31. Вещи делимые и неделимые. Вещи простые, составные и собирательные. Понятие части вещи. Плоды. Вещи телесные и бестелесные.

Вещи делимые и неделимые  Вещи признаются неделимыми, если раздел такой вещи равносилен ее уничтожению. К уничтожению вещи в юридическом смысле приравнивается не только ее превращение в вещь иного рода (например, разделить корову можно, только превратив ее в мясо), но и такой физически возможный раздел, при котором получившиеся после раздела несколько новых вещей хотя и остаются вещами того же рода, но их совокупная стоимость оказывается на порядок ниже стоимости подвергшегося разделу целого. По этой причине, например, оказывается неделимой вещью крупный драгоценный камень, который редко встречается в природе, и в силу данного обстоятельства стóит на порядок больше, чем совокупность таких же, но мелких камней. Таким образом, несомненно делимыми являются земельные участки, массы однородных вещей (зерно, песок, масло), совокупности вещей ( стадо скота, наследство). В то же время, и эти вещи могут быть признаны неделимыми в силу особого стечения обстоятельств, которое придает особую ценность именно данной совокупности вещей. Например, четверка лошадей, успешно выступающая в состязаниях на ипподроме, должна быть признана неделимой вещью, поскольку ее особая ценность определяется именно наличием данной совокупности, имеющей индивидуальный и неповторимый характер. Также делимые вещи могут быть признаны неделимыми в силу специального закона или юридической сделки. Так, например, для придания большей устойчивости предприятию не являющегося юридическим лицом простого товарищества (societas), в римском праве члены такого товарищества часто включали в договор товарищества пункт о том, что имущество товарищества нераздельно. Это положение договора при выходе одного из товарищей из состава товарищества лишало последнего права требовать выдела ему в натуре части общего имущества товарищей.  Вообще же практическое значение различия между делимыми и неделимыми вещами заключается в том, что если неделимая вещь принадлежит нескольким собственникам на праве общей собственности, то нельзя требовать ее раздела. Таким образом, при прекращении отношений общей собственности в отношении неделимой вещи возможно лишь признание одного из бывших сособственников единоличным собственником этой вещи с возложением на него обязанности возместить остальным стоимость их долей в ранее существовавшей общей собственности.

Вещи простые, составные (сложные) и собирательные (совокупность вещей под одним названием) Простая вещь представляет собой «органическое целое», то есть она не состоит из деталей. Пример такого рода вещей: камень, животное, растение, земельный участок.  Составные (сложные) вещи состоят из деталей. Таковы, например, корабль, здание, шкаф. Практическое значение выделения такого рода вещей в отдельную категорию состоит: во-первых, в том, что римское право допускает существование права собственности на отдельную деталь в составе сложной вещи наряду с правом собственности другого лица на вещь в целом. (Подробнее см.: Дигесты Юстиниана / Том VI. Полутом 2. / Отв. ред. Л.Л. Кофанов. М., 2005. С. 19) во-вторых, составная вещь сохраняет тождество (то есть остается той же самой) несмотря на замену всех ее отдельных деталей. Главное, чтобы внешняя форма и назначение вещи оставались теми же.  Собирательные вещи это совокупности отдельных вещей, не связанных между собой механической связью, но объединенных только связью юридической (общим именем). Например: стадо, библиотека, партия товаров, наследство, приданое, предприятие, а также имение как совокупность земельных участков и инвентаря, служащего определенной хозяйственной цели и рассматриваемого как часть предприятия или имения.  Собирательная вещь может появиться в результате объединения различных вещей единым социально-экономическим назначением. В таком случае речь идет о «фактической совокупности» (universitas facti). Однако собирательная вещь может появиться как имущественный комплекс, который не имеет единого хозяйственного назначения, однако в рамках определенных юридических отношений рассматривается как единая вещь. Тогда речь идет о «юридической совокупности» (universitas juris). Практическое значение как «фактической совокупности», так и «юридической совокупности» состоит в том, что и та и другая в рамках определенных юридических отношений рассматривается как самостоятельный объект прав. Например, римское право допускает продажу наследства в целом как единой вещи. Такой акт приводит к приобретению права собственности на все объекты, входящие в состав данного наследства, даже на те, о существовании которых наследник и покупатель наследства на момент заключения договора не были осведомлены.  Точно также при истребовании из чужого незаконного владения стада животных не нужно предъявлять иск в отношении каждого отдельного животного. Предметом иска должно быть стадо в целом, что, впрочем, не лишает ответчика права доказывать, что то или иное конкретное животное не принадлежит данному стаду.

Плоды (fructus) Плоды представляют собой доходы от вещи, полученные в результате ее нормального использования.  Изначально под плодами в римском праве понимались только органические произведения вещи (приплод, молоко и шерсть скота, плоды деревьев и земли). Однако в позднеримском праве появилось разделение плодов на «естественные плоды» - то есть плоды в вышеописанном смысле данного понятия, и «цивильные плоды». Под цивильными плодами понимались доходы полученные от вещи в результате юридической сделки (сдача в аренду, проценты с капитала и т.п.).  Плод становится самостоятельной вещью с момент отделения от главной вещи (момент сепарации).  Правом на присвоение плодов может обладать не только собственник, но и иное лицо ( например, арендатор).

Вещи телесные и бестелесные При этом римские юристы назвали вещи в собственном (физическом) смысле слова "телесными вещами", а действия лиц - "бестелесными вещами".  По идее все вещи - бестелесные, поскольку право на вещь сводится к праву требовать от всех третьих лиц воздерживаться от действий, препятствующих субъекту права воздействовать на вещь по своему усмотрению.  Именно поэтому римские юристы относили к бестелесным вещам не только обязательства (которые обязывают к действиям, или наоборот к тому, чтобы воздержаться от действий), но и право пользования чужой телесной вещью (узуфрукт, узус), поскольку, будучи установлено, данное право предполагает обязанность всех третьих лиц включая собственника, воздержаться от действий, препятствующих субъекту данного права. То есть если собственник говорит "у меня есть вещь", то обладатель права пользования этой вещью говорит "у меня есть право пользования". По идее право собственности это тоже бестелесная вещь, поскольку право собственности предполагает обязанность всех третьих лиц воздержаться от поведения, мешающего собственнику осуществлять свою власть над вещью. То есть право собственности это власть не над вещью, а над поведением третьих лиц, это гарантируемая правом возможность требовать от них воздержаться от определенных действий. Таким образом, логически рассуждая, объектом права всегда является поведение людей. Однако, для права собственности объектом считается сама физическая вещь. Отождествление права собственности с телесной вещью привело к ряду практических последствий.  В частности, для его приобретения нужны физические действия с этой вещью (traditio - передача или occupatio – завладение). Таким образом, простого юридического акта (например, договора) недостаточно, чтобы стать собственником, в то время как иные права приобретаются исключительно юридическими актами. Впрочем, этот принцип уже в римском праве проводился не всегда последовательно. С другой стороны, признание прав бестелесными вещами позволило римским юристам выработать конструкцию "право на право". Например, в состав наследства входит право истребовать долг, наследник имеет право на наследство, значит, у него есть право на право, поскольку наследство является совокупностью прав и обязанностей умершего, и при этом само является объектом права наследника, который может истребовать наследство одним иском - hereditatis petitio. Также понятие бестелесных вещей позволило римским юристам разрешить ряд сложных теоретических проблем, создававших трудности для практики. Например, римское право не допускало возможности признать двух разных лиц владельцами одного и того же предмета (при этом прибегали к сравнению: как не можем и ты и я сидеть одновременно на одном месте). Однако, юридически владельцем считался только тот, кто имел намерение владеть вещью как своей. При этом тот, кто владел чужой вещью по договору с собственником (например, арендатор) владельцем не считался. Признавалось, что он всего лишь держит вещь от имени владельца, как его заместитель. Практическим следствием этого было то, что если кто-то мешал держателю пользоваться вещью, он не мог сам обратиться к обладавшему соответствующей юрисдикцией должностному лицу с требованием о защите его владения, а вынужден был просить того, от чьего имени он держал вещь, сделать это. Такая ситуация была нелепой и порождала неудобства, поэтому некоторым категориям тех, кто владел чужими вещами в качестве их долгосрочного (например, пожизненного) пользователя была дана самостоятельная защита владения. Однако, поскольку признать за ними владения вещью было невозможно (так как невозможно двойное владение), то за ними признали "владение правом" как бестелесной вещью. В результате им была обеспечена самостоятельная защита владения. Впрочем, римское право выработало и иные основания для предоставления самостоятельной владельческой защиты лицам, владеющим чужими вещами на основании какого-либо права, отличного от права собственности (об этом см. ниже в разделе «Защита владения»).

32. Владение в римском частном праве. Понятие владения. Понятие держания.

Владение (pasessio) – реальное господство лица над вещью, вытекающее из фактического, физического отношения лица к предмету владения. Это состояние не могло быть временным, оно представляло собой прочное отношение лица к вещи. Только в этом случае владение получало защиту права.

Элементы владения:

1) субъективный (или волевой) – воля лица владеть вещью для себя;

2) объективный (или материальный) – реальное господство над предметом владения, т. е. фактическое обладание вещью.

Наличие первого элемента внешне не проявлялось, но предполагалось, если присутствовал второй элемент.

Владение как право существовало лишь настолько, насколько оно защищено правовыми нормами. В этом смысле различались владение (pasessio), в котором фактическое господство связано с намерением владельца осуществлять это господство подобно собственнику, и держание (defentio) – простое обладание вещью при отсутствии воли или с сознанием высшей власти над вещью другого лица, фактическая ситуация индивидуальной принадлежности вещи, взятая независимо от ее официального признания и защиты.

Виды владения:

– титульное, которому предшествовало законное основание (цивильное владение). Наличие титула владения определяло правомерность приобретения владения в собственность, впоследствии это могло произойти либо по давности (usucapio), либо когда приобретение владения и собственности совпадали;

– беститульное – владельческая ситуация, когда у владельца отсутствовало намерение приобрести вещь в собственность. Это владение кредитора вещью, данной в залог; владение лица, которому вещь была дана на хранение на время процесса о собственности по соглашению сторон, с тем чтобы она была выдана победителю процесса; владение наследственного арендатора, когда договор не мог быть прекращен арендодателем до тех пор, пока уплачивается рента; прекарное владение – владение лица, которое владело вещью до первого требования собственника. Данный вид владения иногда именуют посредственным, поскольку перечисленные лица владеют «для других». В вышеперечисленных случаях владение совпадает с держанием, и держателям предоставляется владельческая защита;

– преторское. Претор мог до истечения срока давности предоставить владельцу защиту интердиктами. Такая защита предоставлялась всякому, кто осуществлял фактическое господство над вещью при наличии обоих элементов владения. Павел выделял виды владения:

– законное – при наличии юридического основания;

– незаконное – лишенное юридического основания, а также осуществляемое неправомерно, злоумышленно или порочно, вопреки воле предшествующего владельца, когда владение отнималось у предшествующего владельца тайно или удерживалось, несмотря на требование возврата прекаристом;

– недобросовестное, если владелец знал или должен был знать о неправомерности своего владения, но вел себя так, как будто вещь ему принадлежала. Для этого случая не действовало приобретение права собственности по давности и предъявлялись более строгие требования относительно возмещения реальному владельцу после суда стоимости плодов или ухудшения состояния вещи;

– добросовестное, если он не знал и не должен был знать о неправомерности владения вещью.

Держание — это фактическое обладание вещью без намерения относиться к ней как к своей. Держание возникало на основе договора с владельцем вещи. Юридическое различие между владением и держанием:

— владельцы могли самостоятельно от своего имени защищать вещь от всяких публичных посягательств на нее;

— держатель же вещи вынужден обращаться за защитой к собственнику, так как не мог самостоятельно подавать иск.

В римском праве различали законное и незаконное владение.

33. Классификация владельческих ситуаций. Защита владения. Приобретение владения.

Владение – фактическое обладание вещью, соединенное с намерением владеть ею как своей. Таким образом, во владении традиционно выделяют 2 элемента: 

1. намерение владеть вещью как своей (animus)

2. фактическое господство (corpus)

По этой причине: не считается, что приобрел владение спящий, которому вложили вещь в руку, или хозяин земельного участка, на который ветром занесен какой-то предмет. У них нет осознания своего господства над вещью, а значит и намерения владеть ею. С другой стороны, не считается, что приобрел владение охотник, который увидел зайца – чтобы завладеть, он должен его поймать (установить фактическое господство), а не просто хотеть владеть им.  Однако эта теория двух необходимых элементов владения на практике не выдерживает критики, поэтому ее не следует понимать буквально. Во-первых, римские юристы признали, что если завладение состоялось, то владение продолжается даже в то время, когда нет осознанного намерения владеть (например, владелец спит, или он сошел с ума), и нет фактического господства над вещью – например, зимой, или в период весеннего паводка физически недоступны высокогорные луга или поля, однако они продолжают находиться во владении, хотя при таких условиях владелец физически не может воздействовать на участок каким-либо образом, осуществляя corpus possessionis. (Дигесты Юстиниана. Том VI. Полутом 2. / Отв. ред. Л. Л. Кофанов. М., 2005.C. 71)  С другой стороны, есть вещи, которыми можно пользоваться, в отношении которых можно проявлять намерение считать их своими (animus), но над ними физически невозможно исключительное фактическое господство. Это земельные участки, и здания на них, но это и движимые вещи больших размеров (например, глыба мрамора или гранита, куча песка или штабель бревен). Для признания владения этими вещами римским юристам пришлось удовлетвориться допущением, что они находятся во владении лица, если после того, как оно изъявило намерение владеть ими, у него остается возможность воспользоваться этими вещами по своему усмотрению. Естественно, что акт завладения такими вещами являлся юридической фикцией передачи фактического господства, призванной продемонстрировать третьим лицам, что завладение состоялось. Например, в отношении земельных участков для завладения требовалось обойти участок по его границам, или взобраться на высокую башню или холм, чтобы охватить участок взглядом. Если продавался дом, можно было передать ключи от его дверей. Для передачи владения партией товаров оказывалось достаточным передать ключи от склада, где лежали эти товары, и владение считалось переданным. (Сравни: Дигесты Юстиниана. Том VI. Полутом 2. / Отв. ред. Л.Л. Кофанов. М.,2005.C.65 – 67). В конце концов пришли к мысли, что все эти символические формы передачи владения – не более чем формы проявления воли одного лица к тому, чтобы утратить владение в пользу другого лица, и воли этого последнего к тому, чтобы завладеть. Это умозаключение привело к мысли о том, что для передачи владения достаточно подписать документ (передаточный акт) в котором выражена согласованная воля обеих сторон передать и получить владение (traditio chartae, или traditio instrumenti) (Муромцев С. А. Гражданское право Древнего Рима. М.,2003. С. 615; Санфилиппо Ч. Курс римского частного права. М., 2000. С. 187). Выводы: 

1. владение – это проявление воли владеть вещью, а фактическое господство над ней (поскольку оно вообще возможно физически), является лишь наиболее очевидным (но не единственно возможным) признаком этой владельческой воли.

2. владение – категория юридическая, а не фактическая. Владелец признается таковым постольку, поскольку действующий правопорядок (объективное право) связывает с его волей обладать вещью определенные юридические последствия. 

После завладения, владелец может уже и не соприкасаться с вещью телесно, однако, наличие владельческой воли у него предполагается до того момента, пока с его стороны не последует волепроявления, свидетельствующего об утрате владельческой воли, в частности, в форме необращения в течение установленного законом срока за защитой владения от посягательств со стороны третьих лиц. 

Поссессорная (владельческая) защита Владение защищалось преторскими интердиктами. Претор выяснял: 

1. кто из сторон конфликта являлся владельцем 

2. кто являлся нарушителем владения. 

Цель интердикта – восстановление положения, существовавшего до нарушения владения. Ссылка нарушителя владения на свое право собственности, или иное право на вещь, в оправдание нарушения владения не допускается в поссессорном процессе (т.е. в споре о владении). Вопрос о праве на владение может рассматриваться лишь в рамках петиторного процесса (спора о праве), который нарушитель владения может инициировать после того, как он проиграл посессорный процесс.  Поскольку владение защищается как таковое, безотносительно к праву на владение, оказывается, что защитой владения обладает и вор, и собственник, то есть и правомерный владелец, и неправомерный владелец. (Дигесты Юстиниана. Том VI. Полутом 2. / Отв. ред. Л. Л. Кофанов. М., 2005.C.101) <closetest1< font="" style="color: rgb(0, 0, 0); font-family: 'Times New Roman'; font-size: medium; font-style: normal; font-variant: normal; font-weight: normal; letter-spacing: normal; line-height: normal; orphans: auto; text-align: start; text-indent: 0px; text-transform: none; white-space: normal; widows: auto; word-spacing: 0px; -webkit-text-stroke-width: 0px; background-color: rgb(255, 255, 255);">Таким образом, поссессорная защита предоставляется безотносительно к наличию или отсутствию у какой-либо из тяжущихся сторон права на владение. Именно поэтому римские юристы указывали на то, что владение и право собственности не имеют между собой ничего общего. Цель защиты любого владения – пресечение недозволенного самоуправства и переведение всех конфликтов в плоскость спора о праве (петиторного процесса). (См.: Дигесты Юстиниана. Том VI. Полутом 2. / Отв. ред. Л. Л. Кофанов. М., 2005.C.91)  Если некое лицо являлось владельцем, а другое лицо не имело ни владения, ни права на владение (являющегося правомочием в составе права собственности или иного права), то это другое лицо обязано было воздерживаться от нарушений владения, хотя бы нынешний владелец владеет неправомерно по отношению к собственнику. Как считали римские юристы: «Блаженны владеющие, ибо самим фактом владения владелец имеет больше прав, чем невладеющий».  Римляне столкнулись с трудным вопросом о том, что является объектом владельческой защиты в том случае, если владение уже отнято. Ведь вопрос о праве на владение в споре о владении (владельческом процессе) не может рассматриваться. Это значит, что объектом защиты не может считаться вещное право владельца. Однако владение как фактическое господство уже утрачено в результате самоуправных действий захватчика. Что же тогда защищается?  Обоснованием для отобрания владения у захватчика и его возврата прежнему владельцу послужила теория «двойного владения» (См.: Дигесты Юстиниана. Том VI. Полутом 2. / Отв. ред. Л. Л. Кофанов. М.,2005.C. 69). Поскольку как мы выяснили ранее, владение это прежде всего проявление владельческой воли, с которым римский правопорядок (объективное право) связывает определенные юридические последствия, было признано, что пока воля владеть не утрачена, по отношению к захватчику владельцем считается тот, у кого фактическое господство над вещью отнято. Это логично, поскольку он может восстановить владение с помощью государственной власти (претора), потребовав защитить его владение преторским интердиктом. С другой стороны, поскольку фактическое господство (и воля владеть) имеется у другого лица (захватчика), это лицо признается владельцем по отношению ко всем третьим лицам, кроме прежнего владельца. Как отмечали римские юристы: Если кто - либо будет силой вытеснен из владения, он должен рассматриваться так, как будто он владеет, так как он имеет возможность возврата владения интердиктом о насилии. (Дигесты Юстиниана. Том VI. Полутом 2.. / Отв. ред. Л. Л. Кофанов. М.,2005. C.81). В рамках таких представлений естественно было признать, что захватчик не имеет владельческой защиты против прежнего владельца, поскольку по отношению к нему этот прежний владелец сохраняет свой юридический статус владельца. Владение беззащитно против прежнего владельца, если оно приобретено «порочно». В преторских интердиктах была специальная оговорка о том, что владение защищается от нарушений, «если они приобретено по отношению к противнику не насильственно, не тайно, не до востребования». Пороками владения считались определенные способы его приобретения – насильственное завладение, тайное завладение, и получение владения «до востребования» (прекарное владение).  Таким образом, пороки владения, это такие способы его приобретения, которые делают владение беззащитным от посягательств предществующего владельца то есть “пороки владения” это юридически значимые качества владения, вытекающие из того, каким способом оно приобретено. Например: У крестьянина A его сосед B самовольно захватил двух быков с целью обеспечения исполнения А какой-либо претензии В. Через несколько дней A увидел этих быков пасущимися в поле и воспользовался этим случаем, чтобы возвратить их себе. В предъявляет требование о восстановлении владения преторским интердиктом, но A вправе противопоставить eмy возражение, что владение его (истца) было по отношению к нему (ответчику) порочным, что оно было приобретено от него путем самоуправства. Выражаясь конкретнее, лицо, у которого было самовольно отнято владение, может самовольно возвратить его себе, лишь бы это было сделано в течение 1 года (по истечении года интердикт уже не предоставляется, и можно требовать возврата вещи, только предъявив виндикационный иск – то есть в рамках петиторного процесса).  Важно подчеркнуть, что самоуправно приобретенное владение может быть порочно только по отношению к прежнему владельцу. Против третьих лиц даже порочное владение считается владением и «порочный владелец» имеет право на владельческую защиту.  Таким образом, в классическом римском праве тот, кого насильственно лишили фактической возможности владеть вещью, юридически продолжает считаться владельцем по отношению к захватчику, и может восстановить свое обладание вещью, либо изгнав захватчика своими силами, либо обратившись к претору за защитой владения, если самозащита владения против данного захватчика ему не по силам.  Однако в постклассическом праве в рамках борьбы с недозволенным самоуправством порочное владение получило защиту даже против прежнего владельца, то есть, например, лицо, захватившее владение силой, не могло отклонить требование о возврате владения ссылкой на то, что оно таким образом лишь вернуло себе владение, которое было у него ранее отобрано или тайно захвачено тем же самым истцом. Является ли лицо юридическим владельцем или держателем, и соответственно, вправе ли оно претендовать на поссессорную защиту, определялось по характеру волеизъявления владельца при завладении. Презюмировалось, что лицо требующее защиты владения, являлось самостоятельным владельцем, пока не доказано иное.  Лишь в случаях т.н. “производного” или “аномального” владения держатели признаются владельцами с точки зрения возможности самостоятельно претендовать на получение владельческой (интердиктной) защиты. К случаям “аномального” владения с определенными оговорками традиционно относят владение прекариста, секвестора, залогопринимателя по ручному залогу, эмфитевты, суперфициария и узуфруктуария. При этом, однако, такие “аномальные” владельцы владеют все же лишь с точки зрения возможности самостоятельно претендовать на получение защиты владения, и их положение называется possessio ad interdicta, а статус владельца для давности - possessio ad usucapionem все равно сохраняется за тем, от чьего имени производный владелец “держит” вещь.  Эволюция римского права шла по линии постепенного признания управомоченности держателей на защиту владения. Иногда это обосновывалось с помощью конструкции «как бы владения правом» (juris quasi possessio), когда одно лицо считалось владельцем вещи, а другое – владельцем ограниченного вещного права в отношении данной вещи. При этом указанное вещное право (например, сервитут), рассматривалось как «бестелесная вещь». Такая юридическая фикция позволяла наделить владельческой защитой субъектов ограниченных вещных прав.  В ситуациях, когда вещью обладало лицо, которое не имело на нее вещного права, прибегали к иным конструкциям