Глава 18

18, 8. К бою — вторые полушлоки в обеих шлоках почти полный повтор.

18, 9. Рукавицу — перевод не точен, так как в русском языке нет соответствующего слова. Tala означает ровную поверхность, ладонь, а также кожаную повязку, надеваемую воином на левую руку для защиты от отдачи тетивы.

18, 13. Востока — Рой переводит: «востока, запада и севера», а Фош, по-видимому, обобщая слово diç, перечисляет все четыре.

18, 15. На боевых слонах — среди санскритских синонимов, обозначающих слово «слон», стоящее в этой строке слово «кунджара» переводится дословно: «клыкастый», так обычно называли боевых слонов, которым не подпиливали клыков. Рой отмечает, что в калькуттском издании текст этой шлоки испорчен до бессмыслицы.

Глава 19

19, 2. Асуров — перечисление боевых построений нужно понимать как технические термины теоретической стратегии, входившей в «разветвления» (шакха) или «члены» (анга) Вед. Изучение стратегии и других наук «ветвей» Вед, касающихся управления государством, было обязательным для кшатрия; изучение других частей: астрологии, грамматики и пр. — было для кшатриев не обязательным, но допустимым. Вайшьям разрешалось только изучение экономики (торговли) и земледелия.

19, 4. Куда видно — букв. «по желанию, по воле».

19, 5. Иглою — букв. «головкой иглы». Этой строчкой заканчивается приведённая Юдхиштхирой цитата.

19, 7. Ваджра — перун, молния. Здесь — как технический стратегический термин.

19, 13. Пхальгуна — (или Фальгуна). Нагромождение в одном тексте имён и эпитетов одного лица является одним из эстетических приёмов индийской поэзии. Сочетание имён и эпитетов человека, о котором повествуется, придаёт ему особый вес, силу, прославляет его. Так в стихах (6—12) Арджуна назван три раза, и всё по-разному: сын Панду, Дхананджая, Пхальгуна.

19, 14. Чудовищные волны — букв. «водных чудовищ».

19, 18. Прекрасными — слово «прабхадрака» Рой принимает за название народности и этого слова не переводит. Фош переводит, принимая его за прилагательное, стоящее в творительном падеже множественного числа.

19, 19. Шикхандин — см. прим., 13, 5.

19, 21. Море — букв. «Он двигался с такой большой быстротой, что мог бы высушить океан». Эта простенькая на вид шлока насыщена поэтическим смыслом. Чтобы привлечь внимание читателя, глаголу «мчаться» дано несколько необычное дополнение: «яростно» (Бхима всегда изображается «яростным»); корень «яр» развивает идеи жара, пыла в прямом и переносном смысле. Дхвани заключается в том, что Бхима — сын Ветра, то есть и сам ветер. Индийцам засушливых мест страны знаком всеиссушающий самум, попав в который, можно вообразить, что такой ветер может и море высушить. По индийской эсхатологии, все «стихии» в конце юги вступают одна в другую, в порядке, обратном их развитию: земля поглощается огнём, огонь — водой, вода — воздухом. Таким образом, даётся намёк, что Бхима бушевал, как ветер в конце юги. Таков сложный подтекст этой «простенькой» шлоки.

19, 23. Указывая — перевод следует поправке Роя, считающего, что бомбейский текст испорчен. Согласно бомбейскому тексту надо перевести: «Укажи (им) Бхимасену». Ясно, что калькуттский вариант лучше. Фош понимает эту шлоку иначе: он считает, что Арджуна (Бибхатсу) обращается к Бхимасене, а не к Юдхиштхире, и, принимая чтение по бомбейскому изданию, побуждает Бхимасену показать свою силу смотрящим на него врагам. Такая концепция не лишена оснований хотя бы потому, что текст указывает, что Арджуна ехал непосредственно за Бхимасеной, а Юдхиштхира, как видно из шлоки 24, находится в центре своего войска. Ввиду разночтений и замены собственных имён местоимениями текст допускает несколько равноценных толкований. Под «сыном Притхи» здесь нужно разуметь Арджуну.

19, 23. Раджу — в подлиннике слово «раджа» как обращение Арджуны к Юдхиштхире стоит в звательном падеже. Отступление от буквы подлинника сделано с целью разгрузки шлоки от обращений, в которой одно входит в речь Арджуны, а другое принадлежит Санджае, говорящему с Дхритараштрой, или рассказчику «Махабхараты» Джанамеджае, повествующему «про дела отцов», внуку Арджуны Парикшиту, что вернее, так как обращение к Дхритараштре, как к Бхарате, допустимо лишь с большой натяжкой.

19, 25. Горами — в подлиннике эта строфа перенасыщена «дхвани» (намёками). Понятие, выраженное в переводе двумя словами — «боевыми слонами», в подлиннике выражено одним словом: «кунджара» — «клыкастый» — слон с неподпиленными клыками, получивший особую дрессировку. Впрочем, слово имеет и более широкий смысл и может означать не только слона, но и других клыкастых животных (тигра, кабана). Далее читаем: «чаладбхир ачалайрива». Слово «чала» значит «подвижный», а с отрицанием «а» — «ачала» — «неподвижный». Поэту нравятся не только звуковые переливы внутренних рифм, но ещё больше — переливы понятий. На заре истории человечества поэт открывает изумляющую его истину диалектичности миропроявления. Немного позже и великие мудрецы древней Индии облекут своё изумительное открытие в учение о космосе, как о божественной любовной игре Шакры и Шакти (ср. Инь и Янь Лаодзе). Когда в Греции перед духовным взором Гераклита предстала истина текучести миропроявления и он дал свою оставшуюся на века формулу: Panta re (всё течёт), традиция Брихадараньяка-упанишады насчитывала уже более десяти поколений философов.

19, 28. Рыжий — таково первичное значение слова «капи», чаще употребляющегося в значении «обезьяна». Этот знак настолько важен для образа Арджуны, что создан был эпитет для Арджуны — Капидхваджа (обезьяностяжный) — ср. «Бхагавадгита», I, 20. Но такой перевод, требуемый лингвистикой, совершенно искажает внутренний смысл текста. Формально слова «капи» и «обезьяна» означают одно и то же, но смысловые обертона и эмоциональный тон глубоко различны: обезьяна для нас малознакомый зверь, смешной и безобразный «рыжий» в цирке, («обезьянничать» и пр.). Для индийцев это священное животное, встречи с которым повседневны. Капи — символ глубокой преданности низшего сознания Высшему. Арджуна избрал символ «в духе и любви» витающего Ханумана. Если нельзя дать это почувствовать в переводе, то по крайней мере нужно предупредить возникновение внутренне неверного эмоционального тона.

19, 30. На щеках — это так часто встречающееся описание признаков течки у слонов, по-видимому, не всегда надо понимать буквально; брачный период у слонов, как обычно у животных, краток. Самцы многих зверей в это время возбуждены, драчливы, опасны. Для боевых слонов такое возбуждение, драчливость — весьма важный момент, и описание его приобрело характер трафарета.

19, 31. Благоухали — височная жидкость слонов обладает запахом, который поэт сравнивает с запахом лотоса (ср. мускус — препуциальная жидкость кабарги). Трудность перевода в том, что все существительные этой шлоки значат «облако», «грозовая туча», «гора», «холм». Текст даёт читателю полную свободу принять то или иное из значений. Так, например, слово «джимута» в первой строке значит: «грозовая туча», «гора», «солнце». Любое из значений подойдёт. Подобно этому и смысл других слов текуч в известных пределах. Это придаёт поэтическим образам всей этой шлоки в оригинале переливчатость — своеобразный поэтический приём, которым «Махабхарата» пользуется не так уж редко. Перевод, требующий верности оригиналу, ограничен в выборе поэтических средств выражения. Приходится ограничиваться внутренними рифмами и аллитерациями.

19, 32. Войско — поэт усиливает и усиливает дхвани (намёки), создавая великолепный прелюд к «Бхагавадгите». В этой шлоке дхвани строятся, главным образом, на смысловых созвучиях: «страшная палица», «страшное войско» (Бхимасена) — великое войско. Рой считает эту шлоку неудачной: сравнение палицы Бхимы, по общенародному представлению, очень тяжёлой, с засовом для городских врат, по мнению Роя, весьма неубедительно, так как засов по сравнению с палицей и легковеснее, и тоньше. Не одобряет Рой и употребление дважды глагола karsh в первой и во второй полушлоке. Рой считает, что здесь этот глагол нужно понимать не «волочить», «тащить», то есть в первичном его значении, а во вторичном — «крушить», «дробить», «рушить», впрочем, сам Рой оговаривается, что по существу это тонкости, сводящиеся к одному. В наших былинах киевского цикла можно встретить аналогичные характеристики. Так, в былинах об Илье Муромце говорится, что, где махнёт Илья, там улица, а где отмахнётся — переулочек. В новгородских былинах Васька Буслаев, обладающий богатырской силой, показан дерущимся оглоблей в свалке на Волховском мосту.

19, 34. Молнии — образ построен на игре слов, на употреблении в различном значении слова «ваджра» — в первой полушлоке оно дано как название военного построения, а во второй — в его первоначальном смысле, как название алмазного оружия громовержца Индры — молнии. Метафора «молния» скорее подходит к стреле (такое толкование дано в предлагаемом переводе), нежели к луку, как толкует Фош и Рой. Последний даёт примечание и разъясняет, что в данной шлоке слово «ваджра» понимается как молния, сопровождаемая громовым ударом. Описанное построение близко к строю «четырехугольных» (пар), ещё применявшемуся в первой половине прошлого века.

19, 36. Солнца — они совершали утренний обряд поклонения Савитару– Спасителю, обязательный, вне зависимости от условий. Брамины в это время шепчут великую ведическую мантру — Савитри.

19, 42. Спорящих — букв. «схожих», «подобных».

19, 44. Вгрызаясь — «Махабхарата» не раз говорит весьма просто об антропофагии; не только о питье крови убитого врага, но и о пожирании его органов, особенно сердца и печени. В XI книге Гандхари упрекает Бхиму не за то, что он пил кровь врагов, а лишь за то, что он пил кровь брата (двоюродного) и нанёс ему запрещённый воинской традицией удар (См. также «Путешествие Бхагавана», гл. 40, шл. 48, стр. 486 в III вып. этой серии).

19, 44. Тур-Бхарата — с тридцать восьмой шлоки обращение «тур-Бхарата» включено как повтор, припев, оканчивающий первую полушлоку. Такой приём построения строф, хотя и редко, но встречается в «Махабхарате». Для агглютинирующих языков такое построение с повторами через всё произведение является характерным. Думается, что исследование такого приёма в «Махабхарате» могло бы оказаться не бесплодным.