С т о л я р о в а. Ж. невропат, и псих. им. С. С. Корсакова, 1963, И, 1631. — 15. Л. Г С т о л я р о в а. Ж. невропат, и псих. им. С. С. Корсакова, 1964, 2, 255. — 16. Л. Г Столярова. Ж-Невропат, и психиат. им. С. С. Корсакова, 1965, 12, 1761. — 17. Р. О v с h а

rova, S. Avramov and R. Raichev. Proceedings of the Post­graduate Medical Institute (ISUL), vol. XI, № 1, 1964, 43—48. — 18. M. I. В о t e z. Afazia si sindroamele corelate in procesele expansive intracraniene 1962, Ed. Acad, Republ. Populare Romine. — 19. A. P. Л у p и я и М. Ю. Pan' п о п о р т. Вопросы нейрохирургии, 1962, 4, 37—41. — 20. P. Marie Sem Med., 1906, 21, 241—247. —

21. L. L i с h t h e i m. Dtsch. kiln. Med., 1885, 36, 264—268. — 22. J. Dej erine. Semiologie des affections du Systeme nerveux, Paris, 1914. — 23. A. Pic k. Studien tiber motorische Aphasie. Wien, 1905. — 24. H. L i e p m a n n. Uber Storungen des Handelns bei Gehirnkranken! Berlin, Karger, 1905. — 25. K. Goldstein. Language and languages dis­turbances. New York, 1948. — 26. К. К 1 e i s t. Handbuch der arztlichen Er-fahrungen im Weltkrieg. Leipzig, 4, 2, 1934, 343—1408. — 27 Heubner. Ober Aphasie. 1. c. s. 24 Schmidts Jahrbucher, 1889, Bd. 224, 220. — 28. H. H о f f Wien. med. Wochenschr. 1954, 92—94, 113—115. — 29. Л. Я. Пи нес и С. И. Зильберберг. Труды гос. научно-исслед. психоневр. ин-та им. Бех­терева, в. 21, Л., 1961, 31—40. 30. А. М. Р о з е н ц в а й г. В кн. Вопросы рас-стр. мозгового кровообращения и шизофрения. Одесса, 1957, 125.— 31. А. Крейндлер, А. Фрадис. В кн. Острые нарушения мозгового кровообра­щения. М., 1960, 182. — 32. I. Р a i 1 1 a s, L. С h г i s t о р h. Les thrombo­ses de la carotide interne et de ses branches. Paris, 1955. — 33. D. F о t о p u 1 о s. Zur KHnik der spontanen oder primaren Karotisthrombose, Berlin, 1960. 34. E. В. Шмидт. Стеноз и тромбоз сонных артерий и нарушения мозгового кровообращения. М., 1963. — 35. Magnan. Brain, 1879, v. 2, 112. —36. J. H. J а с k s о n. Brain, 1882, v. 5, 364. — 37. С. A. E 1 s b e r g. Bull, neurol. Inst. New. York, 1931, v. 1, 389. — 38. H. О 1 i v e с г о n a. Die parasagittal-len Meningiome, 1934. — 39. К. Г Териан. Менингиомы головного мозга. М., 1941. — 40. Т. С. Erickson, С. N. W о о 1 s е у. Trans. Amer.Neurol. Ass. 1951, v. 76, 50.

41. Н. L i е р m а п п, О. М a a s. J. f. Psychiat. Neurol., 1907, Bd. 10, 214. — 42. M. С r i t с h 1 e y. Brain, 1930, v. 53, 2, 120. — 43. H. H. Hyland. Arch. Neurol. Psychiat., 1933, v. 30, 342. — 44.J. L. Poppe n. Arch, neurol. Psychiat., 1939, 3, 495—503.—45. J. M. N i e 1-s e n. J. nerv. ment. dis., 1951, v. 114, 459. — 46. R. M. В r i с k n e r. Neuro-physioL, 1940, v. 3, 128. — 47. W. P e n f i e 1 d, T. Rasmus sen. The ce­rebral cortex of man New York, 1950. — 48. W. Penfield, L. Roberts. Speech and brain-mechanisms. Oxford, 1959. — 49. D. Petit D u t a i 1 1 i s, G. Guiot, R. Messimy et al. Rev. neurol., 1954, v. 90, 95. — 50. E. Kornyey, S. Kornyey. Internat. Congress neurological science 1. Lon­don, 1959, 219—224. — 51. B. G u i d e t t i. Rev. neurol., 1957, v. 27, 195. — 52. M. И. Б о т e з. В кн. Острые нарушения мозгового кровообращения. М., 1960. 201. — 53. Г. 3. Л е в и н. Труды Психоневр. Ин-та им. В. М. Бехтерева. Л., 1961, т. 21, 55.

IV

Г лав а

психолого-лингвистические исследования при афазии

. Психолого-лингвистический анализ афазий дав­но оправдал себя. Помогая углубленному пониманию сущности речевых расстройств при афазии, благодаря учету языковых зако­номерностей и онтогенеза речи, такой анализ чрезвычайна важен и с клинической точки зрения. Он содействует дифференциации форм и уровней нарушений речи при афазии й завоевывает все большее признание.

Психолого-лингвистический анализ афазии ведет свое начало еще с работ Н. Jacson (1), Н. Head (2) и A. Pick (3). Как отмечалось в первой главе, Pick пытался классификацию форм афазии строить исключительно на лингвистической основе. Head выделил семантическую афазию с характерным для этой формы расстройством грамматически-синтаксической системы речи.

Особено широко используется лингвистика при исследовании расстройств речи в последние 20—25 лет. В 1943 г. на Амстердам­ской конференции голландские лингвисты и психоневрологи начали обсуждение общих проблем лингвистического анализа афазий (4). Несколько раньше появилась работа, посвященная лингвистическо­му анализу афазий и алалий у детей (Р М. Боскис и Р В. Левина, 1936) (5). Позднее были опубликованы работы А. Р. Лурия (6, 7, 8,

9), R. Jakobson and M. Halle (10), R. Jakobson (11), F. Panse, G. Kang-ler and A. Leischner (12), Э. С. Бейн (13, 14, 15, 16, 17, 18); F. Grewel (19), H. Hecaen, R. Angelergues (20), D. Cohen, J. Dubois, M. Gaut-hier, H. Hecaen и R. Angelergues (21), J. Dubois, H. Hecaen, R. Angelergues, A. Maufras du Chatelier и P. Marie (22), J. W Wepman и сотр. (23).

В некоторых из них делались попытки лингвистической класси­фикации расстройства речи. К ним относится также работа В. К. Орфинской (24). Особенности экспрессивной речи при разных афа­зиях рассматриваются в этих работах с точки зрения лексики, мор­фологии и синтаксиса. Однако их авторы исходят только из качест­венных классификационных критериев.

В настоящее время изучение лингвистической характеристики речи проводится на количественной основе, с применением методов математической статистики, дающих возможность получить более точные результаты. Статистическая вероятность частоты исполь­зования языковых категорий в процессе речевого общения оказы­вается достаточно стабильной, что позволяет рассматривать откло­нения от нее как симптомы болезненных состояний.

В советской литературе общепризнана особая роль психолого-лингвистического анализа в развитии учения об афазии. Неоднократно описывалось успешное применение изучения структуры мышления, лексики и грамматического строя для диагностики и преодоления различных форм афазических расстройств. Ряд исследователей, развивая идеи крупнейшего психолога Л. С. Выготского (28, 29), еще начиная с конца 30-х годов использовали не только лингвисти­ческие понятия, но и наиболее ценные лингвистические теории.

В этой связи следует особенно подчеркнуть роль применения фонологической теории Бодуэн де Куртене (30, 31), N. Troubezkoi (32), R. Jakobson and М. Halle (10) для дифференциации и класси­фикации речевых расстройств.

Привлечение фонологической теории имело значение для рас­крытия сущности сенсорной афазии: введение понятия фонемы спо­собствовало возникновению представления фонематического слуха как основы синдрома сенсорной афазии [Р М. Боскис и Р Е.Леви­на— 5; А.Р.Лурия — 6, 9, 33, 34; Э. С. Бейн — 13] и разработке со­ответствующей системы восстановительной терапии (Э. С. Бейн 13, 35).*

Различие в подходе к сенсорной афазии ясно видно из истории решения основного вопроса о природе „сенсорных" нарушений при этой форме афазий. На первых этапах учения о сенсорной афазии вопрос о том, как расценивать основной симптом страдания, свое­образное непонимание речи, разрешался на путях противопостав-

* Надо указать, что французские авторы Th. Alajouanine, Н. Ombredane, Н. Durant (36) в эти же годы в специальной работе о фонетической дезинтегра­ции при афазии пришли к выводу об ее практической, а не фонетической приро­де. Возможно, это связано с тем, что они исходили из данных исследования, в основном, больных с субкортикальной моторной афазией.

ления „элементарного слуха" и оторванного от ощущения „смысла", с одной стороны, и представления о речи как об ассоциативном ком­плексе различно локализованных в мозгу „образов памяти", с другой. Сенсорная афазия понималась тогда как результат распада словесных образов памяти, возникшего вследствие выпадения определенного „речевого" участка тон-скалы звуков (речевой сексты звуков). Эти взгляды Wernicke (36а) привели к обособлению акта познания, ак­та восприятия речи, к делению его на „низшие" и „высшие" процессы. К первым относились ощущения (слуховые, зрительные), ко вто­рым — независимые от них смысловые интеллектуальные процессы, как бы „сверху" регулирующие работу органов чувств.

Если Wernicke относил сенсорную афазию (кроме „транскорти­кальной" ее формы) к разряду элементарных рецепторных расстройств, то в системе Р Marie (366) она, наоборот, понималась (см. выше), как расстройство „высших" интеллектуальных процессов.

Такое перемещение сути сенсорной афазии с полюса элементар­ного на полюс высших смысловых процессов оставляло, однако, в силе разрыв между ними и данными органов чувств.

Между тем в клинике все больше накапливалось фактов, свиде­тельствующих о том, что непонимание речи (словесная глухота) — основной симптом сенсорной афазии — есть специфическое непо­нимание, протекающее, с одной стороны, на фоне сохранности эле­ментарного слуха, а, с другой, как считали многие исследователи, при относительной интактности интеллектуальной функции (см. главу V).

При правильной, однако недостаточно раскрытой аналогии с оптической агнозией выступает положение об акустической агнозии. Акустическая агнозия становится понятием, часто связывающимся с сенсорной афазией [М, Б. Кроль —(37) и др.]. Тем самым подчер­кивается специфичность речевого восприятия, не сводимого к пер­вичной звуковой перцепции.

Большинством зарубежных авторов агнозия понимается, однако, как расстройство, хотя и связанное с истинной афазией, но являю­щееся по отношению к ней расстройством „низшего типа", а нару­шение понимания смысла речи продолжает трактоваться как не­зависимое от дефектов восприятия речевых звуков.

Правильное решение вопроса о психофизиологической сущности процессов, лежащих в основе сенсорной афазии, могло быть достиг­нуто лишь тогда, когда физиологи уточнили механизмы работы слуховых зон мозговой коры и обосновали системный принцип ло­кализации функций, а психологи и лингвисты дали точную класси­фикацию высших форм слуховой деятельности у человека.

Опытами, проведенными школой И. П. Павлова (38), было по­казано, что работа коры головного мозга, и, в частности, слуховых височных систем, не исчерпывается простой рецепцией слуховых раздражений. Кора височной области является прибором, подвергаю­щим звуковые раздражители анализу и синтезу. Поэтому пораже­ние коры височной доли может оставить самую способность слу­

ха совершенно незатронутой, но резко нарушить анализ и синтез звуков.

Иследования лингвистов показали, что этот анализ и синтез звуков принимает у человека особые формы и что он организуется развившейся в процессе человеческой истории смысловой системой языка.

Каждый язык располагает своей твердой фонематической систе­мой. Эта звуковая система языка представляется состоящей из огра­ниченного количества звуков, типичных для каждого языка и слу­жащих целям общения. Звук речи (фонема) есть обобщенный звук, обладающий определенными различительными признаками, играю­щими в языке смыслоразличительную роль.

Именно эти данные позволили советским нейропсихологам по-новому подойти к учению о сенсорной афазии. Р М. Боскис и Р В. Левина (5) при изучении патологии речи у детей и А. Р Лурия (6) на многочисленном и верифицированном материале афазий у взрос­лых обнаружили, что основными единицами речевого слуха, кото­рые нарушаются при распаде акустического речевого гнозиса, являю­тся фонемы. Последние, как учит языкознание, представляют собой те элементарные системы звуковых признаков, которые несут в языке смысло-различительную функцию и в которых звук неот­делим от смысла.

Патология акустического восприятия, как было показано этими исследованиями, приводит к распаду исторически сложившейся системы языка; звук речи (фонема) перестает выполнять в этих случаях свою постоянную обобщенную смысло-различительную функцию. Нарушается дифференциация между звуками речи и тем самым — понимание сходных по звучанию слов.

Такой подход к явлениям акустической агнозии преодолевает „разрыв" между элементарной перцепцией и „смыслом"

Одновременно акустическая агнозия начинает выступать как явление, существенное для афазии: она оказывается патологией высших форм познавательной, гностической деятельности человека в результате повреждений вторичных, интегративных отделов коры височной области левого полушария.

В дальнейшем Е. В. Шмидт и Н. А. Суховская (39) и Л. Г Кабе-лянская (40), используя метод условных рефлексов, подтвердили трудность дифференциации близких фонем при кортикальной сен­сорной афазии и ее доступность при транскортикальной. V W D. Schenk (41) в 1953 г. также указывает на потерю при рецептив­ной афазии возможности использования различительной функции фонем.

Следует подчеркнуть, что с этих точек зрения сенсорная афа­зия выступает как единый синдром, в котором не только нарушения чтения и письма определяются распадом восприятия речевых зву­ков, но и смысловые нарушения речи оказываются теснейшим об­разом связанными с нарушениями фонематическими.

ОСОБЕННОСТИ СТРОЕНИЯ РЕЧЕВЫХ ПРОЦЕССОВ ПРИ АФАЗИИ

Патология акустико-гностических процессов не дает, как показал анализ, равномерного нарушения всех сторон речи и вызывает избирательные речевые дефекты.

Для больного с поражением височных систем оказывается доступ­ным понимание специфических структур речевого мышления. Так, понимание логико-грамматических средств языка может остаться сохраненным у больных с сенсорной афазией. Отсутствуют также на­рушения целенаправленности речевой деятельности, ее спонтан­ности.

Однако наблюдаемые при сенсорной афазии расстройства имеют общие черты, специфичные для нее и отличающие ее от других форм афазии.^!

¹ Патология речевого восприятия (неразличение звуков речи) с присущими ей свойствами лабильности и недифференциро­ванное™ неизбежно влияет на определенные стороны речевой сис­темы больных, вызывая характерные для сенсорной афазии расстрой­ства. Закономерные перестановки звуков внутри слова, распад по­следовательности развертывания словесного звучания оказываются неразрывно связанными с нестойкостью восприятия отношений между звуками.

Нарушения дифференциации и лабильность восприятия звуков речи неизбежно вызывают отрыв звучания от смыслового содержания слов. Эта возможность „обессмысливания" звучания и есть основа спе­цифики непонимания речи, „словесной глухоты" при сенсорный афазии.

Распад фонематической системы влечет за собой и нарушение буквенного обобщения, расстройство процессов чтения и особенно письма, возможного лишь при дифференцированном и обобщенном вос­приятии отношений между звуками речи. Для аграфии при сенсорной афазии характерны замены и перестановки звуков при сохранности общего звукового рисунка слов, постоянные „поиски" букв, неуве­ренность больного во время письма.

* Этим непонимание речи при сенсорной афазии отличается от того, ко­торое имеет место в случаях семантической афазии (поражение теменных систем слева), и от динамических нарушений целенаправленности речевых процессов при одной из форм моторной афазии (см. А. Р. Лурия, 6, 9).

Все указанные расстройства прямо и непосредственно связаны с нарушением возможности обобщенного восприятия различий между звуками речи и проявляются в любом виде речевой деятельности боль­ного. Однако характер всех нарушений, не говоря уже о степени их выраженности, меняется в зависимости от стадии восстановления, что отнюдь не исключает единства их природы. Примером может слу­жить динамика восстановления понимания чужой речи. Вначале больному доступно лишь глобальное схватывание звукового рисунка слов (их длины, ударности). Для понимания речи на начальной ста.

дии восстановления решающее значение имеет фразеологический контекст, ритмико-мелодическая и интонационная сторона. Вместе с восстановлением дифференцированного восприятия звукового состава слов изменяется и процесс понимания чужой речи. Оно все больше становится подлинным восприятием речевого звучания в его единстве с смысловым содержанием. В зависимости от этапа вос­становления изменяется и характер аграфиических расстройств. На более позднем этапе замены и перестановки все больше касаются звуков, между которыми имеются лишь слабые звуковые различия (т. н. оппозиционные фонемы).

Всегда при этом можно обнаружить определенную взаимо­зависимость в характере различных симптомов на каждой из стадий,— например, сходство особенностей литеральных парафазии в устной речи и аграфических расстройств в письме на начальной и поздней стадии восстановления [А. Р. Лурия (6,9), Э. С. Бейн (13, 42)].

В качестве резидуальных явлений сенсорной афазии наблюдает­ся другая группа симптомов: вербальные парагнозии и парафа­зии, аграмматизм устной речи, амнезия названий. Анализ психо­логического смысла этих симптомов, указывающий на глубокую перестройку смысловой структуры речи и вместе с тем на своеобра­зие и стойкость их в динамике восстановления, позволил отнести их к кругу симптомов, более опосредованно связанных с основным нарушением.

Остановимся на отдельных общепринятых положениях лингвистики, не­обходимых для анализа этих симптомов.

Языкознание, понимая под словом первичную смысловую единицу языка, подчеркивает условность границ между словом и фразой, между фразой и идио­мой* Эти границы, подвижны, возможны постоянные переходы от слов к идио­мам и фразам и наоборот (Виноградов, 43, 44; И. И. Мещанинов, 45; А. А. По-тебня, 46, 47; А. Н. Гвоздев, 55).

Важно далее, что идиоматическое, произвольное, часто „неожиданное" выражение семантического содержания в языке обладает вместе с тем свойством экспрессивной выразительности.

Особое значение для анализа фактов патологических диссоциаций при афазии (см. ниже) имеет характерный отрыв идиом от предметных значений слов и частое использование в связи с этим междометий как наиболее далекой от знаменательного, предметного значения части речи. Вместе с тем это несво­бодное сочетание слов, лишенное прямой номинативной функции, выражает отношение говорящего к сообщаемому.

Лингвистика и психологическая теория речи, вскрывая далее сложность и многоплановость строения слов, различают понятия значения и смысла слова (Л. С. Выготский, 28, 29; А. Н. Леонтьев, 48, 49; Морозова, 51, 52, 52а). Если значение несет основную функцию обобщения, синтеза, позволяет человеку выйти за пределы непосредственного восприятия, то смысл слова — это то инди­видуальное содержание, которое в данный момент отвечает потребностям су­бъекта. Смысл слова рождается из прежнего опыта и из непосредственной си­туации.

* Под идиомами понимаем условное застывшее сочетание, сращение слов, смысл которого вытекает из выражения в целом и не может быть понят исходя из предметной отнесенности отдельно входящих в это выражение слов. Примеры фразеологических сращений: „как пить дать", „собаку съел в чем-нибудь" и т. д.

Такое различие двух внутренних планов слова: плана значений как раз­ного по уровню обобщения, по структуре понятийного содержания, но относитель­но устойчивого отражения объективной действительности и плана смыслов как реально глубоко связанного с личностью образования, как выражение отноше­ния говорящего к сообщаемому и социальной оценке, — является чрезвычайно продуктивным для анализа изменений внутрениого плана слов при афазии.

Необходимо остановится на учении о грамматической форме слова, его морфологии, также представляющей интерес для анализа фактов патологии речи.

Как учит языкознание, в слове, с точки зрения его морфологического сос­тава, надо различать лексическую (вещественную, номинативную) и граммати­ческую (формальную) части. Каждая из них обозначается как морфема. Если лексические морфемы (они же вещественные, номинативные, они же корень слова) отражают основное вещественное значение слова, т. е. обозначают пред­мет, то формальные являются носителями грамматического (деривационно-реляционного) значения. Последнее сводится к таким формативам как аффи­ксы, пр фиксы, суффиксы и флексии.*

Попытаемся также выделить основные лингвистические положения о пред­ложении и синтаксисе, без которых нельзя обойтись при изучении патологи­ческих диссоциаций.

Если слово рядом авторов рассматривается как „потенциальный минимум" фразы, т. к. в нем может быть выражено отдельное понятие, то предложение есть прежде всего законченное высказывание. Эта конструирующая предложе­ние черта подчеркивается всеми. Посредством определенной связи членов пред­ложения и происходит законченное высказывание мысли. Эта соотнесенность с мыслью, связанная с имеющимися в высказывании элементами динамики, обоз­начается как сказуемость или предикативность. В условном плане слово может рассматриваться как статическая, а предложение как динамическая единица.

По вопросу членения предложения в современной системе языка на первый план выдвигается понятие синтаксических отношений, т. е. тех отношений , ко­торые устанавливаются в строе предложения между отдельными его членами (между подлежащим и сказуемым как главными самостоятельными членами, между подлежащим и его определением как второстепенным зависимым членом и т. д.). Именно здесь, в синтаксических отношениях и синтаксических приемах (средства соединения слов в предложении) находит свое наиблоее полное выра жение связь между морфологией и синтаксисом.

И, наконец, следует напомнить, что на протяжении исторического пути развития в различных языках общей тенденцией является усиление членения предложения, переход к аналитическому его строю, т. е. к расширению исполь­зования служебных частиц, предлогов и других слов, имеющих только формаль­ное синтаксическое значение.

* Используем пример, приводимый А. М. Пешковским (58, стр. 12) „Слово стекло состоит как-бы из двух частей — стекл и о. Первая часть может быть сравнена со словами: стекла, стеклу, стеклом, стеклянный, стеклышко, застек­лить и т. д. Вместе с тем слово стекло, благодаря наличию частицы о, может быть сравнено со словами: весло, помело, перо, серебро, сукно, кольцо и т. д. Таким образом, часть стекл обозначает главное в слове, выявляет основное вещественно? значение, определенную предметную отнесенность. Вторая это часть о само по себе ничего не значит, но приставленная к первой части слова она тотчас-же преображает значение, но значение совсем особенное: не вещест­венное, а грамматическое. Оно показывает, что перед нами имя существитель­ное среднего рода именительно-винительного падежа единственного числа".

Только синтаксическе группы (а не однословное оформление подлежа­щего и сказуемого) обеспечивают законченность выражения смыслового зна­чения предложения, иначе говоря они являются уточнителями смысловой закон­ченности предложения. Таким образом, понятие синтаксических групп подле­жащего и сказуемого является основным в проблеме членения и построения предложения.

Упомянем также, что и вводные части предложения, в отличие от прида­точных, не уточняют смыслового содержания главных членов предложения, они имеют более независимый характер. Их роль — в передаче экспрессивного колорита, субъективного отношения говорящего ко всему содержанию выска­зывания. В качестве частей речи при этом используются междометия, идиома­тические обороты и т. д.

В лингвистике по вопросу членения речи имеется еще одно понятие, важное с точки зрения особенностей строя высказывания больных с афазией. Речь идет о синтагме, не совпадающей с синтаксическим членением речи и определяемой академиком Л. Я. Щербой (56, 57) как фонетическое единство, выражающее еди­ное смысловое целое и образующееся из одной ритмической группы, или из це­лого ряда их. Выделяются синтагмы интонацией в зависимости от смысла, вкла­дываемого говорящим.

Синтагма в значительной степени раскрывает отношение к тому, что го­ворится. Она выражает, другими словами, переживаемое человеком, ведущую его мотивационную тенденцию.

Несколько слов о понятиях частей речи.

Имя существительное — выделенная первою грамматическая категория. Функция номинации как первичная функция выделения объекта тесно связана с предметностью имени существительного. Именно она дала возможность слову из названия единичной вещи сделаться понятием, выражением предметной сущности классов однородных вещей или отвлеченных понятий.

Имя прилагательное — является выражением признаков, свойств, при­сущих предметам, именам существительным. Отмечается процесс постепенного отхода прилагательного от прямого выражения признаков предмета и увеличение его отвлеченности у безотносительности, качественности.

Местоимения — не только по названию, но и по существу есть заместители слов с конкретным, реальным значением. Сами же они не имеют определенного, реального значения.

Глагол — рассматривается в лингвистике как высшая, наиболее поздняя прогрессирующая категория речи.

В предложении глагол чаще всего используется в качестве сказуемого, выражая предикативное, действенное содержание. С психологической точки зрения глагол детерминирует схему высказывания.

Наречия — по своей функции являются обстоятельственными словами, выражают отдельные признаки предикативности и выступают при сказуемом (весело, больно, морозно, верхом и т. д.).

Очень важен для анализа особенностей синтаксиса при сенсорной афазии лингвистический смысл т. наз. частиц или вводных (модальных) слов.*

Первую группу этих слов составляют междометия —экспрессивные выразители в речи. Междометия передают всевозможные смысловые разновидности речевой экспрессии, они выражают смысловой оттенок переживаний и ощущений гово­рящего лица.

Ко второй группе относятся прежде всего предлоги и союзы. Предлоги не имеют самостоятельного лексического значения, но содержат в себе указания на синтаксическую связь (пространственного, временного, причинного, целе­вого и проч. характера) между членами предложения. Предлоги не являются также самостоятельными членами предложения.

Союзы — служебные элементы синтаксиса, сравнительно поздно возник­шие, тесно связаны со структурой предложения. Особо большую роль играют союзы в письменной литературной речи, в которой они получают многообраз­но? развитие.

* В качестве таковых могут быть использованы различные части речи.

Эти кратко приведенные общие положения лингвистики, вскры­вающие сущность и функциональное назначение различных частей речи, необходимы для понимания состава речи больных с афазией,

Мы имеем в виду закономерности строения слов, различие между значением и смыслом, специфику идиоматических сращений с их экспрессивной выразительностью и редукцией предметной отне­сенности слов.

То же касается морфологии и синтаксиса. Понятие „закончен­ности предложения", закономерности его членения, экспрессивное зна­чение вводных частей предложения, роль синтагм, функциональное назначение различных частей речи — все это необходимо учитывать при рассмотрении особенностей аграмматизма больных с афазией.

Однако формы (синдромы) афазии, связанные с первичной па­тологией различных предпосылок, сторон речевой деятельности, по-разному определяют распад семантики слова и грамматического строя. Несомненно, что отношения, складывающиеся внутри це­лостного афазического синдрома, обусловливают сохранность одних и больший или меньший распад других элементов структуры слова и предложения.

В частности, при сенсорной афазии, на примере которой можно показать продуктивность психолого-лингвистического анализа (в частности использование фонологической лингвистической теории), звуко-речевая лабильность вызывает специфическое, но неравно­мерное изменение смысловой структуры слов как устной речи, так и при восприятии чужой.

Для всех видов речевой патологии характерны также синтак­сические и морфологические особенности активной речи.

Ниже в главе V мы приведем конкретные иллюстративные дан­ные и общие выводы о своеобразии нарушений лексического и фра­зеологического уровня речи больных с афазией.

Вопросы, связанные с афазической патологией, были подверг­нуты тщательному анализу с позиций структурной лингвистики (психолингвистики) — R. Jakobson (10, 11), Ch. Е. Osgood (59), J. Wep-man (60), F Grewel (19, 68), H.Goodglass (61, 62). Особое значение в этом отношении имеет исследование R. Jakobson and М. Halle (10).

R. Jakobson (11) делит афазии на две большие группы, исходя из шифрующих и дешифрующих механизмов речевой деятельности. Известно, что современная лингвистика рассматривает язык с точ­ки зрения известного собеседникам кода и шифровки и расшифровки сообщений. Афазия с этих точек зрения понимается как потеря кода, т. е. способности соединять слова в связное высказывание.

Примером шифрующих расстройств при афазиях является афа­зия Вгоса. При этой форме расстраивается порядок, комбиниро­вание и последовательность использования лингвистических средств. Больной затрудняется в употреблении фонематических групп и преобразовании слогов и слов.

Основной разновидностью дешифрующих афазий является сен­сорная. При этом страдает селекция, подбор, подобие. Для боль­ного трудно или совсем недоступно разграничение фонем.

При первой группе афазий особенно дефектно синтаксическое построение. Из речи больного исчезают некоторые грамматические

средства. Во второй группе преобладают нарушения скорее лекси­ческого плана. Существует тенденция к замене имен существитель­ных местоимениями, больной испытывает затруднение в выборе слов и фонем. Иначе говоря, по Jakobson, при моторной афазии страдают синтагматические связи (дефекты следования sequence) при сенсор­ной — распадаются парадигматические связи (дефекты сходства — concurrence).

Морфологический анализ также подчеркивает контраст между этими двумя группами афазий. В языках, богатых окончаниями, в первой группе (афазия Брока) происходит значительная редукция флексий. Смысловые морфемы (корни) при этом значительно более устойчивы, чем грамматические морфемы (окончания). Наоборот, при афазиях второй группы сенсорной афазии Wernicke окончания остаются, они более устойчивы и лучше понятны.

Это лингвистическое обоснование описанной неврологами и психологами основной симптоматики 2-х групп афазии, данное R. Jakobson, является наиболее полным и интересным. Оно открывает новый путь анализа клинических фактов. Различение афазических синдромов, в центре которых стоит расстройство „кодов" языка при сохранности контекста (пример — сенсорная афазия) от тех, при ко­торых основным нарушением является распад „контекстной речи" (пример — моторная афазия с нарушением кинетической мелодии) — продуктивно.

Н. Goodglass в сотрудничестве с Е. Mayer (62) и с J. Hunt (61) экспериментально изучали характер лингвистических нарушений больных с афазией, исходя из позиций Jakobson. Они установили, что при афазии Wernicke прежде всего нарушается выбор и использо­вание лексических и фонематических средств, а при афазиии Брока расстраиваются комбинаторные возможности на фразеологическом уровне и использование фонематических рядов.

При афазии Вернике обнаруживается жаргоноафазия, парафра-зия, колебания в выборе слов при высказывании. Трудное улавли­вание смысла при устном и письменном восприятии речи. В основе всех этих расстройств О. Sabourand и сотр. (63) обнаруживают общую черту, а именно — затруднение или невозможность опреде­лить место слов в лексическом ряду и очертить границы слов посред­ством их взаимного сравнения и противопоставления. В фонологи­ческом плане при афазии Вернике нарушается выбор фонем, порядок их случаен и больной никогда не уверен, употребил ли он слово пра­вильно.

При афазии Брока с точки зрения семиологии выявляется сте­реотипия, персеверации, опора на текст собеседника, телеграфный стиль, неправильное употребление связей в предложении, часто больной не может выговорить, написать и прочесть слова, смысл ко­торых понимает. В основе всех этих феноменов О. Sabourand и сотр. видят нарушение комбинаторной способности. Чаще всего при обоих видах афазии наблюдаются одновременные симиологические и фонетические нарушения.

F Grewel (19) обращает внимание на то, что при афазиях на­ряду с лингвистической системой иногда поражаются и другие се­миотические* системы. Сюда относятся нарушения математического и музыкального письма, воспроизведение химических формул, кар­тографических знаков, знаков Морзе и др. Grewel подчеркивает, что с лингвистической точки зрения сущность телеграфного стиля за­ключается в сохранении главным образом „реальных" слов (су­ществительные, прилагательные) в „ключевой последовательности" развертывания событий при утрате матриц, т. е. синтаксических средств языка. По мнению Grewel, в целом лингвистические нару­шения сводятся к трудностям в употреблении фонем, к утрате слов и словесных конструкций, к неправильному употреблению синтак­сических правил, и, наконец к патологической прозодии.

H. Hecaen et К. Angelergues (20), подробно исследуя лингвисти- ческие расстройства при афазиях, указывают, что при этих расстрой- ствах изменяются различные уровни лингвистической системы. Они находят специфические нарушения экспрессии и рецепции при обеих основных формах афазии — моторной и сенсорной. Диссоциация в нарушениях письменной и устной речи, обнаруживаемая у больных с афазией, свидетельствует, по мнению этих авторов, об относитель- ной автономности этих двух видов речевой деятельности. На основании лингвистических критериев Н. Hecaen et R. Angelergues выделяют следущие виды афазии:

I. Экспрессивная афазия в 3 вариантах: с нарушением фонети- ческого программирования; с аграмматизмом; с нарушением фра- зеологического программирования.

28. Рецептивная афазия в 2 вариантах: с вербальной глухотой, с жаргон-афазией.

29. Амнестическая афазия с трудностью подыскания слов при сох­ранной рецепции и артикуляции.

30. Афазия типа дезорганизации письменного кода: диссоцииро­ванные аграфии и диссоцированные алексии.

Таким образом, многие авторы говорят о том, что афазические расстройства могут отражать патологию различных языковых уров­ней (фонемы, слова, фразы) как в рецептивной, так и в экспрессив­ной стороне речевой деятельности, а также в чтении и письме. Сле­довательно симптомы лингвистических расстройств при афазии могут относиться к: 1) нарушенному употреблению звуков (фонем), к рас­стройству в использовании фонологических экспозиций; 2) потере слов и нарушенному использованию слов и словесных конструкций (расстройства лексического уровня); 3) неправильному применению синтаксических языковых правил (расстройства фразеологического уровня); 4) ненормальной прозодии (нарушения акцента, силы, длины и фразеологической интонации).

* По определению этого автора, семиотические системы это системы символов, основывающиеся на фиксированных правилах. Они являются вспо­могательным инструментом мышления и социальной коммуникации.

Что касается фонематического уровня то некоторые особенности фонематических расстройств у больных афазией отмечали еще Head (2) — трудности различения б и п. К. Goldstein (64) — исчезновение носовых, аффрикатов и некоторых из фрикативных звуков и др. R. Jakobson (65) произвел сравнительный анализ развития фонетиче­ской стороны речи в онтогенезе и при распаде ее у больных с афа­зией и установил общие законы. Оба эти процесса идут, с его точки зрения, всегда от более дифференцированных к менее дифференци­рованным звукам.

I. L. Mihalescu, J. Voinescu и A. Fradis (66) цитируется по книге A. Kreindler, A. Fradis (27) в своем исследовании 10 ООО образ­цов фонем, зафиксированных в речи 10 больных с афазией, впервые поставили перед собой задачу установления статистической частоты появления фонем в зависимости от фонематического или контекст­ного фактора по сравнению с нормой.

Авторы приходят к выводу, что контекстный фактор (словесные стереотипы, бедный словарь и т. д.) больше влияет на частоту упо­требления некоторых фонем у больных с афазией, чем собственно фо­нетический фактор (замены, элизии, дополнения).

Таковы итоги некоторых наблюдений над изменением фонемати­ческой стороны речи у больных с афазией. Они подчеркивают отдель­ные стороны изменений фонематического уровня при афазии. К сожа­лению, отсутствует дифференциация этих данных по формам афазии.

В работах советских авторов Р М. Боскис и Р. Е. Левиной (5), А. Р Лурия (6, 9), Э. С. Бейн (13, 35), как уже отмечалось, фоно­логическая теория еще с 1936 г. помогла вскрыть существенные сто­роны отдельных форм афазии (в первую очередь сенсорной) и понять соотношение первичных и вторичных симптомов нарушений при афазии.

РАССТРОЙСТВА ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОГО И ЛЕКСИЧЕСКОГО УРОВНЯ

Эти расстройства выделялись исследователями на разных етапах изучения афазии. Как уже отмечалось, Н. Jakob­son (1) придавал этим дефектам особо большое значение, также как впоследствии и A. Pick (3). Он видел в аграмматизме форму экспрес­сивного расстройства. Е. Salamon (69) показал возможность существо­вания двух видов аграмматизма: экспрессивного и импрессивного, для которого характерна невозможность различения правильных грамматических конструкций от ложных.

К. Kleist (67) различал аграмматизм и параграмматизм устной речи. Аграмматизм — это упрощение структуры предложения до так назы­ваемого „телеграфного стиля" Упрощение заключается в потере грамматических средств языка — артиклей, союзов, флексий — гла­

голы используются редко, даже в инфинитиве. При параграмматиз-ме предложение сохраняет свою структуру, но слова меняются ме­стами, флексии беспорядочны, конструкция фраз не закончена.

Большинство авторов сходится на том, что „телеграфный стиль" характерен для определенных стадий регресса моторной афазии, а параграмматизм — сенсорной.

Очень много внимания в своих работах уделял изучению аграм-матизма А. Р. Лурия (6, 9,34). Используя данные лингвистики о струк­туре предложения в норме и психологический анализ внутренней речи, А. Р Лурия вскрыл особенности экспрессивного и импрессив-ного аграмматизма при разных формах афазии, связанных с различ­ной локализацией мозгового поражения.

Э. С. Бейн (13, 14, 16) опираясь на ряд положений лингвистики, данные психологии развития речи и психологическое понимание внут­ренней речи, проводила психологический анализ лексических и фразеологических нарушений главным образом при сенсорной афа­зии. Полученные данные подчеркнули на материале патологии связь всех трех уровней — фонетического, лексического и фразеологи­ческого.

F Greueel (68) также писал о двух различных типах расстройств синтаксического механизма: первый — это редукция синтаксической схемы с потерей синтаксических средств, таких, как союзы, пред­логи и все виды суффиксов, что приводит к телеграфному стилю, второй это потеря порядковых правил, управляющих употреб­лением синтаксических форм (patterns), наблюдается при рецеп­тивной афазии.

М. Fog (70) на основе статистического корреляционного анализа подтвердил, что синтаксический аграмматизм связан с импрессив-ными дисфункциями, а словесный (бедность экспрессии фонем и слогов) — с моторными.

Итак, в ряде работ, особенно в последние годы, имеются указа­ния о различии форм аграмматизма при разных формах афазии.

Расстройства понимания, как указывает ряд авторов, сопро­вождается и дефектами дискриминации мелодии беглой речи, ударе­ния и интонаций. Подчеркивание ударением слога, особенно ак­центирование границ между словами содействует пониманию смы­сла речи, различению слов, идентичных по звучанию, но разных по значению. Еще большее значение имеет интонация, которая, благо­даря повышению или понижению тона в различных частях фразы, создает мелодию экспрессивной речи. Роль этих мелодических, му­зыкальных компонентов разговорной речи, иначе говоря, прозодии речи, огромна, так как, помогая грамматическому разделению внутри фразы и слоЕесному акценту, они содействуют речевому общению.

Monrad—Krohn (71) рассматривает прозодию как важнейший элемент устной речи. Под прозодией понимаются вариации интона­ций по высоте, ритму и ударениям. Основное значение прозодии в том, что вариации высоты тона изменяют значение произноси­мых слов и семантику фраз. Так, с помощью средств прозодии вы­

ражается вопрос или утверждение, подчеркивается синтаксический порядок слов и т. д. Автор различает более простой стандартный (intrinsic) вид прозодии, свойственный данному языку и более слож­ный, связанный с интеллектуальным содержанием речи, с более сложными фразеологическими средствами выражения значений. Прозодия является и способом выражения эмоции.

Из 3-х форм нарушения прозодии (гиперпрозодия, гипопрозо-дия и диспрозодия) при афазии больше наблюдается первая. При гиперпрозодии — отметается преувеличение, подчеркивание прозо-дических элементов. Например, больной с моторной афазией и ре­дуцированным словарем может с помощью 2—3-х слов пытаться выразить мысль, желание, потребность. То же характерно для боль­ного с сенсорной афазией. Часто даже при жаргон-афазии можно ясно различить ведущую интонацию, понять благодаря этому на­правленность „высказываний" больного. При этом сама по себе пра­вильная интонация преувеличивается и сопровождается усиленной жестикуляцией.

Элементы диспрозодии (неоправданной смены интонаций), как правильно отмечает автор, могут наблюдаться в динамике восстанов­ления речевой функции особенно в случаях афазии с выраженным аграмматизмом.

Диспрозодия может быть свойственна и так называемому ино­странному акценту с свойственном ему изменением мелодии речи.

С неврологической точки зрения, подчеркивает автор, при ана­лизе афазии следует учитывать не только правильность артикуля­ции, выбора слов и грамматических форм, но и степень сохранности прозодических качеств речи. Тонически изменение прозодии глав­ным образом связано с поражением экстрапирамидной системы при участии и других структур.

Автор приводит набор тестов для исследования прозодии. Они состоят из фраз, произносимых с различной интонацией. Перед боль­ными стоит задача оценить их значение.

У больных афазией иногда обнаруживается диссоциация межд\ сохранной интонацией и обедненным или искаженным словарем, а также анозогнозия по отношению к этим искажениям. Больной на­стойчиво, с подчеркнутой интонацией, но совершенно непонятно (жаргон-афазия) пытается сообщить собеседнику свои мысли. При рецепции также наблюдаются факты доступности восприятия инто­нации (утвердительной, отрицательной и т. д.) при невозможности понимания смыслового содержания речи.

Еще одним примером использования данных лингвистики при анализе афазического расстройства может служить исследование некоторых сторон слухового восприятия речи при сенсорной афазии (Э. С. Бейн, Б. А. Кистенев и М. К. Шохор-Троцкая — 73). При экспериментально-психологическом исследовании обнаружены фраг­ментарность слухового восприятия, недоступность полного охвата сукцессивного словесного ряда и дифференцирующее значение силь­ного в акустическом отношении ударного слога.

Оказалось, что существенное значение имеет место ударного сло­ва в словесном ряду с точки зрения понимания больным смысла слова. Чем больше ударный слог сдвинут к концу слова, тем больше вероят­ность того, что больной уловит на слух словесный сигнал.

Эти факты о значении места ударного слога как дифференци­рующего смысл слова признака удается понять при учете данных лингвистики о роли ударения и редукции гласных звуков в без­ударных слогах (Р И. Аванесов — 74).

„Тормозное" влияние первого ударного слога на восприятие больных с афазией связано с этим явлением редукции гласных. В ухудшенных акустических условиях оказывается слог, следующий сразу за ударным. Если же ударный слог последний, то гласные первых, предударных, слогов не подвергаются редукции, и это по­ложительно сказывается на результатах процесса восприятия. Ко­нечный ударный слог в условиях фрагментарности слухового вос­приятия больного с сенсорной афазией как бы подтягивает к себе предшествующий звуковой состав слова, способствует схватыванию общего рисунка и тем самым содействует дифференциации смысла слова.

СТАТИСТИКО-ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРИ АФАЗИИ

В последнее время наблюдается значительный рост числа лингвистических работ, в которых используются стати­стические методы. Ряд исследований посвящен изучению распределе­ния частот употребления различных лингвистических элементов (фонем, слов) в речи больных с афазией. Иногда эти работы носят вероятностный характер.

Количественный метод при изучении афазий применял Д. Н. Howes (26). Он исследовал у 60 больных с афазией свободный пере­сказ текста, состоящего из 5000 слов. Эти пересказы подвергались количественной, математической обработке. В отношении темпа речи автор установил у больных с афазией широкий диапазон коли­чества слов — от 12 до 220 в минуту. Интересны его исследования частоты слов, которая у здоровых людей одинаковой среды и образо­вания удивительно константна. Автор обнаружил, что у больных с афа­зией частотный коэффициент слов существенно не отличается от нормы.

В другой работе D. Howes and Geschwind (25) исследовали у 10 больных с афазией количественные соотношения распределения частоты встречаемости слов в диалогической речи и пришли к вы­воду скорее об ограничении словаря больных в целом, чем об изби­рательном его сужении.

G. Meir (78) также на основе статистического анализа приходит заключению о преимущественном нарушении у больных с афазией способности использования словаря.

Следует заметить, что для такого метода необходимы как значи­тельный по объему текст, так и специальная вычислительная тех­

ника, т. к. статистическая обработка производится на вычислитель­ной машине.

Такой же обработке подвергнуты и данные F G. Eisler (76), по количественной характеристике распределения пауз и частоты слова в пересказе здоровых людей для сравнения их с речью боль­ных с афазией.

Н. А. Крышова с соавт. (77) и Е. П. Кок (77а) для выяснения патогенеза некоторых основных симптомов сенсорной афазии ис­пользовали метод рангового анализа. Этот метод дал авторам воз­можность допустить двойную природу симптома „отчуждения смысла слова"

Исследовалась также частота распределения фонем в речи боль­ных с афазией по сравнению с нормой. Этому вопросу посвящена уже упоминавшаяся работа L. Michalescu, J. Voinescu and A. Fradis (66)* На основе изучения 10 ООО образцов фонем, извлеченных из диалогической речи 10 больных (7 с экспрессивной и 3- с рецеп­тивной формой афазии сосудистого генеза и 10 нормальных испы­туемых) впервые была установлена относительная частота появле­ния той или другой фонемы у каждого из испытуемых и сумма частот, полученных в обеих группах испытуемых. Результаты такого анализа позволили авторам сделать заключение о различиях относительной частоты встречаемости некоторых фонем в речи больных с афазией и у здоровых испытуемых. Главная тенденция заключается в вокали­зации речи больных с афазией по сравнению со здоровыми испытуе­мыми, иначе говоря, в повышении относительной частоты гласных или полугласных звуков по отношению к согласным.

Изучение того же вопроса с применением математических фор­мул, допускающих рангирование фонем, не выявило особо значимых различий.

Авторы делают вывод о том, что обнаруженные статистические закономерности являются общими как для языка здоровых лиц, так и больных с афазией.

* Следует подчеркнуть методическую точность фиксации звуковой стороны речи в этой работе с последующей фонематической транскрипцией.

Представляет интерес впервые проведенное изучение „энтро­пии фонем" в языке больных с афазией. Как сообщает A. Kreindler, A. Fradis (27) получены следующие результаты: фонемы, зареги­стрированные у больных с афазией, не отличаются от фонем, специ­фичных для румынского языка. Иначе говоря, больные с афазией, румыны, владеют фонематической базой румынского языка. Об этом говорит графическое представление результатов исследования в нормальной, логарифмической и полулогарифмической координат­ных сетках, в которых не обнаружено существенных различий между здоровыми лицами и больными с афазией. Однако параметры соот­ветствующих теоретических показательных распределений оказа­лись все же несколько различными.

Некоторые фонемы употребляются более часто,чем в норме,по при­чинам персерваций, вербальных стереотипии, литеральных парафазии.

Отличие й использовании фонем (редукция энтропии у больных с афазией) связано с характерным для афазии укорочением слов и большим, по сравнению с нормой, значением пауз.

М. Янакиев, П. Овчарова, Р Райчев, Ц. Гелева (80, 81) иссле­довали частоту фонем в случайно подобранных словах у 40 больных с афазией. Они использовали при этом метод рангового анализа по Спирмэну (Б. И. Урбах, 82). Сопоставление с нормальной частотой фонем в болгарском языке по данным М. Мариновой и А. Маринова (83) показывает, что глотометрический анализ не способствует вы­явлению специфичности афазического синдрома. Частота фонем у различных больных приблизительно совпадает с частотой фонем в болгарском языке.

Исследование же свободного пересказа у здоровых и у больных с афазией по тому же методу выявляет явные различия. Оно показы­вает, что тяжесть афазии существенно отражается на целостной статистике связной речи. Анализ устанавливает возможность из­мерения тяжести афазического синдрома величиной суммы квадра­тов разностей в рангах. Результаты свидетельствуют о том, что фоно­метрические показатели являются недостаточными для распозна­вания различных видов афазии. Более перспективными оказывают­ся морфометрические характеристики пересказа. Анализ материала подтверждает отчасти известные по литературе данные о лексической и грамматической характеристике сенсорной и моторной афазии.

Приведем результаты статистического исследования, выполнен­ного в Институте неврологии АМН СССР логопедом И. К. Пильщи-ковой (84, 85). Задачей работы было изучение вопроса о связи зву­ковых расстройств устной речи и письма у больных с сенсорной и разными формами моторной афазии. Проводился качественный и количественный анализ состояния устной речи и письма у больных •с сенсорной и 2 формами моторной афазии на основе данных экспери­мента. С помощью специальных сопоставительных таблиц (таблиц „Сопряженных признаков") количественно определялся удельный вес различных искажений в произношении и письме больных с афа­зией. Эти таблицы давали также возможность установить степень совпадения симптомов при обоих видах речевой деятельности (по показателю X²).

Изучался, кроме того, качественный состав звуковых ошибок в устной речи (литеральные парафазии) и письме (параграфии) на ос­новании принятых в фонетике критериев.

Результаты показали отсутствие прямого совпадения расстройств произношения и письма как в отношении структуры последова­тельного звукового ряда, так и его фонетического состава у больных с моторной афазией (особенно с афферентной ее формой).

В группе больных с сенсорной афазией совпадение показателя сопряженности признака (X²) было значительно выше, чем у больных с моторной афазией.

Таким образом обнаруживаются существенные различия нару­шений звуковой стороны произношения и письма у больных с раз­ными формами афазии.

Полученные данные, вскрывая связь этих двух видов речевой деятельности, подчеркивают и специфику каждого из них. Главное в том, что они предъявляют не одинаковые требования к уровню зву­кового анализа состава слов. Оказывается, что письмо как более сложный вид речевой функции должно опираться на более совершен­ный звуковой анализ, чем произносительная сторона устной речи.

Представляет значительный интерес выполненные на основе клинико-лингвистического и математически-статистических методов анализ работы Е. Н. Винарской (86, 87, 88). В них ставилась задача нахождения критерия, который позволил бы объективно и однозначно оценивать звуковые расстройства при афазии, как явления фонети­ческого или фонологического порядка. Таким критерием, по мнению автора, является преобладание ошибочных речевых реакций в ими­тационной или письменной речи.* На основании этого критерия были количественно проанализированы данные исследования больных с афферентной моторной афазией и нормальных испытуемых. Ис­пользовался применяемый в технике связи артикулярный метод (набор бессмысленных слогов). Этот набор предъявлялся испытуе­мым для имитациии, записи и чтения.

В результате у больных с моторной афазией удалось выявить избирательную недостаточность имитационного-фонетического (в ар-тикулярном звене) и обобщенного-фонологического уровней звуковой функциональной системы (ошибки в письме).

Качественный анализ ошибок при имитации, чтении и записи подтвердил различие двух уровней нарушений звуковой сторолы речи у больных с афферентной моторной афазией. Таким образом, с точки зрения состояния звуковой речи вычленяются два самостоя­тельных синдрома. Один скорее дизартрический, т. к. при нем вы­ражен дефект в артикуляции при „имитации звуков и их прочиты-вании вслух" Второй синдром — афазический. Здесь звуковая сторона речи, по мнению автора, нарушается на фонологическом уровне, что проявляется в дефектах письма.

Такой уровневый подход к патологии речи продуктивен и может быть увязан с соответствующими функциональными уровнями моз­говой локализации речи.

В последнее время все большее число исследователей становится на путь вероятностного анализа различных видов восприятия и дру­гих форм психической деятельности в норме и патологии (И. М. Фей-генберг — 90; Ю. Ф. Поляков — 91).

Этот подход к изучению высших корковых функций с точки зре­ния теории информации использует различные статистические за­кономерности, связанные с включением, с актуализацией прошлого

* Эти работы связаны с направлением изучения речи, развиваемым Л. Я. Чистович (89).

опыта. Это направление исследований связано с идеей И. П. Павлова о „предупредительной деятельности", об опережающем отражении действительности нервной системой.

Особенное развитие она нашла в трудах крупнейших советских физиологов П. К. Анохина в его понятии „акцептора действий" (92) и Н. А. Бернштейна в его учении о физиологии активности, о физио­логических механизмах „моделирования будущего" (93, 94, 95). По Н. А. Бернштейну, мозг, отражая действительность, на основе зна­ний о прошлом и настоящем, одновременно конструирует модель ближайшего будущего. Сенсорные коррекции анализа, которым уделял много внимания Н. А. Бернштейн, заключаются в постоян­ном сравнении достигнутого результата с моделью будущего.

Такое же направление исследований намечается и в отношении речевой деятельности (Ф. М. Фрумкина — 96); Е. Н. Винарская — 97). В этих работах подчеркивается мысль о том, что каждый акт ре­чевой деятельности включает в себя механизм вероятностного прогно­зирования.

В заключение надо подчеркнуть, что путь качественного и коли­чественного анализа языковой (психолингвистической) сущности от­дельных форм распада речи при афазии в связи с патологией моз­говых механизмов речи представляется чрезвычайно перспективным.