§9. Разделение Государственного Благоденствия на Бе­зопасность и Благосостояние.

Государственное Благоденствие состоит из двух глав­ных предметов: из Безопасности и Благосостояния. Отличительное и главное качество Безопасности есть охранение, а Благосостояния есть приобретение. Безо­пасность должна быть первою Целью правительства потому что может быть достигнута посредством об-щаго только Действия соединенных Сил и Волей: како­вое Соединение в правительстве имянно и представля­ется и что она ответствует первоначальной обязан­ности человека, состоящей в сохранении своего Бытия. Сверх того не может быть благосостояния если не су­ществует Безопасности; а потому и служит она осно­ванием сооружению Государственного здания.

Благосостояние должно быть Второю Целью Прави­тельства ибо понятия об оном до такой степени раз­личны, что приобретение оного должно быть предос­тавлено каждому члену Гражданского Общества особен­но и что участие Прав в сем отношении должно быть ограничено дарованием защиты и удалением тех пре­пятствий, который бы могли превышать силы и спосо­бы частных Людей: тем более что частные Люди соб-

442

стяенными трудами могут доставить себе благососто­яние, но не могут однеми частными своими силами ут­вердить Безопасность.

Пестель П.И. Русская правда

Не забыт и институт сиротства. П.И. Пестель пред­лагает реформировать военно-сиротские отделения, превратив их в педагогические институты. Определяя насущную потребность России «учиться и просвещать­ся», он предлагает подготавливать для «всех классов» учителей. Для этих целей необходимо в каждом губерн­ском городе преобразовать военно-сиротские отделе­ния в институты, где бы «курс наук» преподавался по двум уровням: «что нужно учителю среднего училища» и «учителю губернского училища». Соответственно сроки обучения были бы три и шесть лет и зависели от возможностей учащихся учиться и сдавать переводные экзамены на более сложных старших курсах.

В «Русской правде» выработаны основные принци­пы общественного призрения. «Вспоможение» явля­ется не милостыней со стороны общества, но «правом». Однако недостойное поведение гражданина может привести к тому, что ему будет отказано в «обществен­ном вспоможении». Согласно проекту, главной адми­нистративной единицей призрения является волость. Она несет все материальные затраты по призрению нищих, сирот и больных. В том случае, если у сироты находятся родители, они обязаны возместить волости затраты. Кроме того и другая волость должна возме­стить затраты по призрению нищих и больных, оказы­ваемому в пределах чужой территории. Таким обра­зом, территориальный принцип помощи становился ве­дущим в подходах общественного призрения. Что же касается традиций «жертвований», то эту процедуру предлагалось осуществлять через волостной банк, а имущество либо отдавать на баланс волостных влас­тей, либо продавать.

Система богоугодных заведений делилась на три класса: для малолетних, неимущих, страждущих.

Малолетние призревались волостными органами попечения. А если их не было, они отдавались гражданам

443

«на руки», с выплатой из «волостной казны» средств, не­обходимых для призрения. Можно отметить, что идеи «Фостеровской семьи», задолго до 90-х годов XX столетия в России теоретически были обоснованы П.И. Пестелем. Неимущие в зависимости от степени их физичес­кого состояния получали либо работу, либо обществен­ное призрение в волостном заведении, либо матери­альное пособие. Как писал П.И. Пестель, главное «что­бы нигде не было нищих».

Страждущие — больные и сумасшедшие — долж­ны находиться в волостных учреждениях. Имеющие достаток должны призреваться за «некоторую плату», не имеющие — «безденежно». Предполагалось не толь­ко стационарное, но и нестационарное призрение, «от­крытое», на дому. В этом случае помощь должен ока­зывать волостной врач, который обязан нуждающихся «безденежно пользовать».

Итак, в проекте «Русской правды» находят отраже­ние не только идеи Петровских реформ (регламента­ции общественной жизни подвергается духовенство и институт сиротства), но и новые идеи сочетания лич­ностных свобод, гарантий и обязанностей субъекта по отношению к гражданскому обществу.

Социально-политические идеи консервативного и реформаторского славянофильства основывались на от­стаивании самостоятельности пути России, мифологи­зация и абсолютизация «славянского прошлого» явля­лись неотъемлемыми атрибутами идеологии славяно­фильства. Обосновывается тезис христианской любви к ближнему как важнейший принцип самодержавной власти, следование которому приводи­ло к гражданскому миру и обществен­ному порядку. (С. Уваров, К. Победо­носцев, А. Хомяков, Н. Данилевский, В. Соловьев).

ПОБЕДОНОСЦЕВ КОНСТАНТИН ПЕТ-РОВИЧ (1827-1907), русский политический деятель, ученый-правовед и публицист. Сын профессора словесности Московского университе­та и внук священника, родился в Москве 21 мая (2 июня)

444

/327 года. В 1846 году окончил училище правоведения, по­ступив на службу в департаменты Сената. В 1860— 1865 годах занимал кафедру гражданского права в Москов­ском университете. С 1861 года преподавал законоведе­ние великим князьям, в том числе будущим императорам — Александру III и Николаю Я. Сенатор (1868), член Государ­ственного совета (1872), обер-прокурор Св. синода (1880). Пользуясь большим влиянием при дворе, был участником, а зачастую и инициатором принятия целого ряда государ­ственных актов, ознаменовавших резкий сдвиг вправо, ха­рактерный для эпохи Александра III (именно Победонос­цевым был написан Манифест 1881 года, где царь брал на себя обязательство «утверждать и охранять» самодержавную власть «от всяких на нее поползновений»).

Согласно концепции К.П. Победоносцева, основные проблемы современного общества были связаны с от­ходом от древних и традиционных принципов россий­ского общежития, основанных на христианских кано­нах милосердия и нищепитательства. По его мнению, теоретические концепции Ж. Руссо о природосообразности общественного развития подтолкнули человече­ство к новому закону социального устройства — к сво­боде, равенству, братству — который «возвели в какую-то новую религию для народов и правителей». Отход от евангельских заповедей и переход к формальному пра­ву привел массы, которые «не в состоянии понимать», а только присваивать, к протестам и волнениям, что, в свою очередь, заставило власти создавать «льстивые уч­реждения». Это подтолкнуло к тому, что массы, «осоз­нав пропасть», разделяющую богатых и бедных, стали требовать решить их проблемы, на что власти не были способны. С точки зрения К. Победоносцева, времен­ное ослабление общественных противоречий за счет «капиталов», «сотен и тысяч придуманных обществен­ных учреждений», «энтузиазма» не уменьшают «про­пасть» между властью и массами. Проблема в том и состоит, что «принципы Нового времени не подверга­ются ревизии, а осуществляется непрерывный поиск доказательств их справедливости, что приводит обще­ство к окончательному забвению заповедей христиан­ской любви и неизбежности обострения социальных противоречий».

445

Реформаторский консерватизм обосновывает необ­ходимость самодержавия как формы сохранения нрав­ственного христианского начала в управлении силь­ных над слабыми. С этих позиций Вл. Соловьев рас­сматривал государство как историческую форму развития общественной солидарности между людьми. В основе ее лежит управление государством монар­хом на основе «самодержавия совести». Власть, «де­легированная» монарху свыше, не может зависеть от «общественного мнения», воли народа. Критерием справедливого управления может служить только со­весть монарха, которая связана с «безусловной ответ­ственностью». С этой точки зрения обосновывается не­обходимость проявления справедливости и человеко­любия в государстве как важнейших принципов проводимой социальной политики.

Модели социальной справедливости теоретиками анархизма рассмотрены с других позиций. Солидар­ность и государство — это два антипода реальности. Государство как исторический институт изжило «са­мое себя», так как его учреждения не решают вопро­сы общественной справедливости. Справедливость, согласно М.Бакунину, основана на совести людей и их «уравнении». Выступая против государства, теорети­ки анархизма обосновывают тезис о самоуправлении народа на принципах добра, справедливости, свобо­ды. Осуществление такой модели жизнедеятельности сводит, по сути дела, функции государства к «цент­ральной счетной кассе», «предназначенной для услуг обществу».

БАКУНИН МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

(1814—1876), русский революционер, один из основателей и теоретиков революционно­го народничества и анархизма. Родился в Тверской губернии. Учился в Артиллерийс­ком училище в Санкт-Петербурге. Был зна­ком со многими крупнейшими фигурами ми­рового революционного движения, включая К. Маркса и ф. Энгельса. Принимал активное участие в революционных событиях в Европе в середине XIX в. Не­сколько раз приговаривался к смертной казни европейс-

446

кими судами. Был выдан царскому правительству авст­рийскими властями и заключен в Алексеевский равелин. В 1857 году отправлен на поселение в Сибирь. Бежал в 1861 году из сибирской ссылки на американском корабле через Японию в США. Выехал в Лондон с намерением со временем возвратиться в США, но оставался в Европе до конца своих дней.

Солидарность как органическое свойство и потреб­ность общества, обосновывается П. Лавровым. Он считает, что солидарность является необходимым ус­ловием для установления связи между имущими и неимущими классами, что должно устранить конку­ренцию и обеспечить существование «здоровому об­ществу». Последнее как раз и достигается путем под­держки личного достоинства на основе солидарности между всеми членами общества. Такая концепция жиз­ни позволяет, по мнению П. Лаврова, установить но­вые принципы человеческого общежития.

Позиция социал-реформаторов на­правлена на сохранение государства, так как оно, по их мнению, только и в состоянии решать экономические про­блемы общества. По мнению Г. Плеха­нова, государство — та крепость, кото­рую необходимо взять угнетенным классам. В этом случае политическое господство позволит изменить суще­ствующие социальные отношения, при­способить их для «своего собственного развития и благосостояния». Г. Плеха­нов также считает, что «политическая самопомощь» является важнейшей из всех видов «социальной помощи». Собственно, на ос­нове этого принципа обосновывается историческая миссия пролетариата. Через политическую самопомощь пролетариат выйдет из состояния общественной дезор­ганизации, осмыслит условия своего освобождения и покончит с «нищетой и дикостью общества».

Социогенетическую теорию солидарности на оте­чественной почве развивает П.А. Кропоткин (1842 — 1921). Он предполагал, что в основе общества лежат не симпатии и любовь, а солидарность на сознатель-

447

ном и бессознательном уровне, кото­рая заимствована «каждым челове­ком из общей практики взаимопомо­щи». Отводя место взаимопомощи как главному фактору эволюции, он вскрывает диалектическое противо­речие между старыми и новыми уч­реждениями помощи, которые явля­ются двигателем «высших форм сво­бодного общежития».

• 3. Развитие идей общественной благотворительности в теории полицейского права_____________________

Одним из направлений общественной мысли в об­ласти общественного и частного призрения, имеющих свою достаточно большую историю и традицию, стала законотворческая деятельность, оформившаяся в «на­уке полицейского права» в качестве самостоятельно­го раздела. Общественная благотворительность рас­сматривалась в комплексе проблем, среди которых важнейшими являлись вопросы обязательного и не­обязательного общественного призрения; роли госу­дарства, частных лиц и общественных организаций в деле общественной и частной благотворительности; ни­щенства и его крайней формы — пауперизма, и про­блемы их локализации и профилактики.

Первой магистерской диссертацией в области по­лицейского права, посвященной проблемам «благоус­тройства и благочиния» общества, является исследо­вание Н. Рождественского. Основываясь на законе о полиции, где ее полномочия рассматривались доста­точно широко, выделяя ее главные функции в соци­альной помощи, такие как призрение «нищих, бедных, больных, увечных и прочих неимущих», защита «вдо­виц, сирых и чужестранных по заповедям Божьим», воспитание «юных в целомудренной чистоте и чест­ных науках», он стремится обосновать «фундаменталь­ный подпор человеческой безопасности и удобства». Отличительная сторона исследования Н. Рождествен­ского заключается в том, что наряду с социально-пра­вовыми проблемами, он исследует социально-экологи­ческие и социально-медицинские проблемы.

448

К важнейшим социально-экологическим пробле­мам он относит правильную организацию поселения и норм общежития. Н. Рождественский убежден, что местоположение различных поселений — городов, ме­стечек, сел и деревень — оказывает большое «влия­ние на жизнь и здравие жителей». Обращая внимание на окружающую среду, он полагает, что основными факторами в здравии народа являются чистый воздух и незагрязненная вода. По этому поводу он дает неко­торые рекомендации: «Запрещается строить фабрики и заводы, смрад и нечистоту производящие, в городах и выше городов по течению рек и протоков». На загряз­нение воздуха влияет не только промышленность, но и «нечищеные» улицы. В связи с этим чистить «ули­цы, ряды, рынки и прочие места в городах обязаны сами обыватели...».

Большое место в его исследовании отводится со­держанию больных в домах «для ума лишенных». Он не только дает советы по правильной организации их жизни, но и определяет степень ответственности лю­дей, работающих с ними, а также рекомендует, как выбрать людей, обязанных работать с данными кли­ентами. Причем он отмечает, что содержание больных должно строиться по принципу «психологической и хозяйственной выгод». В теоретических подходах к здравию народа у Н. Рождественского особым обра­зом переплетаются проблемы различных кластеров познания политики и права, психологии и медицины, экологии и экономики. Можно отметить, что работы многих исследователей данного периода характеризу­ются всесторонними подходами к общественному при­зрению, когда оно рассматривается в достаточно ши­роком спектре тем и проблем. Так, постепенно форми­руются главные направления общественной мысли в области социальной помощи, которые найдут отраже­ние и развитие на следующем этапе.

В дальнейшем общественное призрение оформит­ся в некую систему и станет частью социальной поли­тики, т. е. самостоятельным институтом социализации, воспитания и реабилитации индивида.

Данная парадигма примет вполне сложившуюся форму тогда, когда в обществе сложатся основные территориальные институты помощи и поддержки

449

различных категорий нуждающихся. В этой системе займут достойное место не только территориальные и государственные институты призрения, но и обще­ственные структуры, деятельность которых зачастую была организована лучше, чем работа официальных институтов.

Для общественно-государственной системы помо­щи станет характерным наличие различных подходов к субъектности клиента, его осмыслению генезиса жизненного сценария. Тем самым, идеология помощи будет строиться, исходя не только из нормативных требований государства, но и видения этих же про­блем с позиций общественной благотворительности. В этом диалектическом противоречии будет развивать­ся и общественная мысль по различным направлени­ям общественного призрения.

БУНГЕ НИКОЛАЙ ХРИСТИАНОВИЧ

(1823—1895), российский государственный деятель, экономист, академик Петербург­ской АН (1890). В 1881-1886 году министр финансов. В 1887—1895 годах председатель кабинета министров. Проводил полити­ку протекционизма, правительственного финансирования промышленности. Иници­атор отмены подушной подати.

Другой представитель данного на­правления, Н. Бунге, рассматривал благотворительность как комплекс государственных мер. К основным причинам, вызывающим нищенство он относил: юридические ограничения свободы труда; крепостное состояние и паспортную систему; законы, способствующие сосредоточению капиталов в «немно­гих руках»; «дурное» административное и судебное уст­ройство; «дурное» финансовое и общественное хозяй­ство; общественные бедствия — неурожаи, наводнения, пожары, войны, «политические перевороты». Как яв­ление антисоциальное, нищенство, несет в себе, по его мнению, определенную угрозу обществу: «политичес­кую слабость», «понижение нравственного и экономического уровня общества», «гражданскую отсталость»

450

В связи с этим общественная и частная благотво­рительность является главным орудием против нище­ты и условий, ее порождающих. В этом контексте за­дачи благотворительности состоят, по его мнению, в том, чтобы «дети недостаточных классов и сами бед­ные, способные к работе, могли достичь хозяйствен­ной самостоятельности и чтобы неспособным к работе обеспечено было нравственное человеческое суще­ствование».

Для решения этих задач необходимы совместные усилия частных лиц, благотворительных организаций, Церкви, общины, «областной и государственной» бла­готворительности. Однако в своих подходах к реше­нию проблем пауперизма главенствующую роль Н. Бунге отводит общине, так как она может, согласу­ясь с местными условиями, не только устранить при­чины нищенства, но и контролировать это явление своими средствами и силами.

ТАРАСОВ ИВАН ТРОФИМОВИЧ (родился в 1849 году) — юрист и общественный деятель; окончил курс юриди­ческих наук в Киевском университете. Первыми его тру­дами были: «Личное задержание, как полицейская мера безопасности» (Киев, 1875, магистерская диссертация) и «Основные положения Лоренца Штейна по полицейс­кому праву в связи с его учением об управлении» (Киев, 1876). По возвращении из ученой заграничной команди­ровки Тарасов читал лекции в Киевском университете и ярославском Демидовском юридическом лицее. В 1880 году защитил докторскую диссертацию. С 1889 года Т. состоит профессором полицейского права в Московском университете. В Бердичевском уезде Киевской губернии Т. учредил народное училище, ссудо-сберегательное то­варищество, общественную лавку и народную чайную; принимал большое участие в учреждении Рубежевской колонии для малолетних преступников (близ Киева).

Подходы И. Тарасова отличаются от подходов Н. Бун­ге. Благотворительность им рассматривается лишь по отношению к определенным проблемам, связанным с реальной «случившейся» ситуацией клиента, тем самым она выступает как оперативная мера. Такие превентив-

451

ные меры, как организация страхования, пенсионное дело, сберегательные кассы, «колонизация», развитие промыслов и ремесел, улучшение податной системы и образование к благотворительной деятельности он не от­носит. Такое разделение помощи на меры оперативного характера и меры превентивного характера, связанные с государственной политикой, по сути дела, оформляет те виды поддержки, которые в XX веке в западноевропей­ской практике получат свое обоснование как социальное обеспечение и социальная работа.

Под благотворительностью И. Тарасов понимает «деятельность правительственных и общественных органов и частных лиц, которая имеет целью оказание помощи и призрение бедным и нищим». Такая поддержка нуждающихся имеет под собой юридичес­кие, политические и нравственные обоснования.

Юридическое обоснование благотворительности вытекает из презумпции невиновности личности пе­ред ситуацией, создавшейся в результате деятельнос­ти правительственных и общественных органов. В воп­росах политического основания его взгляды схожи с предыдущим автором, и в нищенстве он видит опре­деленную угрозу социально-политическому строю общества. Проблемы нравственного обоснования бла­готворительности раскрываются им в христианских подходах любви и сострадания к ближнему. Он под­нимает и вопросы финансирования благотворительно­сти, при этом не отрицая того, что призрение и по­мощь могут быть и платными услугами призреваемо­му — там, где не хватает средств добровольных жертвователей.

Анализируя западноевропейский опыт, И. Тарасов приходит к выводу, что государственная благотвори­тельность должна обязательно контролировать опре­деленные сферы и не отдавать их частным благотво­рительным учреждениям. К таким сферам он относил учреждения для малолетних и взрослых преступников, народное просвещение. В своей работе И. Тарасов ста­вит вопрос о необходимости разграничения понятий частной и государственной благотворительности. Он считает неправомерным к государственным системам помощи относить понятие благотворительности, так как общественное призрение и есть призрение госу-

452

дарственное, где частная благотворительность являет­ся только ее составной частью. Смешение понятий происходило из-за того, что существовали различные модели поддержки нуждающихся, которые он разде­лял на «систему волюнтаризма» и «систему обязатель­ного призрения». Россия относилась к системе волюн­таристического призрения, поскольку государство не являлось субъектом призрения, а брало на себя роль юридического надзора: «призрение не признается обя­занностью государства и оно предоставлено обществу и частным лицам, а государству принадлежит главным образом лишь надзор». В таких государствах, как Ан­глия, Швейцария, Германия, существовала система обязательного призрения, для которой характерны свои институты поддержки, должностные лица, зани­мающиеся от имени государства рассмотрением воп­росов призреваемых, финансирование.

• 4. Историко-эволюционное направление в теории общественного призрения

¹ Историко-эволюционное направление в теории об­щественного призрения наиболее отчетливо представ­лено в работах Н. Исакова, П. Георгиевского, В. Герье, С. Гогеля. Они обосновывали системный подход к проблемам общественного призрения на основе срав­нительно-исторического метода. В арсенале их теоре­тического анализа применительно к общественным процессам находилась новейшая методология того времени: теория гражданского общества, теория со­лидарности, теория разделения общественного труда. Это был тот методологический базис научных подхо­дов, на котором формировалась российская социоло­гическая школа. Однако социальные проблемы данных исследователей интересовали в аспектах государ­ственного управления системой общественного при­зрения, локализации профессионального нищенства, что определяло ее исследовательскую специфику.

Н. Исаков в работе «По вопросу об отношении государства к общественному призрению» (1894) ос­танавливается на следующих проблемах: обосновании общественного призрения как «специальной» отрас­ли хозяйства государства; на основе сравнения сие-

453

тем призрения в европейских странах предлагалась отечественная модель общественного призрения в России.

Н. Исаков утверждает аналитический поход к дан­ной проблеме. В задачу его исследования входило доказать, что «общественное призрение» — есть «го­сударственная деятельность», а не случайное дело благотворительности. Методом дедуктивных постро­ений он обосновывает цель своего исследования: «ра­циональные начала верной организации призрения вообще».

Он переосмысливает концепцию Э. Дюркгейма о взаимоотношении индивида и коллектива, с его точ­ки зрения, в их основе лежит «человеческое стремле­ние к взаимной помощи». Н. Исаков использует ме­тодологический подход — разделения труда, однако в отличие от Э. Дюркгейма он обосновывает не систе­му права (репрессивное и реститутивное), а «идею взаимопомощи». «В разделении труда, в этом обык­новенном проявлении взаимности для достижения общей цели как большей материальной выгоды зам­кнута великая идея взаимопомощи, т. е. такого поло­жения отношений членов, где достижение цели все­цело зависит от надлежащей подготовки всех и каж­дого порознь».

Далее он обосновывает рациональные отношения общества и отдельного индивида. «Экономия общества знает цену рабочей силе, а потому в ее интересах и забота о наивыгоднейшем направлении труда. Обще­ству виднее положение отдельного члена, а затем лег­че и исправление совершаемых ошибок». Обществу, как совокупности единиц с его позиций легче решать индивидуальные проблемы личности, так как отдель­ные усилия его членов «образуют активную обще­ственную силу», т. е. «источник помощи, которым пользуются все в моменты невозможности личной / борьбы с обстоятельствами, нарушающими нормаль­ное положение человека в обществе».

Рассматривая нравственную сторону взаимопомо­щи, он выводит категорию «зла» из социальной про­блематики — бедности. Феномен бедности используется Н. Исаковым для исследования дифференциации общественных групп, составляющих «армию паупе-

454

ризма», а также феноменологии российского нищен­ства и отличие его от нищенства европейских стран. Он выделяет две категории нищих, тех, кто «посягает на государственную казну», и тех, кто «угрожает об­щественному спокойствию».

К первой группе он относит «собственно нищих», немощных и престарелых, ко второй — разночинцев, «прогоревших торгашей», воров, «благородный проле­тариат». Исследователь стремится объяснить сущ­ность российского нищенства. Оно, по его мнению, от­личается от западного, «русский бедняк нищенствует не потому, чтобы в его труде не нуждались, а един­ственное не знают, что с ним делать». Отсутствие пред­приимчивости, «народной промышленности», государ­ственного начала в развитии масс — вот тот комплекс проблем, который обусловливает российское нищен­ство, и вот что должно входить, с позиций Н. Исакова, в «задачу общественного призрения».

Общественное призрение выводится им как «деятель­ность государственного организма». Под этим Исаков понимает «законом установленную, общественную по­мощь, ведающую посредством своих органов, всех чле­нов общества, во всех их ступенях ненормального поло­жения: болезни, увечия, старости, бедности и нищеты, приходящую на помощь по долгу; не из чувства только человеколюбия, но из расчета экономических государ­ственных выгод (выделено мною. — М.Ф.), ведая общее направление, ведение и контроль всего дела посредством особых лиц, пользующихся всеми преимуществами граж­данской государственной службы».

Обосновывая концепты общественного призрения, Н. Исаков переосмысляет христианскую концепцию человеколюбия, основывается на рациональных прин­ципах пользы, «государственных экономических вы­год», а самое главное обосновывает необходимость профессиональной поддержки, возведенной в ранг го­сударственной службы. Он рассматривает обществен­ное призрение как право личности на помощь, однако это право не может быть построено на волюнтаризме как самого государства, так и нуждающейся личнос­ти. Так, государство не может призревать только сле­пых или глухих, т. е. оно не задается «единичными целями». Между личностью и государством должен быть

455

осуществлен закон эквивалента, который понимается исследователем как то, что «под общественным призре­нием нельзя понимать такое попечение, которое бы сра­зу обогащало каждого нищего, а надо видеть обществен­ную помощь, поддерживающую каждого отдельного члена настолько, насколько общество в праве и может оказать свое вспомоществование в видах сбережения полезной силы. Или охранения от возможного вреда». Реализация закона эквивалента возможна только в том случае, если в государстве будет установлен законом налог на бедных. С одной стороны, это даст постоянный источ­ник дохода в казну, с другой — это позволит обществу контролировать распределение средств, с третьей — это даст гарантию, что нищие будут возвращены «как работ­ники, способные трудиться для общественной пользы».

ГЕОРГИЕВСКИЙ ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ (1857-1938) — эконо­мист. Окончил Петербургский университет, был в том же университете профессором политической экономии; состо­ял директором Центрального статистичес­кого комитета Министерства внутренних дел. По своим воззрениям близко примыкает к исторической школе, влияние которой замет­но отразилось на его главном теоретическом труде «Политическая экономия» (4-е изд., СПб., 1904). Наиболее самостоятельным явля­ется учение о четвертом факторе производ­ства — «общественности» — и о природе предпринимательского дохода. В вопросе о ценности Георгиевский отводит главное мес­то издержкам производства. Другие труды Ге­оргиевского: «Международная хлебная торговля», том I (Санкт-Петербург, 1885); «Финансовые отношения государ­ства и частных железнодорожных обществ в России и за­падноевропейских государствах» (Санкт-Петербург, 1887); «Исторический очерк развития путей сообщения в XIX веке» (Санкт-Петербург, 1893); «Призрение бедных и благотворителъность» (Санкт-Петербург, 1894) и др.

П. Георгиевский в исследовании «Призрение бед­ных и благотворительность» (1894) на основе анализа различных систем помощи в Западной Европе предла-

456

гает вертикальную модель общественного призрения. Практическая деятельность в области благотворитель­ности в Западной Европе показывала, что общество выработало определенные формы реагирования на те или иные проявления социальной патологии. Так, Эль-берфельдская система наилучшими образом способ­ствовала развитию адресной помощи; для борьбы с профессиональным нищенством — дома трудолюбия и колонии; рабочие дома, станции питания — для голодающих и т. д. Однако, как считал П. Георгиевс­кий, необходимо все формы помощи выстроить в оп­ределенную систему, с этой целью им предлагается ввести принцип иерархии в организационной систе­ме. Все органы призрения необходимо разделить на три группы: низшие, средние и высшие.

Низшие органы призрения, которые непосред­ственно находятся рядом с нуждающимся населени­ем, оказывают помощь на дому, в исключительных случаях «немедленную помощь». Их главная задача — выполнять роль справочного бюро и «передавать нуж­дающихся в общественном призрении... в ведение

! средних органов общественного призрения».

Средние органы общественного призрения, в ве­дении которых находятся учреждения призрения,

; финансовые средства, являются основой системы. Они не только контролируют низшие органы призрения, но

' и дают сведения для высших органов призрения.

Высшие органы призрения осуществляют общий контроль и руководство в государстве, «соглашение ча­стной благотворительной деятельности с обществен­ным по призрению, вообще объединение всего дела, поддержка учреждений, в том нуждающихся, изыска­ние и распределение средств на дело призрения ас­сигнуемых».

Таким образом, анализируя эволюционный путь развития учреждений общественного призрения,

• П. Георгиевский приходит к пониманию необходи­мости регулирования усилий в деле общественной помощи, где лучшим средством, с его позиций, явля­ется соподчиненная структура. В этой связи можно говорить, что близко к такому пониманию были и

: другие последователи данного направления, в частности В.И. Герье.

457

ГЕРЬЕ ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ (1837-1919) — историк. По окончании курса на словесном факультете Москов­ского университета, был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию и вместе с тем сделался препо­давателем литературы и истории в Первом московском кадетском корпусе. В 1862 году защитил магистерскую дис­сертацию: «Борьба за польский престол в 1733 г.» и был отправлен за границу, где пробыл три года (в Германии, Ита­лии и Париже). Избранный в доценты по кафедре всеобщей истории, он начал преподавать в Московском университе­те с 1865 году. В 1868 году им была защи­щена диссертация. Начал свое преподавание с чтения курсов по средней истории. В Москве им были основаны Высшие женские курсы («Курсы Герье»), во главе которых он стоял в течение 16 лет, пока они не были закрыты вместе с другими подобными курсами, существовавши­ми в некоторых университетских городах. При восста­новлении министерством Высших женских курсов в Москве Герье был назначен их директором, которым со­стоял до 1905 года. С 1906 года состоял членом Государ­ственного совета по назначению. В политической дея­тельности он примкнул к октябристам. В качестве глас­ного и члена разных думских комиссий Герье принимал весьма деятельное участие в городских делах Москвы. С 1888 года по 1905 год он был председателем комиссии, разработавшей организацию попечительства о бедных, введенного в 1894 году, устроившей здание для народных развлечений и представившей думе проект страхования домашней прислуги. В то же время Герье состоял и чле­ном Московского губернского земского собрания.

В.И. Герье в работе «Записка об историческом раз­витии способов призрения в иностранных государ­ствах и о теоретических началах правильной его по­становки» (1897) обосновывал основные формы по­мощи и поддержки, выработанные в мировой цивилизации, а также первым в России поставил вопрос о теории организации общественного призрения.

458

Анализируя развитие форм помощи в историчес­ком процессе европейских стран, В. И. Герье прихо­дит к выводу, что каждая форма имеет свою идеоло­гию поддержки, и она является продолжением предшествующей. Древнейшая форма помощи — ми­лостыня. В основе ее субъективные, точнее — аффек­тивные чувства. Более рациональная система помо­щи начинает осуществляться через богадельни. Здесь, как отмечает исследователь, просматривается коллек­тивная деятельность, требующая определенного пла­на. Попечительство — следующая фаза развития форм помощи, оно включает две предыдущие, но от­личается в идеологии поддержки, является «венцом векового развития человеческой благотворительнос­ти». «Попечительство может внести в благотворение новый, не применявшийся прежде плодотворный принцип индивидуализации, т. е. сообразовывать спо­соб и размер помощи с свойствами и потребностями лица вспомошествуемого».

Историческое рассмотрение развития обществен­ного призрения в европейских странах позволило В. И. Герье сделать выводы о том, что государство уча­ствовало в общественном призрении опосредованно в виде введения законодательства, административного наблюдения за деятельностью местных (территориаль­ных) органов, введения налогов. Однако проблема государства и общественное призрение требовало не только исторического анализа, но и постановки отдель­ного рассмотрения ее в общественных науках. Вот почему придавая особое значение данному вопросу, В.И. Герье писал: «Указанное здесь фактическое поло­жение дела вполне соответствует целесообразной тео­ретической постановке его и потому может содейство­вать выяснению правильной теории общественного призрения и разрешения входящих в эту теорию воп­росов о роли в этом деле государства, общин, частных лиц, о самом понятии общественного призрения, об обя­зательности или необязательности его и т. д.».

В.И. Герье в своей работе определяет спектр про­блем теории, которые, по его мнению, раскладывают­ся на полюсах от признания ведущей роли государ­ства в деле призрения до отказа от этой роли. Вместе с тем исторический опыт показывал, что государство

459

вынуждено было включаться в регламентирование проблем общественного призрения так как необходи­мо было противодействовать профессиональному ни­щенству. «Полицейско-административный мотив» — сохранение безопасности государства и его нравствен­ности — важнейшая функция государства. Примени­тельно к общественному призрению она распростра­нялась на регулирование законодательством милосты­ни и оказания помощи, а также в тех случаях, когда другие виды благотворительности были не в состоя­нии решить проблему, подключалась для устранения опасности обществу.

Второй важнейшей функцией государства в деле общественного призрения является экономический, «народно-хозяйственный аспект», в основе которого лежит «идея вознаграждения нуждающегося за выго­ду, оказанную им или его родителями народному хо­зяйству». Исходя из «обязанности целого призревать еще недоразвившиеся или уже ослабевшие рабочие силы», выдвигается идея государственного регулиро­вания общественного призрения, вызванная условия­ми «народно-хозяйственных отношений». Подходы В.И. Герье к солидарности как к естественному и куль­турно-историческому фактору, близко к пониманию роли государства как воплощения «людской солидар­ности», «реального осуществления добра в мире» В.С. Соловьевым.

Рассматривая общественное призрение как вели­чайшее культурное благо в ряду таких «идеальных благ», как народное образование, просвещение, наука, искусство, Герье дает анализ понимания государствен­ного призрения, которое сложилось в отечественной научной публицистике. Он приходит к выводу, что под «государственным призрением» в отечественной ли­тературе понимается призрение общин и местных со­юзов, что неадекватно отражает сущность данного тер­мина. В.И. Герье считал, что «государственным при­зрением следует называть только такое, которое производится на средства государственного казначей­ства и посредством органов, назначаемых админист­рацией и независимых от общин местного населения».

Проблема государственного призрения была тес­но взаимосвязана с двумя основополагающими воп-

460

росами финансирования и законодательными мера­ми регламентирования «обязательно призреваемых лиц». Анализ исторической практики показывал, что государственная власть могла найти только два ос­новных подхода в решении проблем финансирования нуждающихся: «отпуск из государственного казна­чейства пособий (дотаций) на дело призрения или расширение финансовой автономии общин там, где платежные силы значительные (в больших городах), там же, где это недостаточно, — предоставление но­вых источников доходов». В.И. Герье стоял за сохра­нение различных территориальных моделей обще­ственного призрения, как исторически сложившихся моделей поддержки, он считал, что Россия прошла те же этапы в своем развитии в области общественного призрения, что и западные страны, поэтому для нее характерны те же закономерности. В этой связи вы­работанным формам призрения, сословной, земской, городской и другим, необходимо было только придать организованный характер, чему должно было послу­жить законодательство и особое учреждение — Цен­тральное попечительство, которое путем инструкций могло бы координировать деятельность всех благо­творительных сил.

Исходя из того, что установление законом «особых разрядов обязательно призреваемых людей» невоз­можно, так как это бы нарушало бы права других нуж­дающихся, В.И. Герье видит выход из создавшейся ситуации в министерских инструкциях, «предоставляя, однако широкий простор местным органам призрения, чтобы дать возможность применяться к обстоятель­ствам и индивидуальности призреваемых».

Однако и здесь он большую роль отводит не жестким регламентациям, а сочетанию усилий различных добро­вольных и общественных сил. «Недостаточно создать особые учреждения и возложить на них обязанность призревать всякого неимущего! В тщетности таких при­тязаний не трудно убедиться. У нас уже целый век су­ществует обязательное призрение, т. е. законом возло­жена на общество и сословия обязанность призревать своих неимущих членов, и в настоящее время приходит­ся серьезно подумать о том как бы сделать так, чтобы то обязательное призрение осуществилось. Совершенно

461

верно филантроп Мирабо, изобретатель яслей, признал за основание общественного призрения принцип, что об­щина должна находить помощь и лишь там, где этого не в состоянии сделать семья, уезды — там, где помощь пре­вышает силы общины, государство же должно быть пос­ледней инстанцией, призываемой на помощь, где все предшествующие выбились из сил. Но даже при такой нормальной постановке дела, когда обязанность призре­ния возложена на государство, а на общину и уезд — обязательное призрение... может быть успешно осуще­ствлено лишь в сочетании с добровольным».

Концепция теории организации общественного призрения рассматривалась другим исследователем данного направления — С. Гогелем в работе «Объеди­нение и взаимодействие частной и общественной бла­готворительности» (1908).

ГОГЕЛЬ СЕРГЕЙ КОНСТАНТИНОВИЧ (1860-1933) — юрист, профессор Санкт-Петербургского университе­та, в эмиграции с 1920, в Константинополе, в 1922 в Пра­ге, профессор Русского юридического факультета, за­тем, преподаватель Русского научного института в Берлине.

Обоснование объединения частной и общественной благотворительности Гогель начинает с анализа транс­формации общественных отношений. Анализируя по­следствия отмены крепостного права, в вынужденной миграции населения в города он усматривает разру­шение патриархальных отношений, которые способ­ствовали материальной и моральной поддержке нуж­дающихся, а также института семьи. Производство и миграция приводят к разрушению нравственности, что неизбежно ведет к пауперизму. Другим фактором, спо­собствующим росту нищенства, является урбанизация, «рост населения и скучение его в громадных центрах».

Масштабность проблемы требует, по мнению ис­следователя, принципиально иных подходов в стра­тегиях помощи и поддержки нуждающихся. Недоста­ток средств требует не только строгой их экономии, но и необходимости проводить предварительно расследование, осуществлять временную помощь, нрав-

462

ственно воздействовать «вместе _с предоставлением ему возможности самому стать на ноги, свои соб­ственные, а не на общественные костыли, получив работу, и впредь не числиться в числе нуждающих­ся» — такова философия помощи, по мнению иссле­дователя, в новых условиях.

Анализируя истоки данной идеологии помощи, на которой должна базироваться рациональная система организации общественного призрения, С. Гогель оп­ределяет основные этапы развития идеологии органи­зации. И если предшественники до него анализиро­вали историческую общественную практику, то он предпринимает попытку проанализировать, как фор­мировалась прагматическая идеология организации общественного призрения. Кризис конфессиональной идеологии и критика практики христианского мило­сердия Лютером, теория естественных прав человека, теория солидарности — вот основные вехи в форми­ровании идеологии организации общественного при­зрения рубежа веков.

С. Гогель утверждал, что Лютер выделил три глав­ные причины, приведшие к кризису средневековую систему благотворительности: неразборчивое подая­ние милости, основанное на чувстве жалости и состра­дании; бессистемность; «она выступала слишком позд­но, чтобы принести какую-нибудь действительную пользу, она не имела, одним словом, того превентив­ного характера, который только и может сделать бла­готворительную деятельность плодотворной».

Следующий этап был связан с отходом от христи­анских представлений о любви к ближнему и перехо­дом к любви «человеку вообще». Теория естественно­го права вводила понятие человека как идею, тем са­мым обосновывала понятие прав человека вне его «сословного и экономического положения», возводя «гуманизм или ... альтруизм в нравственную обязан­ность каждого».

Следующая фаза развития идеологии была связана с теорией солидарности. Эта теория, с точки зрения С. Гогеля, строилась на «добросовестном расчете, на осознании необходимости уплаты долга обществу за все культурные условия, в которых живешь, на убеж­дении, что не следует в собственных интересах допус-

463

кать заболеваний физического и нравственного, а в особенности полного падения сотоварищей по едине­нию общественному и народному, ибо всякое общество есть организм, и гангрена одной части распространит­ся ранее или позже и на другие здоровые части орга­низма».

Мы можем здесь наблюдать, что подход к социальным явлениям и обоснованию рациональной системы органи­зации общественного призрения перекликается с таким социологическим подходом в отечественной науке, как организм, Возможно, здесь было не только влияние Г. Спенсера, но и отечественных ученых А. И. Стронина, П.Ф. Лилиенфельда, которые рассматривали общество с биологических позиций как определенный организм. Однако в отличие от них, С. Гогель считал, что это не­естественное состояние общественных отношений, что оно вызвано современными социальными условиями. К этой идее его подталкивала не только мировая практи­ка благотворительности, но и анализ современного состо­яния профессионального нищенства в России.

Анализируя идеологию современной ему благотво­рительной деятельности, основываясь на работах Лок-ка, Браккета, Деферта, он выделяет главное в практи­ке общественного призрения: «улучшение социального положения» нуждающихся, «нравственное возвыше­ние», «социальную реклассацию».

С другой стороны, используя методологический прием экстраполяции феномена «разделения труда» на дифференциацию нищенства, он видит в этом из­менение «социальных условий», связанных со «спе­циализацией занятий, и нищенство, больше чем ког­да-либо в прежние времена, выработалось в особую профессию».

Однако методология социального органицизма, как утверждают исследователи, несла в себе и позитив­ную функцию, так как позволяла системно и целостно анализировать многообразие социальных феноменов. Именно понимание того, что системе профессиональ­ного нищенства противостоят разрозненные силы бла­готворительности, поставило главную задачу в деле организации общественного призрения — формирование целостной системы. С. Гогель так пишет об этом: «В наше культурное время, когда во всякое, самое

464

маленькое, дело стремятся внести систему, организа­цию (выделено мною. — М.Ф.), при существовании ко­торой только и возможно достижение намеченной цели, ибо только при наличности организации, с одной сто­роны, делается то, что отвечает цели, а с другой сторо­ны только при этом условии получается уверенно, что действительно использованы все имеющиеся в налич­ности силы, благотворительные цели преследуются многочисленными обществами, не знающими друг друга и нередко соперничающими между собою».

С. Гогель, так же как и В. Герье, стоял на позиции объединения всех форм благотворительной практики. Он также принимает идею об эволюционном пути раз­вития помогающих форм, сложившейся специализа­ции в процессе эволюции. Однако принцип «утЪиз ипШз» (общими силами), кооперация, сотрудничество, является не только общим принципом «строительства современного человечества», т. е. цивилизационным принципам, но также, по его мнению, «служит прак­тическому осуществлению принципа солидарности». С условной долей осторожности можно утверждать, что в данной логике экстраполяции уже проясняется системное методологическое мышление конца XX века, известное как логическое утверждение: «часть системы обладает теми же системными свойствами, что и сама система».

Чтобы обосновать принципы правильной органи­зации общественного призрения, С. Гогель с позиций исторического анализа проследил, как формировались организационные структуры благотворительности в «трех культурных странах» (Англии, Германии, Фран­ции), как формировалось законодательство в соответ­ствии с развитием благотворительной практики. Ины­ми словами, как имплицитное познание оформлялось в законодательные акты, в систему определенных обоб­щений.

Такой подход позволил исследователю выделить три «ряда публичного призрения», именно они должны лечь, по его мнению, в основу системы общественного призрения в России.

Первый ряд связан с положением «кто и когда имеет право на помощь». С. Гогель доказывает, что в каждом европейском законодательстве есть четкое определе-

465

ние групп лиц, имеющих право на призрение, а также объем необходимой помощи, что отсутствует в отече­ственной законодательной практике в области обще­ственного призрения. Второй ряд положений опреде­ляет полномочия органов общественного призрения, на попечении которых находятся клиенты. И третий ряд положений определяет, «из каких средств должны покрываться расходы по общественному призрению». Сопоставляя отечественные законодательные акты с зарубежными, автор сравнивает различные уровни по­знавательной практики. Осознание того, что отече­ственная практика организации не соответствует прак­тике зарубежной, приводит С. Гогеля к более внима­тельному анализу понимания тех смыслов, которые включаются в понятие «общественное призрение». Он пишет: «Я думаю, еще ярче выступили бы наружу все противоречия, в нем заключенные, и вся его неосуще­ствимость; ведь начать с того, что проект под общим именем «призрение» (выделено мною. — М.Ф.) смеши­вает и публичную, и частную благотворительность, что он не говорит о составе и взаимном соотношении в провинциальных органах представителей публичной и частной благотворительности и т. д».

Однако он не ограничивается только анализом понятий, а идет дальше. С его точки зрения, необ­ходимо изучение реальности, т. е. того основания, что должно лежать в основе организационной структуры. Поэтому он переходит к обоснованию «методологии исследования» реальности. С. Гогель отмечает, что необходимо «прежде всего изучение местной нужды», затем «нужды местной благотво­рительности», следующим шагом является изуче­ние, как происходит объединение «отдельных об­ществ и комитетов», и далее — как устанавливается «взаимодействие между комитетами». Так, шаг за шагом, С. Гогель предлагает выстраивать организа­ционную структуру общественного призрения, как бы мы сказали сегодня, на научной основе, но не в отрыве от реальной действительности, а ставя кон­кретные задачи: «Надо изучить русскую благотво­рительность в ее силах».

Таким образом, можно говорить, что насущные потребности практики, с одной стороны, дальнейшее

466

развитие мысли в области общественного призрения — с другой, поставили вопрос о необходимости рацио­нальной организации общественного призрения. Идеи позитивизма находят свое отражение в теории обще­ственного призрения. Основная задача исследовате­лей была связана с доказательством необходимости рационального управления общественным призрени­ем. Мы видели, что историко-эволюционный анализ институций помощи и поддержки, выводил их опреде­ленные алгоритмы обоснования. Используя различные методы научной рефлексии того времени: статистику, исторический метод, экономические обоснования, ис­следователи отходили от метафизических построений, старались дать научное обоснование анализируемых процессов.

• 5. Становление теории трудовой помощи и социального страхования на рубеже Х1Х-начала XX века

В процессе становления теории общественного при­зрения начинает самостоятельно оформляться особое направление, связанное с концептами трудовой помо­щи. Это был не только определенный этап развития прак­тики помощи и поддержки, но и развитие мысли. Фор­мирование концептуальных схем шло в той же логике, что и осмысление теории организации общественного призрения. Можно также отметить в логике мышления данной школы присутствие подходов сравнительно-ис­торического метода, «ментальной статистики», методо­логических установок школы «органицизма», но вместе с тем исследователи изучают не общественное призре­ние вообще, а отдельное его направление — теорию тру­довой помощи. Формирование этого теоретического на­правления было связано с развитием публицистики, че­рез серию статей в специальном журнале «Трудовая помощь», где особое место занимают подходы Д. Макси­мова, а также через ряд основополагающих монографий таких ученых, как А. Горовцев, В. Герье, А. Раевский, Г. Швиттау и других.

В русле идей трудовой школы оформлялись кон­цептуальные подходы к теории социального страхо-

467

вания. Объединяющей парадигмой для этих направ­лений послужили концепты превентивных мер по ло­кализации и предотвращению распространения ни­щенства вообще и нищенства в результате производ­ственных рисков среди пролетариата в частности.

Одной из первых монографий в XX веке, посвя­щенных теории трудовой помощи, была «Трудовая по­мощь как средство призрения бедных» (1901) А. Горовцева. Феномен «труда», как ведущий в анализе обще­ственного призрения, им рассматривается с позиций «средства благотворительности» и «репрессивных средств».

Трудовая помощь — емкое, многосложное понятие, ко­торое включало в дореволюционной России целый ком­плекс мер по предотвращению нищеты и бедности и по возвращению «к честной трудовой жизни» нищих и без­работных, тунеядцев и проституток, криминальных элементов общества, в исследованиях и публицистике конца XIX — начала XX века встречается различное столкновение задач, функций и форм трудовой помощи, которые можно объединить условно в несколько групп.

1. «Непосредственное предоставление занятий», т. е. развитие специальных производственных учреждений и объединений и организация общественных работ.

2. «Содействие к приложению труда», т. е. посредниче­ство в поиске работы, обеспечение работы на дому, снабжение средствами производства, сбыт готовой продукции и др.

3. Профессиональное обучение детей и взрослых, пере­подготовка кадров.

4. «Воспитательно-исправительная» работа с людьми, «отвыкшими от труда и морально неподготовленными к нему»...

Друговская А.Ю. «Трудовая помощь как направление российской благотворительной деятельности в губерниях Центрального Черноземья» (конец XIX—начало XX в.)

Обоснование концепции «трудовой помощи» А. Горовцев начинает с обоснований противоречий, кото-

468

рые сложились в практике благотворительности во­обще, в государственной благотворительности, «об­щественном призрении» и частной благотворитель­ности.

Под благотворительностью исследователь понимал «оказание того или другого вида помощи человеку, ма­териально нуждающемуся». В ее основе неблагопри­ятные экономические условия для тех людей, которые не в состоянии самостоятельно решить материальные проблемы. Благотворительность неразрывно связана с бедностью, и это, с его позиций, основной закон благотворительности. Система благотворительность — бедность, с позиций А. Горовцева, является исходным положением всех существовавших в цивилизационном пространстве концепций, от Цицерона до «крайних со­циалистических и коммунистических теорий», осмыс­лявших проблемы блага государства. Он приходит к выводу, что проблемы бедности будут существовать при любом историческом строе, однако «искоренение бедности в общественном организме было бы утопиею, как надеяться на возможность для физического орга­низма избегнуть смерти. Но если мы не можем избег­нуть их, мы все-таки делаем со своей стороны все воз­можное для того, чтобы в случае болезни лечиться и задержать ход болезни, насколько это от нас зависит». Здесь можно заметить, как это было принято в подхо­дах к анализу социальных явлений, системное мыш­ление, оно раскрывается на оси проблем бедность— благотворительность.

В контексте подходов к благотворительности как отрасли науки, рефлексируемой в западной цивили­зации как «христианская политическая экономия», А. Горовцев на основе эволюционно-исторического ме­тода стремился определить структуру и «главные прин­ципы этой науки». В отличие от представителей шко­лы «теории организации общественного призрения» он анализирует не формы практики, а движение идей, формы теоретической практики. Что должно лежать в основе благотворительности и кто должен быть субъек­том «благотворительных мер» — это те, основные воп­росы теории благотворительности, которые ставит ис­следователь в отечественной теории общественного призрения на основе анализа мировой теоретической

469

практики. А. Горовцев приходит к тому пониманию идеологии благотворительности, которое на Западе будет сформулировано М. Ричмонд шестнадцатью го­дами позднее, известное как диагностическое направ­ление в индивидуальной социальной работе.

Он считал, что неэффективность благотворитель­ности в том, что к бедности относятся не с позиций единичного случая, а как к массовому явлению. От­талкиваясь от концептов «органицизма»: общество — организм, феномен — болезнь, он приходит к медицин­ской модели обоснования помощи и поддержки, где ведущим фактором анализа патологии является диаг­ноз. «Это отношение к бедности — по возможности правильное и микроскопическое ее исследование в каждом отдельном случае — имеет для благотвори­тельности такое же значение, как для медицины диаг­ноз (выделено мною. — М.Ф.). Лечить нужно также не всех, а только настоящих больных, а для того чтобы знать, как и чем надо лечить, надо знать прежде всего, отчего и чем болен пациент». Здесь просматриваются не только тенденции формирования «медицинских подходов» к проблемам нуждающихся, характерных для мировой практики помощи и поддержки, но фор­мируются концепты научного познания в теории об­щественного призрения, где знания становятся мето­дологическим ориентиром в решении личностных проблем клиента.

Второй вопрос был тесно связан с традиционной полемикой того времени о преимуществах и недостат­ках государственного призрения и частной благотво­рительности. А. Горовцев, анализируя систему госу­дарственного управления, отмечает, что идея «права на помощь», исторически оформившегося в процессе эволюции, сделала органы власти заложником обяза­тельности поддержки нуждающихся, без учета степе­ни их нужды. Вот почему, он отдает приоритеты в деле общественного призрения частной благотворительно­сти, а не государственной: «она обладает гораздо боль­шею гибкостью и внимательностью, и поэтому способ­на, с одной стороны, войти в положение истинно нуж­дающегося, с другой — определить, насколько тот или другой нуждающийся заслуживает помощи, и тем пре­дохранить себя от злоупотреблений». Вместе с тем,

470

анализируя современное состояние частной благотво­рительности, в которой отсутствует система, преобла­дает волюнтаризм, нет достаточных средств для реше­ния проблем нуждающихся, «гораздо лучше будет го­сударственное призрение, которое всегда легче представляет собой одно стройное целое, имеет в сво­ем распоряжении достаточно средств и поэтому пред­ставляет собою гораздо более данных для обеспече­ния нуждающихся от гибели».

Осмысляя проблемы объектов и субъектов благо­творительности, А. Горовцев неизбежно приходит к критериям, позволяющим определять объем помощи, «правильность необходимого диагноза». И таким кри­терием становится феномен труда. «Критерий этот — труд, и один только принцип его правильного приме­нения может помочь нам разобраться, имеем ли мы дело с действительно честным нуждающимся или с профессионалом-нищим — кандидатом на скамью подсудимых».

Труд как критерий не только позволяет осуществ­лять дифференциацию помощи, но и в самой трудовой помощи как направлении общественного призрения лежат глубокие экономические, политические и нрав­ственные основы «общественного организма».

Экономические основания трудовой помощи связа­ны с тем, что труд позволяет индивиду выбраться из «сетей нужды», «что бедный хоть что-нибудь будет делать за оплату». Возражая критикам, что такая форма труда подрывает основы конкуренции между произво­дителями, А. Горовцев, опираясь на мнения зарубеж­ных и отечественных экспертов, обосновывает необхо­димость возвращения в производственную деятельность нуждающихся, считая, что такая поддержка является условием, чтобы человек вернулся к самостоятельному образу жизни. Касаясь вопросов соотношения трудо­вой помощи с законодательными вопросами права лич­ности на труд, а по сути дела, занятости населения, А. Горовцев видит в этом социально-историческую обус­ловленность проблемы. Однако анализируя обоснова­ния данного права в трудах энциклопедистов, он убе­дительно доказывает, что «политика права на труд» и экономические реалии могут не совпадать и приводит от мер, локализующих социальные проблемы, к их обо-

471

стрению. Тем не менее он считал, что трудовая по­мощь — одна из прогрессивных мер по локализации профессионального нищенства.

В работе «Общественные работы: их понятие, со­временное положение и возможная роль в будущем» (1913) А.А. Раевский выходит на типологию обществен­ных работ на основе анализа их организации в запад­ных странах, предлагает свое видение генезиса рос­сийской модели общественных работ.

Первоначально он обосновывает, какими форма­ми представлены общественные работы. Историчес­кий анализ показывал, что такими формами являлись: работы чрезвычайного характера, работы «отложен­ные», необходимые для текущей эксплуатации муни­ципальных и государственных учреждений, и мелио­рационные работы. Труд, представленный в форме об­щественного труда, требовал своего уточнения. Он разделял позиции зарубежных и отечественных иссле­дователей (Швандера, Гартмана, Филиповича и дру­гих), что общественные работы включают комплекс мер по «доставлению заработка безработным во вре­мя безработицы», однако он старается выйти на обоб­щенные характеристики, независимо от их типологии.

Общественные работы имели следующий комплекс необходимых элементов, позволяющий выделять их в самостоятельный вид социальной деятельности:

• общественно-правовая форма организации;

• работы имеют общеполезное значение;

• общественные работы являлись «социально-по­литической» мерой;

• они имели своей целью борьбу с безработицей, когда она принимала массовый характер.

А.А. Раевский анализирует практику общественных работ, которая сложилась на рубеже веков. Он отме­чает, что в отличие от западных моделей помощи оте­чественные подходы имеют свою специфику: работы имеют сельскохозяйственный сезонный характер. Ис­следователь отмечает семь типов главнейших работ: гидротехнические работы; работы по укреплению и расчистке почвы, дорожные работы, лесорубные работы, строительные работы, работы по заготовке материалов, мелкие работы.

472

Применяя методы статистики, экономический ана­лиз, он осмысляет сильные и слабые стороны обще­ственных работ. Общественные работы имели массу недостатков, но главные были связаны с их управле­нием и организацией. Хаотичность, отсутствие инфор­мации о нуждающихся работоспособных крестьянах, несогласованность планов действий, межведомствен­ные барьеры, отсутствие организации, непосредствен­но отвечающей за данное направление деятельнос­ти, — таковы главные причины слабой организации данного вида помощи населению.

Здесь мы можем отметить, что проблемы, поднима­емые в данном направлении мысли, тесно переклика­ются с административной школой, где в рациональ­ной организации управления видели «лекарство» для решения социальных проблем, связанных с безрабо­тицей. Вместе с тем можно отметить, что осмысление проблем массовой безработицы в контексте форм и методов ее локализации подталкивали не к оператив­ным мерам, а превентивным. А. Раевский писал: «Пре­доставление труда безработным начинает, по нашему мнению, постепенно переходить в обеспечение заня­тий всему избытку рабочих сил в стране, а обществен­ные работы из мер чисто паллиативных обнаружива­ют тенденцию сделаться мерой превентивной и про­филактической».

Осмысляя превентивные меры, исследователь вы­ходит на распространяющиеся в Западной Европе формы страхования от безработицы и организации труда через систему законодательных мер. Однако в России, когда предложение труда было выше спроса на него, необходимо было предоставлять «новые ис­точники заработка», и с этой задачей могли справить­ся только общественные работы. Вместе с тем А.Раев­ский отмечает, что общественные работы не могут быть единственной мерой решения проблем занятости, а также таких проблем, как локализация голода, кото­рые были даже более актуальными для того времени, чем проблема занятости. В этой связи он считает, что трудовая помощь — одна из форм продовольственной помощи, которая наряду с такими мерами как выдача ссуды на семена и продовольствие кредитоплатежному населению, а также благотворительная помощь не-

473

трудоспособному населению, должны в своей совокуп­ности представлять целую систему.

Таким образом, анализируя практику трудовой по­мощи, А. Раевский выходит на осмысление превентив­ных мер защиты населения в ситуации безработицы и голода, рассматривая в зависимости от формы пато­логии эффективность данного вида поддержки на макро- и мезоуровне.

ШВИТТАУ ГЕОРГИЙ ГЕОРГИЕВИЧ — родился 24 апре­ля 1875 года. Окончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета. В 1912 году защитил ма­гистерскую диссертацию на тему «Промышленные кон­фликты» в Петербургском университете, а в 1915 году — докторскую диссертацию по теме «Квалифици­рованный труд» в Московском университете. Препода­вал с 1908 года в качестве приват-доцента на кафедре политической экономии и статистики на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета.

Систематизация и осмысление подходов к трудо­вой помощи наметились в работе «Трудовая помощь в России» (1915) Г.Г. Швиттау. Свой подход он обосно­вывает в контексте проблем управления государством, рассматривая его определенные функции. С этих по­зиций призрение выступало как конкретная отрасль, в которой выделяются различные уровни: частное при­зрение, общественное и государственное. Анализируя состояние призрения вообще и такой его формы, как трудовая помощь, Г. Швиттау делает вывод, что трудо­вая помощь не получила не только должного внима­ния со стороны государства, но требует более тщатель­ного теоретического осмысления.

Под трудовой помощью он понимал «в широком, принципиальном смысле... систему мероприятий, име­ющих в виду борьбу с нуждой, обусловленной вынуж­денной или добровольной праздностью, путем труда». Феномен труда рассматривается им не с экономичес­ких позиций, как эквивалент производимых ценнос­тей, а социально-философских, где труд понимался как абсолютное благо, в противоположность которому выступала категория праздности как абсолютного зла.

474

Такая позиция устанавливала «объем понятия». Мы видим, как формируется традиция расширения и пе­реосмысления понятийных номинаций, устоявшихся в понятийном поле теории общественного призрения. Г. Швиттау начинает разделять «трудовую помощь» как вид практики и как понятие, определяемое в «целях научного анализа». Двойственный подход к практике деятельности и познавательной практике — новое начало в рефлексии данной школы, которое наблюда­ется у данного автора.

Определение границ, «объема конструируемого понятия», по мнению автора, зависит от выбора объек­та исследования. Понятие «трудовая помощь» состоит из двух уровней, каждый из которых определяет свою систему рефлексии. Призрение как система имеет свой специфический вид — «помощь», — который по­зволяет объединять различные акты и деятельности не зависимо от субъектов их оказывающих (частное лицо, общество или государство). Категория помощи, с од­ной стороны, определяя границы своего существова­ния достаточно объемна, с другой — с позиций иссле­дователя, достаточно консервативна, она не должна включать в себя мероприятия «карательного и прину­дительного характера.

Ограничение в применении понятия «трудовая помощь» устанавливается и на субъектном уровне: «помощь оказывается только при том непременном условии, что со стороны призреваемого фактически прилагается или может быть приложен определенный труд, или хотя бы при том условии, что с его стороны будет обнаружена готовность и способность к такому приложению труда в будущем». Исходя из данной установки, научно обосновываются принцип отноше­ния человека к труду и трудовой деятельности, а так­же категории нуждающихся и виды трудовой помощи.

Трудовое начало как феномен анализа деятельно­сти категории нуждающихся позволяет не только с единых позиций рефлексировать все их многообразие и проявления, но и классифицировать «в социальном отношении категории нуждающихся», где особое ме­сто занимают категории «полных инвалидов».

Мы можем наблюдать, как методологический фе­номен анализа «трудовая помощь» выступает на уров-

475

не макроотношений в исследованиях Г. Швиттау, по­добно тому как раньше выступал феномен «разделе­ния труда». Понимая «трудовую помощь» не в узком смысле применительно к благотворительности, а в ши­роком, когда она является предметом «социальной по­литики», исследователь рассматривает данный вид по­мощи относительно таких процессов, как профессио­нальное образование. Специфика трудовой помощи в таком контексте группе нуждающихся, которой выс­тупали дети, выявляла определенную функцию труда, не раскрывающуюся применительно к другим катего­риям. «Элемент труда в разбираемой нами форме по­мощи малолетним имеет свое совершенно особенное значение: труд должен служить гарантией нормаль­ной жизни призреваемых в будущем; трудовая помощь в данном случае как бы стремится к тому, чтобы пользу­ющиеся ею в настоящем могли не обращаться к ней в будущем. В этом коренная особенность этого вида тру­довой помощи».

Обоснование понятия трудовой помощи в широ­ком смысле слова, в контексте социальной политики Г. Швиттау предпринимает с позиций исторического анализа. Если в других направлениях историко-эво-люционный подход применялся для анализа институ­тов помощи, идеологии помощи, то в данном случае — для рефлексии динамики принципов помощи. Иссле­дователь отмечает, что отход от принципов милосер­дия и переход к принципам трудового начала расши­ряет не только сферу практики, но «самое понятие «общественное призрение», включая все более в сфе­ру своего влияния различные меры предупредитель­ного характера, эта область обществоведения... извес­тна под названием «социальная политика».

В начале XX века общественное призрение в кон­тексте данного направления осмысляется как система мер правительства, нацеленная на социальное стра­хование индивида от различных социальных рисков. В этом подходе представляют интерес работы М. Оленова, Н. Вигдорчика, Б. Кистяковского.

Принцип обязательности призрения стариков и больных как основополагающий принцип гражданс­кого общества должен, по мнению М. Оленова, рас­пространяться и на безработных. В этом случае долж-

476

но осуществляться социальное страхование, пособия которого формируются из отчислений всех работаю­щих граждан, а также государства.

Страхование как вид государственного обеспече­ния наряду с различными видами самопомощи долж­но «быть не подачкой», а правом гражданина. Однако это право может реализоваться при следующих усло­виях: государственное страхование — дополнитель­ный институт «самодеятельности пролетариата»; об­щественное страхование на основе закона становится общегосударственным институтом; государство уча­ствует в образовании страховых фондов на основе прямых налогов; все организации государственного страхования подлежат непосредственному управле­нию и контролю участников организаций.

Можно отметить, что революционные события 1905 года заставили обратить внимание на проблему «нуждающихся» — на категорию пролетариата. Про­блемы трудового участия индивида в общественном производстве и «возможность—невозможность» при­нимать участие в общеполезной деятельности в нача­ле XX века рассматриваются применительно к пробле­мам машинного производства, поэтому безработица, профессиональный инвалидизм и, на основе этих факторов пауперизм становятся стержневыми пробле­мами как общественного призрения, так и социально­го страхования.

Н. Вигдорчик рассматривал страхование как один из видов обеспечения «путем переложения его мате­риальной тяжести на большое количество участников». Размышляя над сущностью понятия «социальное стра­хование», он не согласен с понятием «социальное», так как страхование не может быть индивидуальным яв­лением, однако в этом понятии он видит вынужден­ную тавтологию, определяющую смысл идеологии по­мощи начала XX века, как то, «что противостоит инди­видуальному». В социальном страховании он выделяет объект, в качестве которого выступает «риск потери заработка». Заработок для пролетариата является «главным орудием в борьбе за существование». Но его потеря может произойти не только в результате без­работицы, но и в результате потери трудоспособнос­ти, что приведет к ухудшению положения как самого

477

рабочего, так и его семьи. Поэтому страхование долж­но не только охватывать различные риски, но и вклю­чать в себя страхование на случай старости, инвалид­ности, страхование материнства, вдов и сирот.

Анализируя исторические корни социального стра­хования, Н. Вигдорчик приходит к выводу, что оно сло­жилось из различных форм призрения бедных. Соци­альное страхование, по его мнению, являлось «орга­низованной взаимопомощью».

Однако не только эволюционный процесс опреде­лял необходимость данной формы поддержки нужда­ющегося, это право закреплялось и современными правовыми общественными нормами. Нуждающийся член общества имеет право на помощь не потому, что он участвует в той или иной кассе, а просто потому, что он член этого общества и «имеет право на поддерж­ку в случае нужды». Государство и общество собира­ют взносы со всех платежеспособных граждан и рас­пределяют их среди нуждающихся. Важнейшая же функция государства — предохранить население от различных видов риска.

КИСТЯКОВСКИЙ БОГДАН АЛЕКСАНДРОВИЧ

(1868—1920) — русский социолог-правовед. Автор ка­питальных трудов по методологии социальных наук. Родился в Киеве, в семье, давшей ряд талантливых де­ятелей в разных областях знаний; отец был видным юристом. Образование получил в Германии, изучал нео­кантианство в его так называемом «баденском» вари­анте, т. е. теорию ценностей. В 1899 году защитил в Страсбургском университете докторскую диссерта­цию на немецком языке на тему «Общество и индивид. Методологический аспект». С 1906 года преподавал в России энциклопедию права и историю философии пра­ва. С 1917 года — профессор Киевского университета Св. Владимира. Участник сборников «Проблемы идеализ­ма» (1902), «Вехи» (1909). Видный историограф русской философской мысли протоиерей В.В. Зеньковский счита­ет, что подлинно философский дар, присущий Кистя-ковскому, не нашел достаточного своего выражения, но, несомненно, сделанная им работа очень значительна. Отстаивая ненасильственный эволюционный путь пре-

478

образования общества, путь общественной солидарно­сти и поиска компромиссных решений, Кистяковский вместе с тем полагал, что только социалистический строй способен наиболее полно воплотить правовой идеал, что всеобщая ликвидация частной собственнос­ти на средства производства и, соответственно, ка­питалистического отчуждения личности возможны только при сохранении примата абсолютной ценности права и гражданских прав.

Б. Кистяковский рассматривает не социально-эко­номическую сторону социального страхования, а его нравственные и правовые основы. Он негативно от­носится к общественным «благодеянию и милости», видя в них безнравственные принципы человеческого общежития, поскольку личность должна внушать к себе уважение и «обладать полным достоинством и ценностью».

Социальное развитие общества должно базиро­ваться не на принципах призрения, а на том, «чтобы никому не приходилось рассчитывать на благодея­ние», ибо целью «нормального социального обще­ства» должно стать гарантированное право каждого на достойное существование. Рассуждая о правовом государстве, он приходит к выводу о необходимости социального страхования как одной из главнейших социально-правовых задач общества. Б. Кистяковс­кий выделяет несколько типов страхования: для боль­ных, пострадавших от несчастного случая, инвали­дов и страхование по старости. Принципы страхования, на его взгляд, должны базироваться на представлении о том, что первичным страхованием занимаются учреждения, а затем уже подключается государство. Однако в некоторых случаях, например страхования по старости, роль государства должна быть приоритетной.

Существенным отличием социального страхования от общественного призрения, по его мнению, являет­ся притязание на вспомоществование. Во-первых, это право нуждающегося на страховое вознаграждение, во-вторых — просьба. В социальном страховании он видит путь, на который вступило государство в «при­знании за каждым права на существование».

479

Основные понятия темы

благосостояние, благотворительность, благоуст­ройство, благочиние, милостыня, немедленная по­мощь, нищие, общественное призрение, паупе­ризм, трудовая помощь, полицейское право, попечительство, пролетариат, профессиональные нищие, разночинцы, социальная политика, соци­альное страхование.

Темы рефератов

1. Социально-исторические подходы декабристов к общественному благосостоянию.

2. Исторические подходы к общественному призре­нию в первой половине XIX века.

3. Е. Максимов как основоположник теории трудо­вой помощи в России.

4. Взгляды В. Герье на теорию организации обще­ственного призрения.

Вопросы для обсуждения на семинарском занятии

1. Какие основные тенденции в теории обществен­ного призрения формируются в XIX — начале XX века?

2. Как в теории полицейского права осмысляются подходы к общественной и частной благотвори­тельности?

3. Сопоставьте основные социально-политические подходы к общественному благосостоянию в XIX веке. Каково их влияние на развитие идей в области теории общественного призрения?

4. Какие основные тенденции можно наблюдать в становлении историко-эволюционного направ­ления в теории общественного призрения?

5. Как понимаются концепты общественного при­зрения в теории трудовой помощи?

6. Раскройте основные подходы к теории социаль­ного страхования на рубеже XIX—начала XX ве­ка. Как ранние концепции социального страхова­ния соотносятся с теорией общественного призрения?

480

1. Андреева И.Н. Очерки истории социальной помо­щи в России (Х-начало XX века). М., 1996

2 Антология социальной работы в России / Сост. ФирсовМ.В.М., 1994-1995.

3 Баоя ЛВ., Демина АИ., ЕгошинаВ.Я. и др. Истори­ческий опыт социальной работы в России. М.,

1994

4 Павлов-Сильванский Н. Проекты реформ в запис­ках современников Петра Великого: Опыт изуче­ния русских проектов и неизданные ихтексты. М.,

2000

5 Фирсов М.В. Социальная работа в России:.теория, история, общественная практика. М., 199Ь.

6. Фирсов М.В. Студенова Е.Г. Теория социальной работы. М.: Владос, 2000.

481