2.Особенность институционализации практики социальной работы

Если исходить из теоретического предположения, на котором мы основываемся, что сферой познания и прак­тики социальной работы является процесс помощи, то в результате социогенеза человеческая общность 25

сформировала различные исторические типы институ­тов помощи и поддержки как необходимые социокуль­турные интеграционные механизмы. Институт помощи и поддержки есть тот социогеном, воспроизводимая обязательная институция, являющаяся усло­вием развития и существования общности в новых ис­торических реалиях. Отталкиваясь от концепции П. Блау об интегративных институтах можно предполагать, что институты помощи в ситуации общественных транс­формаций первоначально воспроизводят архетипические формы и связи поддержки. В их основе архетипические нормы и ценности солидарности, в основе кото­рых лежат механизмы сохранения кровнородственных связей с одной стороны, и архетипические страхи оди­ночества, потери этнической и социокультурной иден­тичности с другой. С оформлением новых ценностей и новых концептов солидарности, присущих данному ис­торическому времени, институты помощи начинают иг­рать роль по сохранению или стабилизации оформив­шихся связей и общественных отношений.

3. Отечественная и европейская парадигмы

1. В западной модели помощи идеи альтруизма находят свое развитие в логике идей индивиду­ализма, где чувства, мысли и по­требности человека есть высшая ценность. К. Поппер, размышляя о синтезе индивидуализма и аль­труизма в западной цивилизации, писал: «Этот объединенный с аль­труизмом индивидуализм стал основой нашей западной цивилизации. Это- ядро Христианства («возлюби ближнего своего», — сказано в Священном Писании, а не «возлюби род свой»), а также

всех этических учений, получивших развитие в нашей цивилизации и ускорявших ее прогресс».

В основе философии помощи отечественной модели лежат идеи соборности. Альтруизм восходит к общинности, коллективизму, к этической, нравственной идее

26

народности, как идее истинности и справедливости. Не случайно отсюда наибольшее развитие получают обще­ственные, общинные формы помощи не только в доре­волюционной, но и постреволюционной России.

А.Ф. Лосев так раскрывает идею соборности: «Тут имеется в виду социальность как глубочайшее основание всей действительности, как глубочайшая и интимнейшая потребность каждой отдельной личности, как то, в жерт­ву чему должно быть принесено решительно все. Это общее животрепещущее социальное тело, в котором каж­дая личность не больше как один из бесчисленных орга­нов или клеток, перешло из старого мировоззрения... в примат общественности и народности, в чувство беско­нечной, напряженной ответственности перед народом...» Поэтому-то индивидуальность проявляется через массо­вость, а коллективность становится базовым принципом помощи. В этом видятся специфические социогенетические корни отечественной модели помощи и милосердия.

2. В основе философской доктрины помощи и в отечественной, и в западной модели лежали принци­пы и идеи христианства.

В западной модели процесс помощи рефлексируется как «преображение», которое «предполагало внут­реннее изменение, обновление духа, что вело к «вос­кресению» и «возрождению» и превращало наруши­теля в достойного члена общины».

В этих подходах виделся индивидуальный путь спасения отдельного человека. Причем характерно, что общественные отношения и идеалы выступают в качестве нормы. А отсюда стремление к формирова­нию социально необходимого поведения, которое вос­питывается и рефлексируется в христианской пара­дигме мышления Запада.

В западной модели помощи участие в судьбе чело­века принимали различные конфессии. Антагонизм ве­роисповеданий привнес в модель помощи эгалитар­ные тенденции личностной свободы.

Философия помощи отечественной модели раскры­вается в логике идей православия. В отличие от запад­ной церкви, с ее различными течениями и ответвле­ниями, Русская православная церковь в течение ты­сячелетия «единолично» формировала национальное сознание и менталитет, национальный духовный опыт.

27

Философия «призрения» становится на многие сто­летия определяющим подходом в отечественной моде­ли помощи. Призреть — значит приблизить, озаботить­ся нуждами ближнего своего, следовательно —- дру­гой модус рефлексии помощи. Им является не «общественный космос», как это бы отметил М. Вебер, а мечта, идеал, уводящие русское сознание к иному горизонту нормы.

С.Л. Франк, говоря о моральном поведении русского духа, выделяет, на наш взгляд, тот критерий, который отражает сущность нормы, опреде­лившей подходы различных видов и уровней помощи в России. «... Когда речь идет о русских поисках «бла­га», — пишет он, —- имеются в виду не ценности, приносящие личное спасение или исцеление, но принцип или порядок, т. с. в конечном счете религиозно-мифический пункт, или основа на которой должна зиждить­ся вся человеческая жизнь, да и все космическое ми­роздание, и через которую человечество и мир спаса­ются и преображаются».

Критериальным полем нормы является не сама реаль­ность, а идея реальности, которая подвижна и постоянно изменяется в духовной культуре русского сознания. Вот почему мы видим эти метания в принципах и подходах, в системах помощи. Так, Стоглавый собор официально разрешает нищенство, легализует соответствующие ин­ституты помощи, а реформы Петра I сводят на нет все усилия его предшественников, выдвигают новые прин­ципы организации. Это характерно и для моделей помо­щи постреволюционной России и России этапа реформ. 3. Социальная работа как. профессия в западной модели помощи возникает из добровольного обще­ственного движения феминисток и либерально-демо­кратической оппозиции. Сходные тенденции наблю­даются и в России. Но если в западной модели разви­тие от добровольной помощи к профессиональной носило непрерывный характер (т.е. для западной мо­дели характерен эволюционный путь развития), то в России — дискретный (прерывный характер).

28

4. Понятийное поле в западной модели помощи складывалось на основе политических, социологичес­ких, конфессиональных, юридических и психологичес­ких подходов. Прежде всего психология явилась ме­тодологической базой развития знания социальной работы, а техника групповой и психотерапевтической работы легла в основу ее методики.

Понятийное поле социальной помощи в России складывалось под воздействием иных факторов. Два ее направления — социальное обеспечение и соци­альная работа, как и в западной модели помощи, пред­стают в своем единстве. Дальнейшая флуктуация дан­ного процесса в России осуществлялась не по линии дифференциации и автономизации этих процессов, а в преобладании социального обеспечения над соци­альной работой. Социальная работа по своей сути была сведена к организации свободного времени детей и подростков и приобрела форму муниципальной педа­гогики.

Другая особенность понятийного поля социальной работы в России заключается в том, что общественное призрение как историческая практика помощи вклю­чало в себя просвещение, образование, медицину, по­литику. Оно выступало объединяющей парадигмой, где нашли свое развитие все вышеуказанные процессы. Отсюда мы наблюдаем разорванность «понятийного сознания», когда социальную работу идентифициру­ют с социальной педагогикой, социальным обеспече­нием, социальной медициной.

5. Отечественная модель помощи развивалась в течение нескольких столетий в тесном контакте с за­падной моделью.

Экстраполяция идей, государственных законов, вклю­ченность отечественной науки и демократической обще­ственности в процессы западной цивилизации некоторым образом отразились и на процессах помощи. Многие идеи и законы, особенно в период Петровского времени, были декларированы тогда, когда не было объективных усло­вий для их реализации. Западная модель помощи высту­пала своеобразной «абсолютной идеей», видение и «ося­зание» которой позволяло намечать свои перспективы ро­ста и развития. Эти тенденции присутствуют и в современной отечественной модели помощи.

29